Одно решение

      - «Сука! Ну почему снова?!» - Ди сидел на кровати в наушниках, включив музыку, как попытку выключить ревность, - «Ну почему? Почему Хэви? Чем он лучше меня?» - а дело было не в этом, и Ди мозгами всё понимал, но сердце кричало что проблема в «хорошести». У Ди было две слабости: желание быть лучшим и Глэм. Желание быть лучшим для Глэма. В его голове Глэм обнимает его самого, не Хэви. Как бы блондин не любил своего брата Хэви там лишний. Третий лишний. Лучше не стало, ушла Виктория, появился Хэви. Видимо Ди никогда не будет для Глэма лучшим. Он не понимал, как ошибается…       Тем временем Хэви успокоился и ушёл рубится в плейстейшен с Кудряшом. А Глэм остался на диване. В его голове было много мыслей по поводу положения их семьи. А больше всего мыслей о Ди. На этом закончились события первого дня.       С того момента минул третий день. Утро субботы начиналось неплохо. Погода была на редкость хорошая, еле теплое солнце лучами гуляло по улицам. Ветер был слабый и потому не ощущался так остро. Ди вздумал пойти прогуляться. Всё по старой доброй схеме: душ, макияж, хвост, одежда, берцы мобила. Парень молча вышел из дома. Дороги сменялись на тропы, и вот уже парень сам не заметил, как ноги привели его к заводскому району. Вот он шагает по улицам среди разных кафешек и баров. Люди здесь интересные, но утро субботы снижало риск наткнутся на неприятности, максимум на алкаша. Ди хотел напиться, но прекрасно понимал, что в супермаркете ему не продадут, а бары пока ещё закрыты. Оставался ещё один вариант – пойти к Чесу. С того момента как блондину исполнилось 15, он перестал называть его дядей. Шатену же было пофиг на то, как тот к нему обращается. Ди ему нравился, умный паренек с хорошей внешностью всегда привлекал к себе много внимания, и не только женского. Чесу даже нравился Ди в романтическом плане, но факт того, что голубоглазый является сыном лучшего друга. Помог сделать шатену правильный выбор. Уже у трейлера блондин постучался в дверь, Чес открыл спустя минуту ожидания. На мужчине как обычно красовалась клетчатая рубашка и рваные джинсы, во рту сигарета. Всё по классике. - О привет, малой. Какими судьбами? - Чес, мне нужно выпить, - в этот момент мужчина испытал чувство дежавю. Несколько дней назад точно так же пришёл Глэм. - А я гляжу, по стопам отца идёшь. Проходи. Тебе ведь уже 17? - Да, - Ди понял, что Глэм недавно был здесь. - Надо же, чувак, ты перерос возраст согласия. Неужели я настолько старый? – искренне удивился Чес, видимо, что ему сказал Глэм в прошлый раз он плохо помнил. Ди не понял к чему мужчина ляпнул про возраст согласия, но насторожился. Глэм точно был здесь. Интересно, о чём они говорили? Чес решил не испытывать судьбу, а вместе с ней и праведный гнев лучшего друга, поэтому достал им по банке пива из холодильника. Ди тут же вскрыл свою, жадно глотая содержимое. «А мальчишка-то красивый…» - Чес улыбнулся собственным мыслям и вспомнил Викторию 20 лет назад. Она ему нравилась, когда та уже встречалась с Глэмом. Мужчина глубоко уважал своего друга и потому не стал мешать их идиллии. А сейчас шатен видит Ди. Он знает, что Ди влюблен в Глэма, а Глэм отрицает свои чувства к сыну. Эта до боли похожая ситуация мешает сосредоточится. Ди ему нравился, как и Вики. Эффект дежавю преследует его. - Так что случилось, малой? - Да просто устал. Морально. Оба молча потягивали пиво, спустя некоторое время блондин стал более сговорчивым: - Человек, которого я люблю не может ответить мне взаимностью. Это убивает. Есть прикурить? – Чес всё больше удивлялся поведению этих двоих. Он ещё не видел парня таким раскованным. Это одновременно нравилось и пугало. Хотелось его поцеловать: - «Вот держи,» - старший протянул ему пачку простых сигарет, - Да чувак, даже не знаю, чем тебе помочь, я же не знаю всех обстоятельств, - Чес безбожно врал, что не ускользнуло от младшего. Он понял, что тот просто не хочет с ним говорить об отце, - Знаешь я ведь тебе никогда не рассказывал, - продолжил хиппи, - Я был влюблён в твою маму. В ней всегда было что-то такое чего нет в других женщинах, - Ди не понимал к чему ведёт мужчина. Хочет надавить на больное - вперёд, - Ты не похож на неё, но даже не понимаешь, насколько хорош. Этого парень явно не ожидал. Мысли хаосом носились в голове, тем временем дым и выпитый алкоголь вдобавок дурманили разум. Прежде чем Чес понял, что он сморозил, блондин подал голос: - Я тебе нравлюсь? – шатен замер, и прежде, чем ответить, услышал следующее - Если да, то это не взаимно, прости. - Я знаю. Тебе ведь нравится Глэм. Ты влюблен в него, - эта правда неприятно резала слух обоим. Чес приблизился к Ди, второй повернулся, устремив взгляд прямо на него. И где он только научился убивать своим взглядом? А точно, он сын своего отца. Несколько мгновений блондин просто наблюдал, или выжидал момент… Что, было совершенно неясно судя по тому, что за этим последовало. Через несколько мгновений они неистово целовались в облаке сигаретного дыма. Ди понимал к чему все идёт, и не собирался сопротивляться напору мужчины. Каждый хотел удовлетворить свои потребности. Это просто секс, где каждый получит своё. -Ты девственник, Ди? - Да так балуюсь иногда, но ты будешь первым. - Приму это за честь.       Руки блуждали по телу, поцелуи переходили на шею и ключицы, блондин откинул голову назад для лучшего обзора. Мужчина кусал уши, трогал бока и талию, приподнимая край черной футболки. Ди постанывал от действий старшего, при этом не оставаясь в долгу. Зарываясь пальцами в каштановые волосы, парень коленом надавливал на уже заметно выпирающий член под штанами мужчины. Горячо. Жарко. Ещё! Скоро чистого места просто не осталось на шее блондина, от чего рубашка была сброшена, а черная футболка полетела следом. Парни снова целовались, не помня какой по счету раз, забыв свои имена, сегодняшнее число и другую неважную поебень. С каждой секундой Ди всё сильнее притягивал к себе шатена, усадив того на диван, усевшись на колени мужчины сверху, парень продолжил ласки. Минута и уже футболка Чеса валялась рядом. Блондин спускался ниже, поочередно облизывая ключицы, соски и пресс. Расправившись с ремнем, Ди уселся на пол, исподлобья взглянув на хиппи. Вот же чертёнок! Взгляд полный ненависти и желания действовал на мужчину, как красная тряпка на быка. В этот момент гордость Ди пошатнулась, дав слабину, настолько сильно было желание. Оттянув край трусов шатена, парень принялся ласкать член. Тот, к слову, был довольно-таки красив, если, конечно, так можно выразиться. Облизав ствол, блондин коснулся кончиком языка уретры, от чего шатен откинулся назад, тяжело дыша. Ди продолжал ласки, целовал ствол, облизывал яички поочередно брав каждое в рот, но заглотить плоть полностью так и не решался. Чес решил великодушно «помочь» младшему, ведь терпеть подобные «пытки» уже не оставалось сил. Поглаживая блондина по голове, мужчина распустил хвост. Схватив парня за волнистые пряди, он принялся насаживать Ди на свой ствол. Второй же не был готов к такому повороту, от чего на глаза навернулись слёзы, позже размазывая макияж. Боже… Он сейчас выглядел как дорогая шлюха, он был лучшим. Эти мысли в ту же минуту подтвердил Чес, кончая в рот младшему: - Охуеть не встать… Ди, ты точно девственник? Парень просто показал язык в ответ, по которому ещё стекала сперма. На коленях, вспотевший, в кожаном чокере, с растрепанными волосами и потёками от туши на лице он выглядел просто охуенно. Невозможно сексуальный пацан. Чес аж присвистнул от этой картины, а затем наклонился к нему целуя и вылизывая остатки собственной спермы. - Какой же ты сладкий. Как ты хочешь, быть сверху или снизу? – Ди, недолго раздумывая, ответил, - Снизу, - добавил про себя: «Под Глэмом…» Было морально противно, что ещё за "сладкий"? Друг отца кивнул, опрокинув того на диван. Наконец стянув с друг друга штаны и бельё, парни оказались полностью раскрытыми друг перед другом. Снова поцелуй, переходящий на шею, а затем и ниже. Когда Чес коснулся сосков блондина, тот не выдержал, сдавленно простонав. - Не сдерживайся, я хочу слышать, как я дарю тебе удовольствие, - как эгоистично, грязно и возбуждающе, - Можешь представить, что я это Глэм, - Блондин уже много раз за вечер пытался представить, но это бесполезно. Так что это ничего не решает. Пусть ему просто будет хорошо, пусть он будет лучшим, хотя бы для друга своего отца, если не может быть для самого Глэма.       Чес спускался всё ниже, вдоволь наигравшись с сосками бедного парня, мужчина обхватил шершавой ладонью член Ди, не давая тому кончить. Тот зло зыркнул в ответ, процедив сквозь зубы: «Убери руку. Сейчас же!» На что шатен лишь ухмыльнулся, перехватив того в поцелуй. Чес уже хотел начать растягивать парня, как вдруг понял, что у них нет лубриканта. Мужчина протянул парню пальцы со словами: «Оближи, у меня нет смазки.» Младший приступил к делу. Ди старательно облизывал каждый палец, обильно смачивая их слюной. Тем временем Чес продолжил оставлять засосы на и так истерзанных ключицах. Когда ладонь уже была достаточно мокрая хиппи вынул пальцы из-за рта, приставив один к колечку мышц блондина, фаланги легко вошли внутрь, никакого дискомфорта, да и ничего, собственно, последний не почувствовал. Затем вошёл второй палец, и тут младшего выгнуло от неприятных ощущений. Пока Чес искал нужную точку, Ди шипел сквозь зубы разные проклятия этому наглецу, нагнувшему его этим вечером. И тут внутри до чего-то приятно дотронулись, и парень простонал, выгнувшись дугой. Чес улыбнулся во все свои 31: «Нашёл.» Добавив ещё пару пальцев, Чес с удовольствием наблюдал, как парень мечется по постели в приближающемся экстазе. Блядь! Ему опять не дали кончить, пережав рукой изнывающий член. - Чес, блядь! Дай мне кончить, аргх… - Не так быстро сладкий, я ведь даже не вошёл в тебя, - с этими слова Чес достал из ящика стола презерватив. Раскатав резинку по всей длине, мужчина приставил член к изнывающей заднице парня, - Расслабься, не делай нам обоим больно. Я вхожу.       Надавил на кольцо мышц чес аккуратно вошёл на половину. Ди был готов расплакаться, но гордость не позволяет. Парень испепеляет взглядом нависающего шатена, шепча сквозь зубы проклятия и угрозы. Чес наклоняется к уху, кусая и шепча всякие пошлости. Это подействовало. Ди расслабляется в сильных руках, уже сам насаживается на орган. Чес приятно удивляется такой перемене настроения, и уже входит в парня до конца. Ди выгибается дугой от четких толчков по простате, сгорает в собственном желании вперемешку с удовольствием, которое ему дарит друг отца. Вот именно, не Глэм. Да к чёрту мысли! Сейчас ему как никогда хорошо. Он плавится в этих сильных руках и рождается вновь. Чес наслаждается этими минутами. Наконец-то Ди его, он смог забрать себе то, что так любит Глэм. Он стал первым мужчиной Ди, он первый показал парню все прелести нижнего секса, это он дарит сейчас ему удовольствие, и Ди стонет под ним. Он смог отомстить. Когда блондин выгибается от новой порции кайфа, Чес кусает его за соски. «Не, Глэм!» - проносится в головах обоих. Их обоих разрывает на части. Одного от счастья, другого от боли. Ди чувствует, что его нагло использовали, как грязную шлюху. Но все мысли потом, после того как он покинет эту комнату и постель этого человека. Они сменили позу, теперь подросток восседает сверху, может хоть так он перестанет чувствовать унижение? Седлая член друга отца, парень доводит рукой себя до оргазма, а следом и мужчину под ним, сжимаясь в экстазе вокруг члена, а затем валится на крепкую грудь. Оба ещё тяжело дышат. Истома накрывает одеялом их разгоряченные тела. Пройдёт 15 минут, прежде чем блондин поймёт, что уже пять вечера, и солнце катится за горизонт. Он встанет оденется, приведет себя в порядок и как ни в чём не бывало отправится домой, бросив хиппи небрежное прощание. А Чес снова убедится, что Ди похож на отца, но лучше, и намного лучше Виктории. Они оба будут молчать об этом дне даже спустя долгие годы, а возможно и вовсе унесут его с собой в могилу.       Уже идя по парку парень посыпает себе голову пеплом. Как он мог предать Глэма, пусть даже они и не встречаются? Ди сокрушался, ненавидел себя. Вероятность того, что его первый секс произошёл бы с тем, кого он любит, была ничтожно мала. Так что и переживать было нечего, но что-то ныло внутри, отдаваясь болью во всём теле. Или это были последствия первого раза? Скорее оба варианта.       Тем временем некоторые бары уже начинали работать. Блондин сидел на скамейке в окружении яркого клёна, мысли в голове метались между «пойти домой пока отец в своём кабинете» и «напиться в хлам, забывшись к чертям». Подросток походу не собирался трезво мыслить в этот день. А все опасения попасться отцу на глаза будучи пьяным в зюзю, как будто выветрились из его головы вместе запахом сигарет, осевшим ранее на его одежде. Через полчаса ноги уже сами несли его в ночной клуб, к барной стойке, среди танцующих пьяных тел. Парень выпил пару бокалов виски, после чего мозг насовсем отказывался работать. Адекватно мыслить просто не получалось, не сказать, чтоб Ди в свои 17 лет был очень силён в алкоголе. Инстинкт самосохранения включился в тот момент, как к нему начал клеится какой-то мудила. Выдавив из себя самую располагающую улыбку, блондин поспешил к выходу, затерявшись в толпе. Уже по пути домой алкоголь понемногу выветривался из головы, и парень начал обдумывать в какое дерьмо он вляпался. От него за версту разило перегаром, а шея была усыпана метками. Нахуя они понадобились Чесу парень не знал, да и честно было плевать.       На улице уже стемнело, прохлада приятно обжигала кожу, а фонари освещали оживленные улицы. Ди достал телефон, на экране высвечивалось 20:54. Как же долго он пробыл в клубе? Похуй. Сейчас надо придумать оправдание для отца, либо способ остаться незамеченным, что было даже труднее первого. Тело уже не слушалось, и блондин с пошатывающейся походкой еле доплелся до дома. Уже на пороге он почувствовал надвигающийся пиздец.       Глэм весь день провёл за работой, что хорошо занимало голову чем надо, гнав за шею ненужные мысли. Гитарист искренне старался не думать о сыне, но снова и снова возвращался к мыслям о Ди. Работа хорошо помогала, но отнимала так же немало сил. Переделав все дела и уже к вечеру освободившись, Глэм понял, что весь день не видел предмет своих размышлений. Подросток ещё утром ушёл гулять, и так и не возвращался. Глэм начинал беспокоится, то и дело поглядывая на часы. Тревожность сменял гнев, казалось, что кровь в теле закипала от нахлынувших эмоций. Глэм уже не мог нормально сосредоточится на приготовлении ужина, настолько нервы шалили. Хэви ушёл на ночовку к другу, потому, когда входная дверь хлопнула, стало понятно, что виновник беспокойства вернулся домой. Глэм не собирался менять гнев на милость, но с облегчением выдохнул, услышав шаги. Ди стоял слегка пошатываясь, по мутному взгляду было предельно ясно. Он в хлам. Под тяжелым взглядом отца парень был готов провалится сквозь землю. Он забыл про шею, засосы на которой ничто не скрывало пока он был в баре, на улице и теперь уже дома. Он просто неотрывно смотрел в глаза напротив. В такие родные и далёкие глаза. Глэм был зол, и даже не скрывал этого.       Прожигая младшего взглядом, он подходил ближе, в то время как Ди пятился назад. Наконец оказавшись вплотную и схватив парня за ворот рубашки, гитарист только и смог прорычать сквозь стиснутые зубы: - Кто это, мать твою, сделал? Кто это сделал с тобой? Ди, почему ты молчишь?! – парень же просто вжался в стену не зная, что ответить, да и как в целом себя повести. Он хорошо знал, насколько Глэм проницателен, и просто боялся что-то предпринять в этой ситуации… Ди просто впился в губы напротив, алкоголь в конец погасил всякие опасения. Будь что будет, Глэм и так его убьёт.       В следующие секунды случилось невероятное, от чего всё внутри парня перевернулось. Гитарист ответил на поцелуй. Глэм. Ответил. На его. Мать вашу. Поцелуй. Он точно не спит? Старший был очень зол, буквально раздирая в кровь губы сына, чувствуя на языке металлический вкус. Их семья, их отношения, их жизнь в целом – это хардкор. Если дружба – то до гробовой доски, если ссора – то до тотального игнора, если любовь – то они порвут друг за друга. Что, собственно, и делал Глэм. Обычно бледные губы Ди, стали ярко красными от укусов и притока крови. Этот вкус металла оседал на языке парня и где-то глубоко на задворках трезвости. Боже, как же он хотел его… В воздухе уже пахло вожделением, как вдруг Глэм одернул себя: «Что я делаю?» И сразу же отстранился, осмотрев сына сног до головы. Нет. Я его отец. Я не могу так поступить, это аморально. Неправильно. Грязно! Блондин оттолкнул удивленного сына от себя, развернувшись удалился в свой кабинет. Недавняя надежда Ди рухнула, разлетелась на осколки как хрустальная ваза. Сердце билось как сумасшедшее, его то и дело перехватывали судороги. Ди сполз по стене, неотрывно смотря перед собой в одну точку, на то место, где только что стоял Глэм Нервно усмехнувшись собственным мыслям, блондину прошептал: - Блять. И на что я ты только надеялся? – он словно разговаривал сам с собой. Да что там. Парню давно снесло башню, и первопричиной стал Глэм. Снова этот чертов отец! Похуй. Надо в душ. Пиздецки устал. Спать... Ди нашёл в себе силы на эти два желания своего тела, и уже лёжа в кровати разревелся. Словно весь мир топтал его, а он подчинялся не в силах защищаться. Он был таким маленьким, в сравнении с той болью, что он годами таскал внутри себя. «Глэму я нахуй не сдался, отец никогда не признает меня… Я бездарность…» - эти мысли носились по кругу пока, слёзы сами катились по щекам, как бы Ди не пытался их остановить. Так и уснул.       В это же время в кабинете прятался Глэм. Чес был прав, он идиот. Проблема в том, что сам от себя не спрячешься, куда бы страх только не толкал. Тот же кабинет сейчас был лишь иллюзией безопасности. Гитарист боится. Тот человек, которому всё всегда удаётся, который идеален во всём буквально трясся от страха, охватывающего его полностью от одной мысли о том, что будет дальше. Ди правда был очень похож на него, всех результатов добивался через трудности, всегда строил вокруг себя нерушимую стену неуязвимости и презрения. Смотрел на других с высока, лишь бы самому не оказаться в их положении. Ди хотел быть лучшим. Для него. Глэм всё понимал. Он сам был таким же. Играл в хорошего отца, или не играл… Он искренне хотел уберечь Ди от новых разочарований. Скрипка давалась Себастьяну с большим трудом, через кровь, пот, боль, слёзы и унижение. Он не хотел, чтобы его сын испытал тоже самое, никогда. Но урок с гитарой ещё больше испортил их отношения, посеяв в младшем очередные сомнения по поводу любви отца. А сегодня они целовались. Как грязно. Глэм хочет его, растлить собственного сына! Этот невроз никогда не закончится. Глэм всю жизнь учился жить с самим собой из прошлого. Неужели Ди придётся пройти через что-то подобное, или ещё хуже? - Я – ничтожество, - как заклинание повторял Глэм, всё больше и больше проваливаясь в самобичевание. «Я – ничтожество…» «Я – бездарность…» Они оба стоят друг друга. В эту субботу все маски были сброшены, а стены разрушены.

Настал апокалипсис.