Пьяные помыслы

— Ньех? У тебя опять кошмары, братец? — Папирус обернулся. Для него такие новости не были новинкой, но постоянно вызывали холодок по позвоночнику. Ему не нравились эти сны. Он постоянно слышал крики брата по ночам, когда тот пробуждался после очередного кошмара. Что тут скрывать, самого парня мучали странные сны уже давно. Очень давно. — Н-нет... Подойди ближе, Папс… — Санс сейчас не расчитывал на свою совесть или здравый смысл. Им управляла похоть и выпитый алкоголь, который заставлял его подзывать к себе младшего братишку. Немного помявшись, Папирус приблизился к брату, садясь на край. Вслушиваясь в тишину, он смотрел Сансу в глаза, будто пытаясь взглядом выбить всю пьяную дурь. Санс же и не скрывал, что мыслит не на ту сторону. Совсем немного стесняясь, он подавил на себе лёгкий голубой румянец и подсел ближе. Рука низкого скелета переместилась на скулу высокого. От нежного касания Папирус выдохнул и удивленно уставился на брата. Он понимал, что из-за новой порции кетчупа Санса развезло по полной, поэтому немного отпрянув, он попытался встать, чтоб уложить пьяный «мешок костей» спать. Ему не хотелось никаких дуростей с его стороны, хотя внутри всё говорило обратное. Его немного дурманила такая обстановка и нежные прикосновения со стороны старшего. На скулах появился рыжий румянец, выдавая его желания и смущение, но из-за собственных принципов Папирус не следовал внутренним голосам. Ловко увильнув от касания, стражник привстал, как вдруг его руку схватила чужая ладонь. Обернувшись на признак «жизни», он немного испуганно глянул на брата. Тот сидел неподвижно несколько секунд, просто всматриваясь странным взглядом на младшего. Спустя мгновение, Санс потянул его за кисть, опрокидывая на кровать. Со скрипом пружин, они оба приземлились на мягкую подстилку из простыней. Из-за юношеской невинности Папирус даже не догадывался о причинах такого поведения. Все мысли были отвлечены в сторону пьяного брата, нависающего сверху и так манящего как никогда в этот крайне неловкий и интимный момент. — Санс! Что за шутки? — скелет пытался вырваться из «оков» брата, но тот ухватился за второе запястье, практически вдавливая его в кровать. Лицо старшего залил густой румянец и он понимал, что он делает. Его голова совсем не думала трезво и он пытался не доверять себе, но события обрели слишком интимный момент, чтоб останавливать это всё на такой ноте. Глаза Папируса переметнулись на лицо Санса. Резко поменяв свой настрой и свои эмоции, он завороженно уставился в манящие глаза партнёра. Блестящие звëзды пылали у обоих, пытаясь зажечься как можно ярче. Не выдержав нагрузки и пристального взгляда со стороны брата, Санс нежно прильнул к челюсти Папируса, прерывая игру в гляделки. Тихо удивившись, тот на удивление не стал возмущаться. Наоборот, прильнув в ответ, он молился, чтоб Санс отпустил его запястья. Сансу нужно было лишь напиться в хлам, чтоб пробудить в себе такие сильные чувства, а Папирусу нужно было прийти сюда, как обычно, в этот храм хаоса и беспорядка, чтоб решиться на всë то, что сейчас осуществлял старший брат. Эмоции влились в одно целое, грозясь вылиться в что-то большее. Придерживая обеими руками запястья младшего, Санс принялся аккуратно отпускать его, «выпуская наружу», боясь получить множество упреков и криков в свою сторону. Спустя мгновение они отстранились друг от друга. На удивление, Папирус лежал тихо и молча вглядывался в глазницы старшего, как будто ища ответ на мучающий его вопрос. Пролежав так секунду и не найдя его, стражник плюнул на все запреты и ухватился за воротник брата, притягивая пьяного шутника к себе, вливаясь в новый поцелуй. От удивления Санс успел лишь хмыкнуть, прежде чем утонуть в ласке, которую оказывал ему его младший брат. Руки Папируса дотрагивались до чего только можно. Тонкие пальцы проникали сквозь футболку, шаря по нежным ребрам, прикасаясь к шее и нажимая на чувствительные лопатки. Когда младший в очередной раз просунул кончик пальца в щель между ребрами, Санс наконец издал новый звук, кроме тяжелых вздохов и выдохов. Это было как знак для младшего. Крепко схватившись за плечи брата, Папирус высвободился из его плена, оказавшись сверху, нависая над скелетом. Не успев даже выдать сопротивление, Санс почувствовал знакомые тонкие пальцы на кромке шорт. Синие от румянца скулы готовы были вспыхнуть ярче обычного. Комик перевёл взгляд вниз, чтоб удостовериться в том, что сейчас чувствует. Папирус сидел на его коленях и бережно опускал шорты вниз, как будто знал что и как делать. Никогда не видя такого, Санс охнул, прежде чем младший брат успел вынуть из оков черной ткани неоново-голубой член. Тихо удивившись от вида, низкорослый скелет прикрыл рот рукой, зная к чему идет дело. Папирус не заставил себя ждать. Нагнувшись, он открыл рот и аккуратно, не доставляя дискомфорта, взял неон в рот. Санс вспыхнул новым стоном, заставив Папируса тихо заскулить от прилива возбуждения. Нежно двигаясь в определенном темпе, стражник добывал тихие вздохи, иногда перерастающие в такие манящие стоны. Санс схватился за простынь, смяв её со всей силы. Вторая рука была занята тем, чтоб не давать всем самым пошлым звукам вылетать из его рта, что получалось у него крайне плохо. Папирус всё равно улавливал все звуки и по нему было видно, что мальчик возбуждается за доли секунды. Под облегающим гольфом можно было увидеть оранжевый свет души. Ярко вспыхивая на очередном стоне, свет разливался по всему телу, отдавая на костях мягкими отблесками. Рыжий румянец заполнил все скулы младшего, от чего тот выглядел довольно зазывающе. — Ч-чëрт… Пап-пи. — Санс не мог понять, как вообще его младший брат додумался до такого. Как его наивная черепушка схватилась за эту идею, но кажется, сейчас не было до этого дела. Голова скелета была забита мыслями о несостоявшемся отказе брата, которого он ожидал. Почему он не накричал на него в первые секунды, когда началась вся эта ситуация? С этим нужно было разобраться, но лишь тогда, когда они закончат. Чувствуя конец первого этапа, изо рта скелета вылетало как можно больше хрипящих выдохов и довольно возбуждающих вздохов. Практически «чувствуя» состояние старшего брата, Папирус старался заглатывать больше, слыша с его стороны вскрики на каждом толчке. Разрядка была близка и в который раз, младший опустился до максимума, практически давясь членом брата. Финальный стон, отличающийся ноткой удовлетворенности прозвучал в комнате. Санс кончил с откинутой назад головой и прикрытым рукой ртом. Хрипя, он дышал прерывисто, пытаясь вспомнить всё то, что произошло. В голове всë заполнилось туманом, как будто этого и вовсе не было. Но ощущения говорили об обратном. Каждый из братьев лежал на своей стороне, пытаясь перевести дыхание. Алкогольное опьянение старшего сняло как рукой. Санс лежал на спине, всё ещё придерживая сторону простыни. Рядом, аккуратно перебираясь через подушки, сел Папирус, наслаждаясь проделанной работой. Его немного смущало тянущее чувство в районе паха, но именно в этот момент он любовался видом и впитывал все удовлетворенные вздохи. Он даже не думал о том, что это неправильно. Это был шаг со стороны Санса, да и Папирус был рад исполнить его прихоти уже давно, лишь бы он предложил это ему. Чувства не заставили себя ждать и вылились наружу в аккомпанемент с новыми ощущениями. Санс быстро отошёл от наступившего оргазма. Облокотившись на локти, он расслабленным взглядом посмотрел на младшего брата. Через секунду он перевел взгляд на бушующую душу и на скрытый свет в районе таза. Комик, поняв в чем дело, сел напротив брата и заглянул ему в глаза. — Тебе помочь с этим? Папирус вспыхнул. Румянец заполнил его скулы по новой и он перевел взгляд, смотря прямо в глаза. Санс ждал ответа, так как не мог себе позволить снова приступить за дело без соглашения второй стороны. — О-ох! Нет, братец, мне это не н-нужно! Я рад, что смог помочь тебе, правда, — Папирус не мог подобрать слов из-за подступающего к его горлу кома. Давление ниже пояса усилилось. Румянец мог залить весь его череп, но Папирус пытался контролировать ситуацию, мотая головой из стороны в сторону. Увидев напряжение с его стороны, Санс ухмыльнулся. Все таки, его скромность не покидала младшего. Просто лишь отошла на мгновение, чтоб подарить им обоим волшебный момент и дать их чувствам вылиться на волю. Подвинувшись ближе, Санс сел вплотную к брату. Папирус немного подрагивал от нахлынувших ощущений и заметил сидящего рядом брата только когда Санс прикоснулся к тазовой кости младшего, растирая её сквозь ткань. Выдав своë коронное «Ньех!», Папирус старался оттолкнуть ладонь, но старший был слишком настойчив. Подцепив пальцами резинку шорт, Санс приспустил ткань вниз. Его взору открылось рыжее пространство между костями брата, светящееся в полумраке комнаты. Прикрыв глаза от смущения, Папирус пытался не смотреть в глаза брату, полыхая отчетливым румянцем. Но Санс был занят совсем другим, поэтому и не следил за реакцией стражника. Просунув руку под шорты, он приложил ладонь к пульсирующей магии, отчего Папирус издал тихий стон. Он был таким эмоциональным, что даже легкие касания отдавали по всему его телу мелкой дрожью. Это забавляло Санса. Зная, насколько его брат чувствителен, он с как можно большей осторожностью начал поглаживать тазовые кости, проводя кончиками пальцев по возбужденному экто телу. Уже не сдержавшись, Папирус прильнул к плечу старшего и тяжело дышал, пытаясь сдерживать стоны сквозь перчатки. Рука комика двигалась в особом такте, зная, как принести особое удовольствие. Медленно, добывая самые сладкие звуки, Санс поглаживал чувствительные места. — С-санс… Прошу, ах! У-ускорься.. — Папирус зарылся переносицей в куртку брата, пытаясь избежать появления густого на тот момент румянца. Он подавно забыл, какие вещи вытворял. Сейчас в нём проснулась его сущность, совсем скромная и не знающая того, что может произойти. Это прозвучало для Санса как сигнал. Убедившись, что брату комфортно, он ускорил темп. Из-за резкой перемены скорости, Папирус вдавил мордашку в плечо брата и издал пронзительный вскрик, вцепившись в куртку обеими руками. Ухмыльнувшись, Санс продолжал, добывая приятные его слуху звуки. Так вот как чувствовал себя братец. Он пытался сделать все как можно мягче, но и следовать просьбам не прекращал. На пальцах он чувствовал выделяющийся предэякулят и понимал, что братец близок к разрядке. Предприняв решение, Санс ускорился. Ухмыльнувшись на новый пронзительный вскрик где-то совсем рядом, он прильнул ближе, наслаждаясь атмосферой. Папирус вцепился зубами в капюшон синей куртки, смочив его обильной слюной. Зажмурившись, он скулил и тихо произносил имя брата, хоть тот и не мог разобрать ни слова. Чувствуя конец этого действа, младший закатил глаза от давящего чувства в душе. Магия разлилась по всему телу скелета. Стражник кончил с тихим поскуливанием. Также держась за куртку, Папирус отстранился от плеча брата, тяжело дыша. Санс улыбнулся. В первый раз он был так доволен тем, что принёс братишке удовольствие, что не мог с первого раза поверить, что Папирус испытал оргазм благодаря ему. Маленькие капли слёз скопились в уголках глазниц старшего. Он попытался незаметно вытереть их, но успокоившийся после встряски Папирус заметил это. — Б-брат! Прости меня, я не должен был делать этого, я-я… Не знаю, что на меня— Папирус заикался, из-за чувства стыда на глазах у него показались слёзы. Извиняясь непонятно за что, он выдавливал из себя всяческие извинения за содеянное. Эмоции сейчас зашкаливали и он не мог их контролировать из-за чувства вины. Санс приложил палец к зубам брата. Тот быстро умолк, вглядываясь в его глаза. Комик подвинулся ближе и прикоснулся своими зубами к зубам Папируса. Низкорослый скелет пытался слиться с волшебным моментом, благодаря братца за то, что разделил его вместе с ним. Спустя секунду они отпрянули друг от друга. — Я люблю тебя… — Я-я… Я тоже люблю тебя, брат…