автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Описание:
Знаете, как это неловко - уснуть во время прелюдии?
Примечания автора:
комишн для Kefiskiel
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
606 Нравится 16 Отзывы 99 В сборник Скачать
Настройки текста
Лю Цингэ просто до невозможного простой, как оказалось, когда дело касается выражения эмоций. Все как на ладони, Шэнь Цинцю только лицо веером закрывает и смеется: — Поцеловать тебя, шиди Лю? Лю Цингэ ворчит, мол, не надо, а губы чуть-чуть приоткрывает и отводит взгляд — поцелуй, поцелуй, прижмись губами, языком проведи по верхней и– Обычно оно так и есть. Или Лю Цингэ сам делает шаг вперед, чересчур — действительно чересчур — аккуратно обнимает и легко чмокает в уголок губ, прикрыв глаза и покрываясь румянцем, а потом ждет, пока Шэнь Цинцю решит, этого достаточно или можно… чуть больше. Намного больше. На самом деле, Шэнь Цинцю все еще не знает, как их угораздило; если так подумать, он вообще не очень любил, когда его чересчур опекали, а тут случился Лю Цингэ. Сначала на своих адептах «объяснял» (простите, но они заслужили), потом таскал дохлых тварей под дверь (они были вкусными, правда!), а потом однажды он схватил Шэнь Цинцю за рукав… и так и застыл. Просто застыл, не в силах сказать ни слова, и Шэнь Цинцю пришлось самому угадывать. Долго. Неловко. Смертельно стыдно. Но оно того стоило. Сейчас Шэнь Цинцю сдерживает смешок, аккуратно отстегивая серебряную брошь от его одежды и подставляет шею под мягкие поцелуи. Им стоит подобраться ближе к кровати, он слишком устал от кучи дел за весь день… но секс с Лю Цингэ это секс с Лю Цингэ. Это не то, от чего можно отказаться, и нет, вот за это Шэнь Цинцю вообще не стыдно. Кто ж мог подумать, что бог войны очень быстро окажется еще и богом в постели? Лю Цингэ раздевает его аккуратно, даже с каким-то особым трепетом: снимает корону, сдерживающую волосы, убирает пряди, падающие на плечи, чтобы провести носом вдоль шеи и до самого предплечья, а потом поцеловать выпирающие ключицы. — Пойдем в кровать, еще один раз на полу я не переживу, — Шэнь Цинцю отрывает его, обхватив лицо ладонями, и, наверное, сотый раз поражается тому, какая нежная и бледная кожа у Лю Цингэ, собственные руки по сравнению с ним пышут персиковым румянцем. Это очень… будоражит. Шэнь Цинцю помнит, как выглядят засосы на такой бледной коже; Лю Цингэ это очень любит, особенно на груди и животе — его на кровати подбрасывает, когда Шэнь Цинцю начинает дразнить языком и губами, иногда зубами. Особенно зубами. О, это просто надо видеть. Лю Цингэ аккуратно позволяет ему лечь, целует в висок и наконец-то пускает в ход руки. Ох, боги, руками он почему-то творит немыслимое — они тоже очень нежные, и он сначала гладит шею мягко, потом — чуть нажимает на плечи, а потом опускается прямиком вниз сразу, чтобы раздвинуть ноги и устроиться удобнее. И смотрит. Шэнь Цинцю уже чувствует, как его разносит — постель мягкая и теплая, руки Лю Цингэ еще больше расслабляют; это почти похоже на легкий массаж, только он еще наклоняется так, что пряди волос щекочут грудь, оставляет несколько поцелуев там, где трепещет сердце, а потом ртом втягивает сосок и сжимает другой. Ладно, язык у него тоже очень умелый: дразнит языком бусину, прикусывает зубами. Ммм, хорошо. Шэнь Цинцю прикрывает глаза, обнимая, позволяя ласкать немного уставшее тело, и тихо стонет, когда первые волны тепла собираются внизу, заставляя прогибаться и просить чуть большего, а Лю Цингэ как кот — продолжает делать свое, игнорируя попытки потереться о него членом, оставляет метки на кадыке, что быстро исчезают, а потом мажет по губам, чтобы углубить поцелуй и переплести языки. Это восхитительно, это настолько хорошо и приятно, что Шэнь Цинцю себя почти не чувствует, только хочет укрыться теплым телом Лю Цингэ и вот так пробыть вечность или хотя бы до завтра. — Цинцю? — слышится странно… Обеспокоенное? — Хэй? Шэнь Цинцю мычит, обнимая Лю Цингэ еще крепче, и уже готовится вместе с ним вот так перевернуться на другую сторону… Погодите. Стоп. Он распахивает глаза и смотрит на удивленное лицо, почти полностью прижатое к груди; Лю Цингэ опирается на кровать, все-таки кое-как поднимаясь: — Устал? …Шэнь Цинцю краснеет от осознания, что сейчас едва не уснул во время секса, это же каким надо быть бревном, а еще Лю Цингэ, он же может подумать не о том, и тогда вообще– В голове пролетают тысячи мыслей о том, что делать дальше, что сказать и как выкрутиться, когда Лю Цингэ касается его лица тыльной стороной ладони: — Можем просто поспать. Нет, шиди, вот теперь не можем! Это же будет позором до конца жизни! — Нет, я… все еще хочу, — шепчет Шэнь Цинцю тихо, молясь, чтобы Лю Цингэ сейчас не отказался. С него станется — однажды увидел, что причина не в желании, вышел из дома и вернулся с каким-то хомяком за пазухой и кучей сладкого; хомяка потом пришлось отдать детям на пике, а Шэнь Цинцю задумался о том, что сестра Лю определенно приложила руку к воспитанию братца, другого объяснения просто не было. Ну и пускай. Сладкое — это тоже важно! Лю Цингэ кивает и позволяет снять с себя последнюю одежду, а потом снова накрывает Шэнь Цинцю всем телом, целуя глубоко и сминая губы и покусывая, а потом полувозбужденный член накрывает влажная от масла рука; Шэнь Цинцю от неожиданности царапает ему спину, и разрывает поцелуй, чтобы запрокинуть голову и выдохнуть — как хорошо, как же ему чертовски хорошо, пока губы Лю Цингэ оказываются на подбородке, оставляя мазки легкие, словно касание сливового цвета. Лю Цингэ это вообще невозможная концентрация заботы и нежности; немного своеобразной, конечно, иногда доводящей до нервного хохота, но Шэнь Цинцю знает, что он старается, что хочет раскрыть каждую эмоцию, хочет показать, как дорожит… Просто нужно время. Лю Цингэ же почти всю жизнь провел с мечом в руке и даже с товарищами толком не общался, а сейчас на него все навалилось, взорвало, обнажая каждый нерв и заставляя гореть, дрожать даже от объятий и тихо выдыхать, когда Шэнь Цинцю начинает целовать его, позволяя пальцам проникнуть в себя внутрь. С пальцами сначала всегда необычно и немного неприятно, Шэнь Цинцю морщится и старается отвлечь себя стонами Лю Цингэ, но это так себе работает, когда проникает второй — потому что Лю Цингэ за все это время уже прекрасно знает куда нажимать, когда и как. — Ах! Здесь. Лю Цингэ целует его в щеку, а пальцы внутри нажимают на эту точку еще раз, вызывая крупную дрожь по всему телу. Шэнь Цинцю стонет и мычит, его возбужденный член зажат сейчас между их телами, и Лю Цингэ чувствует, прекрасно чувствует, в каком он состоянии, но даже не целует глубоко и страстно, чтобы еще немного подтолкнуть к краю, а лишь растягивает медленно, гладя чувствительные стенки, пока три пальца не начинают скользить совсем свободно, лишь пошлое хлюпанье и тихие стоны звучат в ночной тишине. — Давай уже, — стонет Шэнь Цинцю, а самому так хорошо, что он думает, что если Лю Цингэ еще немного помедлит, то он сам его оседлает — и вряд ли кто-то будет против, особенно если он будет удерживать руки Лю Цингэ над головой. Хороший такой кинк, Шэнь Цинцю нравится. Лю Цингэ его все-таки слушается, и толкает внутрь сначала только головку, целуя в губы и подхватывая одну ногу, чтобы угол был немного лучше. Восхитительно, Шэнь Цинцю выдыхает и старается расслабиться как можно сильнее; не то чтобы в этом была необходимость, учитывая то, насколько он сейчас растянут. — Все в порядке? — Да, давай полностью. Лю Цингэ хмыкает и не слушается. Конечно же, господин аккуратность, он будет сначала только головкой дразнить, потом — помаленьку проникнет до половины, и нет, этого недостаточно, Шэнь Цинцю снова уже хочет стонать, но уже возмущенно, когда Лю Цингэ двигается в нем медленно, пока не входит на всю длину. И замирает, внимательно всматриваясь в лицо. Шэнь Цинцю чувствует себя чертовски восхитительно, Шэнь Цинцю обхватывает его ногами и тянется за поцелуем, от Лю Цингэ внутри хорошо, так хорошо, особенно когда головка проезжается по простате, и Шэнь Цинцю в спине прогибается, лишь бы еще раз, еще, еще, еще. Ему так хорошо, что перед глазами почти пляшут звезды, а Лю Цингэ целует везде: в подбородок, в скулы, потом в губы, а потом снова в шею и покрывает легкими укусами плечи, чтобы не оставить следов, которые не скроет воротник. — Быстрее, — шепчет Шэнь Цинцю, царапает его плечи уже без стеснения, шепчет на ухо горячее «да-да-да, еще, быстрее», пока не содрогается в оргазме, и в этот момент крышу просто сносит — он не знает, насколько крепко держит Лю Цингэ все это время, насколько громко стонет и, кажется, даже пытается укусить, но когда приходит в себя. Лю Цингэ все еще в нем, красный до кончиков ушей, правда. Вау. Обворожительно. Шэнь Цинцю сжимает его член в себе, чувствуя, что Лю Цингэ точно так же на грани, ему многого не надо сейчас, и смеется: — Давай до конца, что уж. Чертовски смущающе; после оргазма тело слишком чувствительное, это даже немного больно, но также он знает, как это восхитительно и горячо, как приятно двигаться именно сейчас. Они в прошлый раз… пробовали. Немного. Лю Цингэ и правда ускоряется, прикрывая глаза, и его лицо так красиво выглядит сейчас, что Шэнь Цинцю готов на второй заход. Еще несколько толчков нужно, чтобы Лю Цингэ покинул его тело, кончая на простыни, и упал сбоку, сразу же сгребая в охапку. — Очень устал? — Вот теперь я свеж и бодр, — Шэнь Цинцю смеется, оставляя поцелуй рядом с его родинкой. — Можем еще разок. — Не можем. — М? — Отдыхай, я скажу принести горячую воду. Шэнь Цинцю прикрывает глаза. Да, вот это будет неплохо.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Мосян Тунсю «Система "Спаси-Себя-Сам" для Главного Злодея»"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net