Пьяные помыслы

— Сегодня у нас генеральная уборка, братец! Папирус величественно махнул шваброй в воздухе. Поправив некий фартук на поясе, он обернулся на Санса, пытающегося пробраться незаметно в свою комнату. От обращения и взгляда со стороны младшего, комик встрял на месте и вытаращился на брата. — Прости, бро. Сейчас никак, — дернув плечами, старший снова совершил попытку побега, но громкий голос Папируса в строгом тоне остановил его на месте. — Санс, мне нужна твоя помощь. Я не хочу, чтоб мы погрязли в мусоре, поэтому я прошу чтоб ты остался здесь! — Папирус уставился на брата щенячими глазами, прося взять в руки веник. Санс пошелохнулся в сторону, в очередной попытке быстрее скрыться в своей комнате. Запах выпитого кетчупа выдавал его, но его практически не было заметно из-за запаха хлорки. — У меня были другие планы, — коротко подмигнув, глаз скелета на мгновение загорелся синим пламенем, чтобы быстро раствориться в пустой комнате. Спустя секунду младший раздраженно выдохнул, но после мгновения ступора он приступил к работе в одиночестве. На помощь брата он расчитывал, но такой ответ был обыденностью. Санс отличался от младшего тем, что совсем не заморачивался о чистоте своей комнаты, не то что всего дома. В полной тишине можно было услышать тихое насвистывание, шелест прутиков веника и совсем не слышное ворчание. В комнате Санса тоже было крайне тихо. Не смотря на то, чем он занимался, странные звуки редко пролетали в помещении. Рот комика был насильно прижат к подушке, чтоб приглушить все самые пошлые вдохи и выдохи. Рука скелета находилась в шортах, быстро двигаясь в устроенном темпе. Глазницы сжались, сдерживая потоки слёз, которые пытались вытекать из его глаз. Сейчас он не особо контролировал свои эмоции. После прогулки он особо ничем не хотел заниматься дома, его состояние скорее напоминало сонное. Такое оно было всегда, впрочем то. После похода в излюбленный бар он вëл себя как обычно. В этот раз обошлось без визита Папируса во второй дом комика, поэтому было вполне спокойно. Чрезвычайно сложно было определить в нём густой румянец, который так и лез на его скулы. Сложно было различить его сонное состояние с.. Возбуждением. Добрался он до дома крайне быстро, не смотря на алкогольное опьянение, из-за которого его знатно пошатывало из стороны в сторону. С дверью он разобрался за долю секунды, но в гостиной, уже вооруженный шваброй и парой перчаток, что-то насвистывал себе под нос его дорогой брат. Вот только его там не хватало для полного счастья. Обтягивающий фартушок, повязка на голову и его тихое выступление, как будто он пел на сцене, а не стоя по середине комнаты с ведром воды в руке. Это придавало ситуации перца, заставляя комика сжаться на пороге, схватившись из последних сил за край куртки.

***

Он был слишком пьян, чтоб думать о последствиях. Слишком одурманен лишней бутылкой кетчупа, которая ударила больным возбуждением на тело собственного брата. Но сейчас это было чертовски хорошо. В этот момент эти чувства заставляли его кричать, но он мог лишь сдерживать все порывы, утыкаясь переносицей в перьевую подушку размером с него самого.

***

— Мы так долго не протянем, если он продолжит сидеть у себя и ничего не делать, — всë продолжал бурчать Папирус. Вытирая последнюю тарелку, он посмотрел через плечо на лестницу, ведущую на второй этаж. Странное чувство подкралось в его душу слишком незаметно, но он быстро переправил свои мысли в другое русло. Задуматься о своих чувствах к собственному брату стоило уже давно, так как началось это как месяц назад. Всё чаще он думал о нем, пытался быть ближе, но получалось отделаться лишь парочкой обнимашек перед сном. Сказка на ночь уже не казалась такой сказочной, потому что старший брат уже совсем не обращал на него какое-то внимание. Как будто он думал о чем то своем и просто смотрел на картинку из книжки, забывая рассказать историю про кролика. Это расстраивало младшего, но сейчас ему было плевать на сказки. Чувства происходят наяву, а значит разобраться с ними нужно так же — в реальности. Сняв повязку, Папирус развязал фартушок, крепко завязанный на бедрах. Скелет облегчённо выдохнул. Быстро проделав короткий путь из кухни в гостиную, он сел на диван. «Раскинув кости» на быльцах, Папирус крайне смутно запоминал, что происходило дальше. Глаза сами собой закрывались и картинка перед ним быстро затуманилась. Уставший после уборки, скелет мирно заснул на диване, тихо посапывая. Спустя время, Папирус проснулся от резкого громкого звука. Дернувшись, он упал на колени, не разбирая, откуда он произошел. Голова резко начала болеть из-за столь быстрого пробуждения. Поглаживая черепушку, скелет привстал, цепляясь за обшивку зеленого дивана. — Папирус! Звук раздался ещё раз. В этот раз Папирус услышал его отчетливо и спустя мгновение уже бежал в сторону лестницы. Не до конца понимая, что происходит, он загонял себя в самые страшные ситуации, которые могли только быть. Взволнованная душа монстра, перепугавшаяся до смерти выкриком его имени, металась в грудине, не давая подумать. Папирус распахнул дверь брата, буквально вбегая внутрь, забыв о нормах этики. — Санс?! С тобой всё в порядке?! Я слышал как ты— что ты делаешь? — Папирус не совсем прилично уставился на старшего брата, сидящего на краю кровати. Если это можно было так назвать. Старый матрас, покрытый слоем простыней и подушек валялся на полу и служил скелету «уютной» кроватью. Санс был отвëрнут к окну, сидя спиной к выходу из комнаты. Что-то бормотав, он всем не разборчиво пытался что-то сказать. Язык заплетался то ли от выпитого алкоголя, то ли от волнения, которое он тщательно скрывал. — Я не м-могу уснуть. — Санс, но для начала тебе прийдется избавиться от грязной одежды! — Папирус расставил руки в боки, всë еще наблюдая за братом. Он крайне странно себя вёл, хоть младший и знал, что без посещения бара не обошлось, — так ты ещё и пьяный в стельку! Резкий поворот выбил скелета из колеи. Старший сидел к нему лицом, прикрывая что-то курткой и выглядел то ли взволнованным, то ли.. — Ты поможешь м-мне уснуть?