Varicellae

Кудрявый мужчина сидит за обеденным столом. В одной руке бокал с дорогим виски, взятый из личного мини-бара неродного отца, а в другой свежий номер местной газеты. В ней ничего примечательного не было. Очередные сплетни про звезд, какое-то мутное убийство и целая страница рекламы. Кто их вообще составляет? Вот если бы там работал Клаус, он бы такие статьи писал, что еще недели две пожилые люди откачивались валерьянкой, а пока ему приходится справлять скуку на маленькую газетенку дома. Кстати о доме. С тех пор, как они успешно предотвратили Апокалипсис и вернулись целыми и невредимыми, дом опустел. У всех появились свои дела. Лютер сблизился с Эллисон и теперь помогает с дочерью, и вроде как неплохо. Диего сумел пережить смерть Юдоры и вернулся уборщиком в боксерский клуб. Но как слышал Клаус, Диего в активных поисках другой работы. Действительно, у Второго отличная техника владения холодным оружием, и он может больше, чем мыть полы за скудную зарплату. Ване удалось стать первой скрипкой в оркестре, и через неделю будет второй концерт, где она главная звездочка. Клаус искренне рад за своих братьев и сестер, что они медленно, но верно идут к своим целям. За время, проведенное в Апокалипсисе, дало многое переосмыслить в жизни. Например, по возвращению Четвертый не так гасится наркотиками, не пропадает днями не пойми где, старается больше находится на свежем воздухе и питаться правильно. Все-таки порой полезно получить встряску душе, чтобы осознать ценность жизни. Как там говорится, «пока не потеряешь, не поймешь»? Клаус эту поговорку отнесет к моменту жизни с Дэйвом. Понадобилось много времени понять, что Дэйв лишь его встречный попутчик и этот тайминг не изменить. По-крайней мере, Клаус не хочет. С него достаточно и тех потраченных нервов. Нужно ценить то, что имеешь… Его мысли прервал звук спускающегося нечто. Повернувшись на источник звука, Клаус заметил перед собой темноволосого мальчишку, явно чем-то раздраженного. А вот и Пятый собственной персоной. К сожалению, по возвращению домой, Пятый остался того же возраста, что и прибыл сюда, но спустя пару месяцев паренек немного вытянулся и перестал быть похожим на пубертатного школьника-киллера. Пятый пошарился в шкафчиках и не найдя то, зачем он сюда спустился, перевел злой взгляд на Клауса. — Что? — удивленно спрашивает мужчина, будто это он пьет кофе литрами, не успевая пополнять запасы. Пятый еще пару секунд сверлил взглядом Четвертого, но не найдя там ответов, хотел удалиться, если не одно но. — Это что такое? Клаус взрослый человек, совсем не по-взрослому показал пальцем на красные точки на шее и пару на щеке у Пятого. Тот, приложив подушечки пальцев на указанное место, язвительно ответил: — На тебя аллергия. В другой ситуации, Клаус бы наигранно посмеялся и сказал что-то про хорошее чувство юмора, но сейчас он кажется заметил нечто смешнее. Достаточно близко подойдя к мальчишке, наплевав на личное пространство, которое так ценит Пятый, положил руку на подбородок и резко повернул. На теле виднеются красные точки, покрасневшая вокруг кожи, видимо, от чесания ногтей. Раньше такой трюк мог стоить Клаусу целой жизни, но Пятый лишь раздраженно отстранился. Четвертого это больше раззадорило. — Ахах, да у тебя ветрянка, пацан, — что может быть лучше узнать об уязвленном месте человека, который над всеми надсмехается? — Сдаешь позиции. — Заткнись, — Пятый всем корпусом разворачивается к Клаусу, — никакая это не ветрянка. Обычная аллергия от кофеина. Пройдет. Клаусу хочется сказать, что это как минимум две недели как не пройдет, но тактично умалчивает, а Пятый, восприняв как законченный диалог, уходит. Только на последней ступеньке лестницы слышит голос Клауса: — Милый, я могу помазать тебе спинку зеленкой, только позови, — и смешок. Стиснув зубы, Пятый с особой силой закрывает дверь.

***

По небу плывут облака, разукрашенные нежными цветами акварели, заставляя потихоньку сменять палитру на темно-синюю, оставляя белые горошки в виде звездочек. Такую красоту можно увидеть с сжатым видом из окна. Пока еще не окончательно потемнело, Пятый оглядывает свое тело. Красные точки обволокли нежную кожу в разных местах. Больше всего на груди и на спине. Кожа нещадно зудит и хочется лезть на стенку. Пятый сжимает руки в кулак, не позволяя в очередной раз чесать, провоцируя точки. То, что днем казалось штукой проходящей, к вечеру уже не казалось. Кажется Клаус был прав, когда говорил, что у него ветрянка, но Пятый слишком горд, чтобы спуститься вниз, взять чертову зеленку и помазать тело. И заодно померить температуру, потому что жар ощущается на протяжение часа. Пятый мог лежать и дальше бороться с собой, но услышал стук в дверь. Загадкой не было, кто это мог прийти, но парень крикнул «нельзя». Еще Клауса не хватало видеть. Клаус не послушав хозяина комнаты, осторожно зашел в комнату. Зная Пятого, он мог ему и правда помешать. В последнее время Четвертый путает делать, когда разрешили и все равно делать, когда не разрешили. Парень одним движением накрывает себя одеялом, чтобы тот не увидел лишнего и не стал издавать глупые шутки в его сторону. — Я зайду? — тихо спрашивает Четвертый. Пятый уже открывает рот, чтобы сказать про слуховой аппарат, но видя на лице брата волнение, решает дать положительный ответ. Клаус заходит в комнату, сосредоточенный на лице парня, которое не может прикрыть одеяло, и оглядывает. Пунцовые щеки говорят о повышенной температуре, брови сведены к переносице, что может означать нервоз из-за зуда и, конечно, сами точки. Он был прав. — Крайне не хочу вторгаться в твое пространство, но позволь мне принести градусник и зеленку? У Клауса было время подумать над утренним поведением. Он погорячился, когда посмеялся с болезни Пятого. Ветрянка худшее, что может произойти с телом. Бесконечный зуд и апатия могут преследовать до конца выздоровления. Пятого не было видно целый день, и вина взросла вдвое. Пятый долго смотрел на Клауса в надежде найти подвох такой братской заботы, но Четвертый лишь перебирал пальцы на руках. — Если несложно, — на «пожалуйста» парень прикусил язык. До такого он еще не докатился. Четвертый обрадовался такому ответу и поспешил за аптечкой. Клаус знает, где она лежит, пару раз удавалось видеть, откуда Грэйс берет ее. Раньше то и дело разбивались коленки, то от заданий залечивались, то что-то не поделили между собой. Найдя ее на кухне, в аптечке он нашел нужное и пошел к Пятому. В комнате темноволосого ничего не изменилось, только одеяло приспустил. Достав градусник из сумочки и приблизившись к футболке Пятого, услышал: — Это электрический градусник, тупица, — Клаус не успевает возмутиться, кто еще из них тупица, как темноволосый парень отправляет градусник в рот. Розовые щечки, измученный взгляд с градусником во рту. Если бы Клаус не знал, какой Пятый временами бывает козел, то назвал бы его милым. Спустя пару минут градусник оповестительно запищал, и Пятый позволил Клаусу вытащить его. На отведенном экранчике показало 101,48*. — Я сейчас иду за водой, потому что у тебя высокая температура, — набрав быстро воду, он возвращается обратно. Клаус недоверчиво осматривает выбор из таблеток и напрягает память. Какие давали ему таблетки… — Аспирин. — Что? — Аспирин, — спокойно произносит Пятый, — дают аспирин. Пока Пятый запивает таблетку, Клаус достает из сумочки маленькую баночку с зеленой жидкостью. При тряске ее оказалось половина от полной баночки, но должно хватить. — Раздевайся, — Пятый переводит взгляд то на Клауса, то на зеленку. — Я и сам в состоянии помазать. — Поэтому ты лежал тут целый день? — Клаус понимает, что сейчас может прилететь и приходится уверять, — я не сделаю тебе больно, обещаю. В принципе, у Пятого нет причин отказать заботливому братцу, с учетом того, что Клаус действительно хочет помочь. — Перед я мажу сам, — и взяв из рук зеленку, принялся открывать. Кисточка аккуратно помечала территорию тела. С каждым маканием в баночку увеличивался участок зелени. Пятый стоит перед зеркалом, неспеша тыкая на красноту и переходит к груди. Плавными движениями от ключиц до торса. Клаус сам не замечает, как залипает на Пятого. Четвертый не ошибся, когда сказал, что он изменился. Раньше Пятый был мелким дохляком, которого можно уложить в два счета (не считая его прекрасные навыки киллерства), а сейчас пухлота с щек спала, вместо тельца просачивается рельефное телосложение и ростом пошел вверх. Еще немного измениться, а там, глядишь, и до красавчика не далеко. — Клаус. — Что? — рассеяно отвечает Четвертый. Вот черт, уже второй раз за сегодня. — Держи. Зеленка ловко переходит из рук в руки. Клаус вытаскивает кисточку и принимается мазать. — А ты не заразишься? — задает вопрос Пятый спустя недолгого молчания. — Нет, я уже им переболел. — Когда? — Пятый искренне удивлен, потому что ни разу его не видел зеленым. — Еще в детстве. На этом диалог заканчивается. Через пять минут с делом было покончено. Клаус убрал все обратно, а Пятый лег на постель. На выходе Четвертый бросает: — Дверь я закрывать не буду, мало ли тебе приснятся кошмары, — в шуточном тоне говорит Клаус, на что Пятый просто хмыкает. По дороге в свою комнату Клаус размышлял почему Пятый так развил в нем отцовские инстинкты. Да, он болеет, но ветрянка не так смертельна. Да, ему плохо, но не настолько, чтобы не встать с кровати и выпить таблетку. В нем больше гордости, чем ответственности, и Клаус это понимает. А если понимает, то чувствует ответственность за него. Так? В ином случае он не может бросить его, потому что ему голову оторвут за брошенного ребенка, да еще в преувеличенном смысле. Остается только ухаживать за Пятым, удовлетворяя отцовские инстинкты.

***

Утро не задалось с самого начала. Клаус сбился со счету, сколько раз просыпался за ночь и прислушивался к тишине. Может быть что угодно во время болезни, нужно быть предусмотрительным. И именно этой фразой он оправдывает себя, когда ходил два раза в комнату Пятого для проверки. Просто забота, не более того. На циферблате показывало беспощадных девять часов утра. Еще полгода назад Клаус в такое время приходил с гулянок и ложился. Эх, былые времена. Полежав еще минут пять, Четвертый понял, что нужно раскачиваться. Холодный пол встретил ноги Клауса, от чего невольно пошли мурашки. Нужно сходить в душ, а потом думать над завтраком. Контрастный душ окончательно пробудил парня ото сна. По пути на кухню, Клаус заглянул к Пятому. Тот мирно спал, подогнув под себя одеяло. Умилительно. Кухня встретила его оставленной аптечкой, немытым бокалом и еще чем-то воняющим. Спустя семь минут аптечка была убрана, бокал вымыт, окно открыто. Источник запаха быстро себя выдал. Оказалось это из помойного ведра, и Клаус кончиками пальца взял пакет и с нескрываемой брезгливостью выкинул на улице. В холодильнике Четвертый не нашел ничего вкусного для себя и Пятого. Обычно на еду скидываются Диего с Эллисон, но из-за плотного графика Диего, вся еда практически остается им. Еще пару дней до новых продуктов, поэтому придется включать в себя повара и готовить из чего есть. Пятый просыпается от пересохшего горла. Нос совсем не дышит и как назло забит в две ноздри. Пятый старается перевернуться на другом бок, отчего выходит тяжелее и изо рта вылетает стон. — Черт, — почти шепотом проанализировал всю ситуацию. Когда он заболевал, он не думал, что может быть так сложно. Сколько Пятый себя помнит, то за всю жизнь он болел пару раз и то быстро выздоравливал. А тут на пятьдесят девятом году жизни организм решил заболеть ветрянкой. Удивительно. — Доброе утро, — Клаус в своей манере зашел в комнату без стука, а в руках…поднос с едой? — Это тебе. Пятый, честно сказать, немного в шоке. Возможно его братец снова обкурен или проиграл в спор, другого объяснения такой любви он не находит. — Это шутка? Клаус оглядывает поднос взглядом «а что не так?», а потом добавляет: — Прости, моя способность видеть мертвых, а не голограммой имитировать еду, — Пятый щурится в поиске подвоха, но наивный взгляд Клауса говорит о том, что он не врет. — Подгоревший омлет? — Вышло не очень, я знаю, но я старался, — криво улыбается Четвертый. Помимо омлета стоит чай с лимоном и пару кусочков хлеба. — Я не пью чай. — Может ты перестанешь быть таким категоричным и попробуешь еду? — не выдержал Клаус, — да, может еда не ахти, но я правда старался и не одну минуту простоял над плитой, — негодованию Клауса не было предела. Вот заботься о человеке, так еще и получишь! Пятый не привык, когда за ним кто-то ухаживает. За сорок пять лет в Апокалипсисе судьба научила заботиться самому о себе. Не было и дня такого, когда ему кто-то принес кофе или проявил заботы. Парень мотает головой. Все это осталось позади, а болезненные воспоминания не могут прекратиться. Клаус прав, надо перестать быть таким говнюком и..поблагодарить? Аккуратно переняв себе поднос, он поставил на колени, а сам удобно устроился на подушке, так любезно поправленной Клаусом. Из всего «списка» он взял чай с лимоном, хотя бы просто попробовать для разнообразия. Не все же время пить кофе. — Спасибо? — неуверенно произносит Пятый, делая первый глоток. Горячий напиток приятно обдает сухое горло и вроде как вкусно. Делает второй глоток. Ему нравится этот чай, определенно. — Ну как? — Клаус не теряет последней надежды на похвалу от привередливого брата. — Поздравляю, ты не бесполезный. Комплимент выражается в любимой форме Пятого и тот облокачивается на подушку, держа двумя руками кружку. Идя обратно на кухню, Клаус молится Богу о предстоящем терпении за все дни болезни Пятого. День прошел относительно неплохо утра. Температура была чуть повышена, но не так, как вчера, ноздри больше не закладывало, тело не чесалось и субъективно состояние Пятого улучшилось. Но сколько Клаусу пришлось делать кружек с чаем... За весь день, проведенный на ногах, Клаус ни разу не прилег. То температуру померить, то зеленкой помазать (после мини-скандала от непонимания Пятого почему надо мазать каждый день), то чай налить. Хоть его не заставляли это делать, но, повторяюсь, он не мог перестать это делать, потому что лю..ответственен за него? Клаус уверен, никто так с Пятым не стал бы возиться, как он. Либо в больницу отдали, либо забили. Одно из двух. Тем более у него ветрянка и может на других распространиться. Он помнит, как переболел ветрянкой в детстве, но не помнит, где ее подцепил. Но стоило Реджинальду узнать об этом, так его изолировали ото всех. Две недели сидел один. Никакого общения, никаких заданий, только пару игрушек и он. Харгривз приходил один раз за день и то посмотрит, что-то запишет в блокноте и уйдет. Сейчас Клаус понимает, как отец был с ними строг. И возможно Клаус не хочет такого с Пятым. Его забота означает «ты не один, чувак» и подать кружку чая с лимоном. А возможно. ... А возможно Клаус уже засыпает и теряет мысли на ходу, но завтра с утра он обещает подумать над этим, а пока он спать.

***

Утром его разбудил громкий разговор снизу. Кто-то очень сильно говорил и пытался разбудить всю улицу. Еще наверно восьми нет. — Клаус! — резвый голос заставляет снять дремоту и посмотреть на источник шума. Перед ним всей персоной стояла Эллисон. Отлично. — Что происходит, Клаус? Почему Пятый весь в зеленке? — ее руки в сложенном жесте означают, что девушка не собирается останавливаться. — Что-что… ветрянка у него. — Как ветрянка? Почему он дома? Ты понимаешь, что он может всех заразить? Еще тысяча и один вопрос от Эллис, прежде чем Клаус встал и поспешил сказать: — Все под контролем. Поболеет пару дней и пройдет, — не дав девушке себя перебить, продолжил, — и что ты здесь делаешь? Вы должны завтра приехать, — вопрос сбивает столку девушку, и та впадает в ступор, — и где Диего? Диего оказался в большом зале. В руках листал журнальчик, взятый с столика, а нога закинута на ногу. — Представляешь, у него ветрянка! — У кого ветрянка? — братец недоуменно переводит взгляд с одной на другого. — У Пятого ветрянка. — У Пятого ветрянка? — А Клаус ничего не предпринимает. — А почему ты сидишь? — Потому что не надо. Клаус прерывает этот бесконечный базар. — Да, он болеет ветрянкой, — смотрит на Диего, — я мажу его зеленкой и отпаиваю чаем, — смотрит на Эллис, — и прекратите делать из этого вселенскую проблему. Будто у него не ветрянка, а рак последней стадии. — Клаус, ты не понимаешь, могут быть осложнения и лучше обследоваться у врача. — Пятый пережил два Апокалипсиса, расставание с манекеном Долорес и пубертатный период. Думаете и это не переживет? — Клаус издает смешок, демонстрационно садиться на кресло с видом «попробуйте мне сказать аргумент лучше». Эллисон молча уступает, а Диего мотает головой. — Эллисон права. Ему нужно хотя бы показаться врачу. Это для его блага. — Для его блага? — Клауса уже несет, — тогда что же вы приезжаете раз в неделю, раз так заботитесь о его благе? Почему оставили с таким человеком, как я, раз вам на него не плевать? Этот ответ заставляет всех замолкнуть. — Раз вы такие хорошие братья-сестры, то лучше съездите в аптеку и купите лекарства, — заметив виноватые лица, продолжил, — а еще в доме заканчивается еда. Люблю вас, семья, — Клаус посылает воздушный поцелуй и уходит прочь. Тоже мне, спасатели быстрого вызова. Если хотят сделать полезное для больного брата, так пусть делают. А позаботиться о Пятом он и сам в состоянии. При входе в комнату брата, Пятый не спал. В руках мел, а сам стоит у доски и решает уравнения. Страшно спросить, что они значат. Третьего Апокалипсиса в своей жизни Клаус не выдержит. Пятый его заметил. — Эллисон приехала? — Да, — тихо выдает Четвертый, — должны за продуктами поехать. Пятый ничего не отвечает, а лишь переходит на новую строчку для ответа уравнения. — Как себя чувствуешь? — Лучше. Вот их весь разговор за утро. Пятый не хотел разговаривать, а Клаус решил не настаивать. Эллисон и Диего уехали по магазинам. Так и прошла часть дня. Ближе к вечеру они приехали. В руках Диего были продукты, в руках Эллис — лекарства. Пока Диего раскладывал все по полочкам, Эллисон давала указания по применению того или иного лекарства. Когда Клаус хотел позвать на ужин Пятого, тот уже спал, свернувшись калачиком. Клаусу осталось выключить свет и выйти из комнаты. Эллис с Диего решили еще на немного остаться, заказать еду и пообщаться вживую. Все-таки давно не виделись и новостей у всех накопилось. — Сегодня у меня ночная смена, а послезавтра постараюсь быть дома. — Ночная смена? Это после кого ты ночью полы моешь? — Ну нет, почему сразу полы? Я устроился на вторую работу, сегодня пробный день. — Правда? — сказали в один голос Клаус и Эллис. — Да, но пока это секрет, — мужчина загадочно улыбнулся, — если все получится, уверяю, вы первые об этом узнаете. — Какой интриган, — улыбнулась Эллис, — ну смотри, если мы не первые! — все дружно посмеялись. — А что насчет тебя? — Клаус перевел взгляд на сестру. Эллисон слегка поникла. — С дочкой все хорошо. Мне удалось добиться встречи с ней, и вы бы видели как она подросла! После всего случившегося, я поняла, насколько мне важна семья. Не карьера делает счастливым человека, а люди. Благодаря вам и своей дочери я не опускаю руки и продолжаю идти дальше, а это многого стоит, — на глазах Эллис появились слезы, но она быстро их смахнула и улыбнулась. — Эй, — нежно позвал Клаус и встав из-под стола, направила к сестре, а после крепко обнял. К ним присоединился Диего. — Обещай, что познакомишь нас с дочкой. — Как только все наладится. Обещаю, — Эллис улыбнулась. Посидев еще чуть-чуть времени, брат с сестрой решили уехать. Эллис к дочке, а Диего заждалась работа. Клаус, убрав все в холодильник, пошел наверх. Вечер окончен, но слишком рано для сна. Возможно он сейчас наденет наушники для приятной музыки и насладится в горячей ванне. Зайдя в ванную Клаус включил воду и заткнул пробкой слив. В комнате взял нужную одежду и нацепив на себя наушники, пританцовывая попорхал в ванну.

'cause you never treat me tenderly you got no reason for leaving me 'cause i can't leave you alone 'cause i knew from the start you'd be tearing me apart sooner or

-… later, — вполголоса подпевает парень. Вода достаточно налилась и размылив пену, Клаус сел в ванну. Горячая вода сразу обволокла его тело, а нежная пенка плыла, словно льдинка, закрывая все участки тела. «Как же давно я так не расслаблялся» — думает Клаус. Прошло все ничего с болезни Пятого, но Клаус уже хочет статуэтку «лучшая мамочка года». Пока Пятый спит, Четвертый может время потратить на себя. Принять элементарный душ или выпить бокал виски. Нет, он ни в коем случае не говорит, что устал от Пятого, но это то, от чего бы Клаус не отказался последние три дня. Он так выматывался под конец дня, что единственное желание — это быстрее лечь на постель. Сегодня выпал шанс, почему бы им не воспользоваться? Песни в плейлисте сменялись одна за другой. Клаус, решив, что сидит в ванне довольно-таки долго, решает быстро воспользоваться душем и выходить. Отложив наушники в сторону, Клаус следует по плану. Весь замотанный в полотенцах, Четвертый наконец-то выходит. В комнате парень поскорее снял тапочки и, переместившись на мягкую постель, укрывается одеялом. Лучший день за всю неделю! От расслабления мышц тянуло в сон, и Четвертый не видит к этому преград. Рука потянулась к выключателю, и в следующую секунду комнату озарил мрак. Казалось бы ничто не может прервать сладкий сон Клауса. Он бы и дальше себе спал, но рваные постанывания донеслись до чувствительных ушей. Четвертый сначала не понял, что происходит, когда осознание пришло откуда звук, он уже был на пороге комнаты. От Пятого рывками доносились стоны, а тяжелое дыхание чувствовалось даже отсюда. Клаус, не медля и секунды, быстро подлетает и трогает лоб. Горячий. — Эй, Пятый, — нежно термошит за щеку Четвертый, — просыпайся, солнце. Пятый аккуратно разлепляет глаза и еще щурится минуту, пытаясь привыкнуть к включенному свету. Пока братец приходит в себя, Клаус вспоминает вечерний разговор с Диего. Эллисон стоит около зеркала, припудривая носик, как Диего накидывает на себя куртку. — Я хотел тебе кое-что сказать. — А? — Клаус смотрит на шатена. — Не хочу лезть в твои медицинские методы лечения над нашим братиком, но у меня есть номер одного проверенного специалиста. Он мне помог в свое время. — Ты про врача? — Да. Ну мало ли там повысится высокая температура и станет плохо. — Я не уверен, что нам понадобится его помощь, но ты можешь оставить номер. И Клаус мысленно себя благодарит, что не отказался взять. Гудки шли бесконечно долго, как приятный голос на том проводе ответил. Врач оказалось не спал и пообещал как можно скорее приехать. — Потерпи, скоро тебе станет лучше, — Клаус кладет руку на запястье Пятого и сжимает. Врач приехал через двадцать минут. На вид около пятидесяти лет, с легкой щетиной и серыми глазами. Одет он в гражданскую одежду с большим чемоданом. Для начала они померили температуру, показало 102,58*. Мужчина спросил про аллергию на медицинские препараты, Клаус ответил, что не знает. Врач кивнул и достал из чемодана шприц с ампулой. Как мужчина проводит всю эту процедуру, Клаус клянется, ему самому стало плохо. Врач сказал, что станет лучше в течение этого получаса. Клаус пошел провожать врача. — Откуда вы меня знаете, если не секрет? — мужчина улыбнулся уголками губ. — Мне дал ваш номер мой брат Диего, сказал, вы ему помогли в одно время, — мужчина улыбнулся и понурил голову, — нет, правда, я вам благодарен, что вы не отказались и приехали. Я очень испугался за него. — Дело это мое помогать нуждающимся, — и посмотрел на Клауса с паузой, — что ж, рад знакомству. Мужчины пожали друг другу руки, и врач уехал. Клаус еще минуты две смотрел вслед уезжающей машине и зашел в дом. Четвертый решил оставить брата и уже закрывал дверь, как услышал тихий голос. — Клаус. — Да? — Не уходи, — Клаус не понял, что он имеет в виду, — ложись со мной. Клаус не мог отказать Пятому и осторожно прилег рядом. От него еще исходил жар, Четвертый не мог утверждать, но кажется ему стало полегче. — Ты как? — спросил шепотом Клаус. — Переживу. Пятый пытается разрядить напряженную обстановку, только Клаусу несмешно. Он страшно перепугался за Пятого. Каких только мыслей не было, когда врач вводил иглу и мучительно молчал. Клаус не готов был потерять еще одного близкого человека… Клаус по секрету плакал иногда из-за смерти Дэйва. Он понимал, что этому суждено случится, но в глубине души корил себя, что не смог спасти его. За всю жизнь он не был так привязан к кому-то, а как смог почувствовать взаимную любовь, судьба вместе с корнями вырвала все чувства и оставила гнить рану. И Клаус не позволит, чтобы это произошло еще раз. Пятый думал про себя, что ему повезло в этот раз. В те разы он мог еще как-то себе помочь, но сейчас он чувствовал себя беспомощным котенком. Он никогда бы не подумал, что о нем будет заботиться и помогать братец Клаус. Ну не такой он человек. Ему казалось обдолбаться важнее жизни. Лежать себе под кайфом и ни о чем не думать. Тот утренний разговор Пятый случайно подслушал. Да-да, случайно. Крики Эллис мог не услышать только глухой. Пятый был мягко удивлен, когда услышал речь Клауса. Да, слова в шуточной манере, но за этим скрывается любовь? По-другому объяснить нельзя. Только когда любишь идешь на безграничные поступки. Так? Как бы не было, Пятый благодарен Клаусу, и тот знает об этом. Еще немного поразмыслив, оба провалились в царство Морфея.

***

Прошло больше недели с того случая. Эта ночь сблизила их еще больше. Пятый перестал остро реагировать на лечение, а у Клауса успокоилась душа. Состояние нормализовалось, нет, температура конечно была временами, но не переходила высокую отметку. Красные точки больше не тревожили; они подсохли и отпали. Чай с лимоном стал наравне с любимым кофе. В доме наконец-то царила идиллия, только… — Клаус, я не буду мыться в травах! Четвертый где-то вычитал, что после всех болезней, особенно ветрянки, нужно помыться в лечебных травах. — Это такая же вода, только лучше, — Клаус настаивал на этой ванне, а Пятому не по душе такая идея. — Это маразм. — Я не пойму, что тебе не нравится. Вода горячая? — он опустил ладонь, — да нет, в самый раз. Или может мало трав положил? — Пятый смотрит на Клауса как на психопата, а тот стоит на своем. Спустя пару минут игры в гляделки, Пятый сдается под натиском братца. — Вот и отлично, — подытожил Четвертый, сложил руки в замок, — и только попробуй вылить воду, лично вылью зеленку в ванну и заставлю лечь. Клаус покидает ванную комнату и оставляет наедине Пятого. Он знает, что Пятый не посмеет спустить воду. Это он в начале так вредничает, но в итоге делает как скажет Клаус. Прошла неделя с болезни братца и Клаус понял. Он пережил личный Апокалипсис под именем Пятый.