Из жизни одного пилота

На сомкнутых створках с ужасающей медлительностью прорисовывался красный круг. Сеол не мог отвести от него взгляда, от этой чуть дрожащей линии плывущего металла, и понимал, что на этот раз никто не придет и не поможет. На этот раз их окончательно бросили, а он остался последним. Командирский челнок взлетел еще минут пятнадцать назад, а троих пилотов заслона, бегущих к своим машинам, ожидал страшный сюрприз - рыцарь Рен с розовым световым мечом и огнеметом. Коул, дуг, погиб мгновенно, когда первый язык пламени лизнул открытую горловину топливного отсека и истребитель взорвался. Тромкан, балосар, прожил чуть дольше; ему оторвало ногу обломком, по самое бедро, а спустя несколько мгновений розовый меч прекратил агонию. Обладателя меча все осколки и языки пламени огибали, словно заговоренного. Сеол был от погибающих машин дальше всех, а сгореть заживо в этом костре было невыносимо-страшно, поэтому он бросился бежать, слыша, как взрывается за спиной что-то еще, вероятно, и его истребитель тоже. Грохот тяжелых шагов за спиной он тоже услышал, но только прибавил скорости. Не мог заставить себя повернуться и хотя бы дорого продать жизнь. Не мог, даже понимая, что от двуногой смерти в маске не уйти, не убежать, да и некуда убегать в заполняемом чужими штурмовиками комплексе. В итоге нырнул в какой-то служебный отсек, заблокировал за собой дверь и трясясь, как лист, вжался в стенку. Желудок совершенно невовремя свело от голода, до тошноты, до мучительного стона - последние две недели их кормили пайком из прессованных водорослей, который хищникам вроде дугов и селониан решительно не подходил, но ничего другого попросту не было: подвозить продовольствие означало рассекретить и так практически обнаруженную базу. Вырезанный мечом круг с грохотом врезался в противоположную стену и дышащий жаром край перешагнула фигура в плаще - глухая маска на манер мандалорского шлема, только без вертикальной прорези, огнемет вместо правой руки, поджиг которого еще светится синим огоньком, высокие массивные ботинки - такими хорошо ломать кости. А у Сеола не было при себе даже бластера... Рыцарь Рен надвигался на него, словно боевой дроид, словно шагоход, громадный АТ-АТ, способный проломить собой стену любого укрепления. Пилот Сопротивления, скорчившийся в углу, с ужасающей отчетливостью мог различить побитый и обожженный край плаща, вроде имперских шинелей, но кожаного, разводы и полосы гари на его полах, черные хлопья чего-то, налипшие на подошвы ботинок. Ствол огнемета смотрел на него своей угрюмой чернотой, словно глаз Бездны, куда попадают все погибшие кроме джедаев. Сейчас оттуда хлынет пламя, поползет по меху, превратит его в огненный саван... Рен сделал еще один шаг, почему-то немного опустил ствол и протянул к пилоту вторую руку, в которой уже не было рукояти светового меча. Сеол был бы счастлив уклониться от этого хватательного жеста, но вдруг, сам по себе, проехался по бетону к руке, порвав о какой-то выступ штанину и поранив бедро. Рука сжалась, хватая его за загривок. Селонианин попытался достать ее зубами, попал по наручу, едва не сломал клык, а стволом отхватил такой удар в висок, что чуть не потерял сознание. Дальше его волокли по полу, как куклу, ударяя основанием хвоста обо все пороги, кочки и ступени. Встреченные штурмовики своевременно уходили с дороги человека и на его жертву не претендовали, хотя сейчас Сеол уже, пожалуй, согласился бы на допрос и на расстрел. Тем же порядком его вволокли наверх по трапу "гонца" и швырнули на пол трюма - селонианин разбил нос и почти отключился, так что смыкающийся люк едва не раздавил ему кончик хвоста. Выходивший на двадцать секунд и вернувшийся Рен смотал кисти рук пленника, щиколотки вместе с хвостом и пасть универсальной липкой лентой, туго и очень больно, а потом ушел, и Сеол понял, что корабль взлетает. К концу четырехчасового перелета он уже едва не выл, а голова кружилась от нехватки кислорода. Морда, судя по ощущениям, ужасно распухла, кисти и стопы тоже. Когда Рен появился снова, он перекинул пленника через широченное плечо и вместе с ним вышел под пронзительный солнечный свет - кажется, они прилетели на соседнюю малообжитую планету. Желудок снова свело голодной рвотой, и с заклеенным ртом, да еще болтаясь вниз головой пилот едва не захлебнулся, а жгучий желудочный сок закапал из ноздрей. Куда шагал Рен, он не понимал и не хотел понимать; хотел, пожалуй, только чтобы этот ужас закончился побыстрее. На землю его швырнули в каком-то небольшом лагере, судя по палатке, нескольким спальникам прямо на траве и костерку. Единственным его обитателем кроме Рена был, кажется, невысокий человек с длинными желтыми волосами. Он сидел, задумчиво перебирая струны рай-ринна, но когда появился гость или хозяин лагеря, привстал: - Это что еще за явление? Кардо? - Унш где? - вместо ответа спросил Кардо Рен, и сбросил Сеола на землю с высоты двухметрового роста. Остатки воздуха покинули легкие пилота через распухший нос, из которого тут же брызнули кровавые струйки. - Утро доброе, он еще вчера с Виркулом улетел... - Криффт! Ладно... - Это кто? Или что? И что с ним делать? - Уншу показать. Я не знаю, это тот или не тот, или другой. Но если другой, то прирежь, чтобы под ногами не путался. - Мастер не оценит, - задумчиво ответил человек, рассматривая селонианина. - Тогда просто день его так, чтобы я больше не видел. Все, я пошел. - Давай. Не забудь вернуться. - Не забуду, - буркнул Рен и удалился, громко шурша плащом и травой. - Мдя, - так же задумчиво проговорил золотистогривый, и снял с пояса вибронож. Сеол закрыл глаза, и даже не сразу понял, что дышать становится легче, словно универсальная лента перестала стягивать пасть. Правда, потом нос и нижнюю челюсть дважды кольнуло болью, но ничего страшного не случилось. Потом перестали болеть ноги и хвост, хотя иглы онемения отозвались во всем теле. Наконец, явно стало легче рукам. Селонианин осторожно открыл один глаз, пытаясь понять, что происходит, и увидел ком липкой ленты в руках у человека. Пилот снова попытался свернуться комком, прижимаясь к земле - глупое рефлекторное действие, - и опять едва не стошнило. Человек отправил липкую ленту в мусорный мешок между двух камней, уселся на землю напротив и наклонив голову посмотрел на пленника, выжидательно и с интересом. Он не был совсем детенышем, скорее недоростком, как сам Сеол - так показалось селонианину. Он вел себя совсем не так, как должен был вести Рен, но общение с огнеметчиком, фамильярное и без малейшего трепета, а еще рукоять светового меча на поясе явно говорили, что это тоже темный рыцарь. Просто... какой-то неправильный. Сеол несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Нос горел, его очень хотелось облизать, а дышать лучше всего получалось открытым ртом. Потом желудок громко заурчал, сворачиваясь внутри в болезненном спазме, и селонианин невольно прижал обе руки к брюху. Человек присвистнул, еще больше наклонил голову: - Есть хочешь? Человек, дуг или другой достойный представитель Сопротивления сказал бы "нет", или просто послал бы Рена с его вопросом по нерассчитываемому вектору, но селонианин больше чем за пять лет среди других разумных так и не научился врать. - Хочу. - Угу, - ответил Рен и встал, аккуратно положив свой инструмент подальше от костра. Откуда-то из-за камней появилась немного помятая сковородка, тарелка с горкой кожистых яиц и кусок мяса, так запахший кровью из пакета для хранения, что пленник едва не захлебнулся слюной. - Молока у нас нет, бульона тоже, так что самое диетическое - это яйца. Котелка, увы, тоже нет, мы его утопили... Сеол промолчал. Он старался хоть немного размять сведенные мышцы. Некоторое время человек возился у огня с шипящей сковородой, потом отставил ее на камень и смотрел на подрагивающий от дыхания меховой комок, получившийся из добычи Кардо Рена. Пилот свернулся поплотнее, ему почему-то было очень холодно даже от легкого ветерка, перекатывающегося по лагерю. Спустя несколько минут Рен приблизился держа сковородку в одной руке, а деревянную вилку в другой. В посудине побулькивала слегка недожаренная яичница с двумя расползшимися глазами и едва взявшимися корочкой мелкими кусочками полусырого мяса. Сковородка опустилась на траву, а сверху в нее опустилась вилка. Сеол судорожно вздохнул, глядя на это чудо. От запаха, кажется, даже к его пострадавшему носу вернулась чувствительность. Как же ему хотелось этого редкого блюда... - Ну? Я для кого собственно старался? - не то чтобы возмутился, а скорее удивился рыцарь. - Или ты сам не можешь? Просто скажи, я помогу, мне не трудно. - Я могу сам, - выговорил Сеол, и понял, что отказаться не сможет. Даже у врага. И сейчас слопает диетическую яичницу как оголодавший бродячий зверь. Потом он взял вилку, взял сковородку, подтянув ее к себе, и быстро, не разбираясь, как выглядит для случайного наблюдателя, сложил еду в ноющий после водорослей желудок. Оказалось, что глаза хотят явно больше, чем можно поместить внутрь, и некоторое время селонианин уговаривал явно уменьшившийся в объеме от невостребованности орган ничего не выпихивать наружу, а потом, полностью без сил, распростерся пузом вверх, чувствуя, что провал под последними ребрами превратился в шар. От брюха по всему тело начало расползаться восхитительное тепло... - Вас что, совсем не кормят, что ли? - Кормят, - с трудом вздохнул селонианин. - Каламарийскими пайками. - То есть травой. Хищников. Молодцы. Сеол вздохнул, потому что для всего остального требовалось шевелиться. - Знаешь... Давай-ка ты залезешь в спальник, - предложил странный Рен. Пилот не понимал его дружелюбия и старался помнить, что люди могут быть очень коварны: сперва покормить, а потом... ну например выпотрошить, что ли. - Мерзнешь же. - Мерзну, - согласился пилот. Спальник человек принес прямо к нему, расстегнул, и когда селонианин уже совсем собрался из последних сил переползать внутрь, Рен сделал какое-то движение кистью. Пилот оказался в воздухе. Позор, но он испуганно взвизгнул, и тут же неведомая сила опустила его, но теперь уже в теплую пасть спальника. - Не трусь, - человек улыбался. - Я с тобой ничего страшного делать не буду, хоть ты и из Альянса. И что тебе там нравится... - Ничего, - ответил Сеол. И это опять был честный ответ, совершенно не подходящий героическому члену Сопротивления. - Эмммм... А что ты тогда у них забыл? - Меня отдало Альянсу Логово, как пилота. Не я решал. - То есть как "отдало"??? - Вот так. Взяло и отдало. Я самец, ни на что кроме продолжения рода не годен. Еще и мелкий, то есть и на это тоже не годен. Плохие гены. Потому и пилот. Потому и отдали... Человек сморщил нос, словно собирался кого-то кусать, и если Сеол хоть что-то научился понимать в их мимике, это обозначало раздражение на грани с гневом. - А почему тогда подчинился, а не сбежал? Хотя да, если долго в рабстве был... трудно самому решиться. - Особенно если некуда, - грустно откликнулся пилот. - Кому я нужен... - Пилот истребителя с машиной? Да много кто принял бы. - Машина чужая. Взять чужую вещь - это как убить. А без машины не убежать. - А в бою?.. - А в бою я старался тоже не убивать. Сбивал щиты, портил крылья и двигатели. Даже если приказывали. Даже если потом в карцер и без пайка на пару дней. Я не хочу убивать! - получилось неожиданно громко и сердито. - Я учился на спасателе, корабли из мусорных облаков Кореллии выводил. А потом это! Да еще каждый норовит стать сверху! Человек не засмеялся, только молча покачал головой. - Кому я нужен, такой... Один раз даже просился в пилоты, не взяли. - К большому белому таллзу, - кивнул желтогривый и по спине Сеола пополз мороз: а вдруг Рены нашли и убили джедая? - А он не успел тебя забрать и очень огорчался потом... - Да, - и селонианин сам того не ожидая ощерился. - Что вы с ним сделали? Рен засмеялся. - А должны обязательно сделать? Он сам если захочет, с кем угодно сделает, не переживай... - Где он сейчас? - не то чтобы Сеол на что-то надеялся, просто так хорошо вспоминались серые замшевые лапы, хоботок-трубочка и мудрые всепонимающие глаза... - Увидишь, я думаю. - Такой же пленник? - Не-а. - Было понятно, что отвечать Рен не хочет, а говорить не так, как есть, кажется, не считает нужным. - Ответишь на вопрос? - Какой? - Ты вытаскивал из воды длинноволосого парня, похожего на Кайло Рена? Это делал ты? Сеол вспомнил белое в темноте лицо, облипшее черными волосами. Он и не задумывался, на кого тот похож. Хотя в самом деле, некоторое сходство было... - Да. Это делал я. - А почему не сдал его своим? - Потому что убили бы. И они мне не свои, - опять сердито зашипев, огрызнулся селонианин. - Пусть логово, но не свои. Свои... это другое. Этого не бывает, а если бывает, то очень редко и не у всех. - Когда не бросят? Не оставят одного и не отступятся? - Когда ты не вещь. Когда ты важен им, а они важны тебе. Когда никому не придет в голову поставить в заслон три машины и сказать "так надо"! - обида прорвалась наружу. - И когда ты сам скорее встанешь в заслон, когда вас приперли к стенке, - тихо и отрешенно выговорил Рен. Совершенно неправильный Рен у которого, кажется, были СВОИ. - Когда ты остановишь удар просто потому, что свой не любит убивать и чувствует чужую боль. Когда полезешь в ледяную воду потому что иначе этот придурок утопится, хотя утопиться вы можете и вдвоем... Да, свои - это примерно так. Потом он уселся рядом со спальником, потянулся и застегнул его до половины, покрыв подрагивающее мохнатое содержимое мягкой тканью. Широкая ладонь зачем-то легла на нижний край ребер, медленно двинулась против шерсти, к грудине, а потом по второй стороне грудной клетки. Сеол рефлекторно вздрогнул, напрягся, но в прикосновении не было никакой угрозы, только... ласка? - Меня в свое время долго и старательно убивали, - очень размеренно и спокойно продолжал Рен. - Только я и как вещь даром был никому не нужен. А потом нашлись ребята, с которыми пошло по-другому. Которые уже много лет СВОИ. - Орден? Рыцари Рен? - Нет. Рыцари Рена. Был такой человек, Рен. Без которого мы все передохли бы, как крысы в подворотнях. Без него и без таллза, но Рен был раньше. Пилот лежал в чужом спальнике, в его желудке переваривалась диетическая яичница, а широко раскрытые глаза не отрывались от отрешенного, застывшего лица человека с желтыми волосами. Говорил ли он правду? Сеолу казалось, что именно так и есть. - Рен был нашим мастером и магистром. Потом он погиб, а наглая тварь по имени Кайло присвоила его имя, как титул. Поэтому мы Рыцари Рена, а не Рен. И мы сами по себе, а не под Орденом. Просто Орден лучше Альянса, провались он пропадом. И не желающих убивать у нас, если честно, не так мало, это мы с Кардо полные отморозки. Унш, которого ты спасал, добрее, Виркул тоже, а Конста и Виссс, который таллз, вообще лапочки. Наш магистр Виссс, чтоб ты понял. Тот, который лечил тебя и майора из Ордена, и тот, который страшно жалел, что тебя забрали обратно сопротивленцы. Но иначе он бы не спас того человека. Мы - это маленькое такое Логово. Стая. - А Кардо?.. - А Кардо папенька из Альянса оторвал руку, потому что у него крыша съехала. И Кардо терпеть не может всех, кто в этот Альянс рвется свои порядки наводить. Да, он немного бешеный, но очень надежный свой. В целом, Кардо не сильно отличался от Кубаны, только вуки без разбора применял кулаки и арбалет, а рыцарь - огнемет и меч... Сеол задумчиво вздохнул и фыркнул - нос забился совсем. Только что гладившая его ладонь на мгновение зависла в воздухе и не тяжелее бабочки опустилась на переносицу. От этого прикосновения стало ощутимо легче. Неправильный Рен улыбался. - Мы далеко не джедаи и не лучшие люди на свете, но и не самые плохие свои. Присмотрись. А вдруг таки-захочешь остаться пилотом. Сеол понял, что засыпает, и еще - что без протестов позволяет чужаку, человеку, перебирать мех от основания носа вверх, через межбровье и до самых ушей. Желания укусить не появлялось, и не только потому, что от прикосновений ушла боль - просто делалось это достаточно вежливо. - А таллз такое с собой позволяет? - спросил он, представив мелкого человека рядом с развалившимся на траве белым гигантом. - И такое тоже. Он даже другое с собой позволяет, - ухмыльнулся неправильный Рен. - Когда вот так. И человек аккуратно нажал на кончик носа селонианина в злосчастном жесте "пип". Он двигался очень аккуратно, медленно, чтобы Сеол хорошо видел руку. Почему-то показалось, что стоит сказать "не надо" - и он остановится. Только сейчас вместо того чтобы это сказать пилот вытянул руку и повторил жест, коснувшись курносого человеческого носа. Его тоже не укусили. Человек фыркнул и улыбнулся, показав мелкие белые зубы.