Чудесная ночь, а мы целуем сумерки

      Чтобы скрыться, пара села на последний поезд, который должен был отвести их на запад к вечеру. Локи накинул на себя огромное пальто и своей фигурой полностью закрыл миниатюрную Наташу, талию которой для надёжности обвил рукой, прижав к себе, чтобы скрыть от любопытных глаз, пока они искали себе места в задней части поезда.       Заняв свободное купе, они сели вместе на одну сторону. Локи осторожно коснулся губами её щеки, в невинном поцелуе, веря, что Наташа не сочтёт это излишним. И правда: на подобное проявление любви она улыбнулась и расслабленно выдохнула, не разрывая их своеобразных объятий. Одинсон смог чуть-чуть успокоиться лишь когда поезд тронулся и направился прочь из Германии.       В остальном же бога обмана тревожили одни и те же навязчивые мысли: насколько далеко они смогут уехать, прежде чем Всеотец всё разузнает? Не преследует ли он их уже? Сумел ли Тор задержать родителя хоть на пять минут?       Локи чувствовал, как к горлу подступает раздражение от полной неизвестности и не отступающего страха перед будущим. Наташа заметила его встревоженность. — Что не так? — Я боюсь, что за нами следят. — Твой отец? — уточнила она тихим голосом, как будто Один сидел с ними сейчас в купе и мог слышать каждое слово.       Локи не мог винить Наташу в излишней напряжённости: он сам дрожал от скорой встречи с отцом. Девушке же на вопрос он ответил кивком, тяжело сглатывая. — Я уверен, что всё будет в порядке… Но мой брат был так испуган… Не хотелось бы, чтобы отец узнал о тебе. — Из-за того, чем я занималась раньше? — спросила Наташа с ноткой резкости в голосе, которую Локи не слышал раньше.       Он быстро покачал головой. — Потому, что ты смертна. Твоя профессия, или подготовка к ней, или что угодно ещё не имеет к этому никакого отношения, — заверил Одинсон, надеясь, что не только успокоил девушку, но и не соврал. Со Всеотцом никогда ничего нельзя было сказать точно. — Но я боюсь, что он сочтёт…это быстрой интрижкой и прикажет мне держаться от тебя подальше.       «Не то, чтобы я собирался его слушаться» — тут же прибавил у себя в голове Локи.       Наташа уткнулась лицом ему в грудь, позволив мужчине погладить её мягкие рыжие локоны. Она внимательно слушала его обещания: что он не оставит и не отвернётся, что даже если Всеотец найдёт их, даже если весь мир обернётся против, то он ни за что не бросит, осознавая, что Локи сейчас с ней предельно честен.       Наташа благодарно улыбнулась, Локи почувствовал это своей кожей, опустил взгляд, всматриваясь в кристально чистые, полные надежд океаны. — Спасибо, Локи. Я так тебе обязана.       Мужчина улыбнулся и кивнул, переборов новый приступ паники.       И почему она родилась смертной? Почему мидгардцам и асам запрещено иметь столь сильную, пускай и быстротечную связь?       А, может, дело было как раз-таки именно в этом? Он так увлёкся этими отношениями только потому, что они заведомо были недолговечны, только потому, что протекали стремительнее и волнительнее?       Нет, так рассудил бы Один, обозвал бы всё глупым увлечением, ради которого и стараться не стоило, но не Локи. Ему претила мысль, что в один день их с Наташей разлучит её смерть. Но о ней он так отчаянно заботился не по этой причине. Не потому, что его рыжеволосое чудо было простой смертной, слабой и стареющей. А потому, что она нуждалась в поддержке.       Локи читал это желание в её глазах, в каждом её действии и в каждой мимолётной улыбке. Он видел это, каждый раз, как она по-детски загораживалась от враждебного мира, прижимая к себе руки и ноги, как жила в ожидании постоянных угроз. Он понимал это по тому, как жадно она тянулась к нему. — Итак, что мы будем делать, чтобы не попасться? Мы уезжаем. Что дальше? — спросила Наташа через некоторое время.       Поезд плавно ехал, покачивания вагонов усыпляли и внушали спокойствие, но никто из испуганных беглецов внутри них не мог поддаться искушению и хоть сколько-нибудь расслабиться. Локи не ответил ей, задумчиво глядя в тонкое квадратное окно на пролетающий мимо Мидгард, потому Наташа, подняв голову и усевшись прямо, внимательно посмотрела на мужчину и переспросила: — У тебя есть план, не так ли?       Если честно, нет, у Локи не было плана. Осознание этого подорвало его уверенность в том, что они смогут сбежать.       В голове у бога обмана всегда было множество идей: от самых бредовых и бесполезных, до действительно стоящих и хитроумных. Так уж он был устроен.       Но вот он встретил Наташу, которая заставила его отринуть все размышления и обдуманные действия, вынудила броситься ей на помощь не задумываясь. Впервые за долгое время Локи так обильно использовал магию, так часто попадал в передряги, и так полноценно жил. Вместе с этим неожиданно наступившим полнокровным существованием, к нему пришла и неосторожность.       Раньше подобного не случалось. Раньше он всегда был уверен, что выйдет сухим из воды. — Ещё нет. Но я работаю над одним.       Выражение её глаз говорит ему, что ложь, чёрт возьми, была слишком очевидной. — Локи, я просила не врать мне. Пожалуйста.       Бог вздохнул. Конечно. Как он мог так легко забыть? — У меня нет плана, и это меня тревожит. Я не должен был дать подобному случится, но так произошло, — Локи снова вздохнул, продолжив откровенничать. — Я переживаю, что даже если у меня был бы план, против Одина он вряд ли будет чего-то стоить. И тогда, единственное, что мне остаётся — быть импульсивным. Непредсказуемым настолько, что наши поиски займут у него уйму времени.       Локи умолчал о том, какие пренеприятные последствия будут, если ничего не удастся.       Наташа, кажется, не совсем удовлетворилась ответом: серьёзно сдвинула брови, вместе с богом задумавшись над решением их общей проблемы.       Локи был рад, что встретился именно с Наташей, всегда готовой принять удар, такой отзывчивой и смелой. Он мог на неё положиться, он мог бы составить гениальнейший на свете план, попробовать перехитрить недругов как делал сотни раз до этого, мог бы расписать детально, что и как нужно сделать, чтобы выйти победителями, мог бы попытаться снова обратиться за помощью к Тору или даже его недалёким дружкам. Но сработает ли это всё против Одина? Что на самом деле Локи оставалось делать, кроме как бежать, сверкая пятками? — Что не в состоянии предугадать даже Один? Знает ли он тебя достаточно хорошо, чтобы догадаться о дальнейших действиях? — В зависимости от того, есть ли с ним Тор или нет. Но да, он хорошо меня знает, — признался бог обмана. — Откровенно говоря, я не ожидал, что хоть кто-то из них заметит моё исчезновение, ведь и пары дней не прошло. Я обычно никак не отсвечиваю и держусь в тени, потому, даже когда в этот раз переместился сюда, действовал крайне осторожно. — Локи, ты уходишь от темы, — вздохнул Наташа.       Уронив подбородок на ладони, она уставилась в пространство прямо перед собой, дав Локи возможность ещё немного повытирать о самого себя ноги. Никогда прежде так на себя он не злился, так себя не презирал. Но теперь, когда будущее, в котором Наташе не будет места, опасно замаячило перед глазами, Одинсон занимался самобичеванием с удвоенной силой. — Что ж, как только доберёмся до Испании, если ничего по дороге не случится, наш след затеряется, — пробормотал, наконец, Локи.       Он проговорил всё это тихо, так как несколько пассажиров прошли мимо их купе, крепко сжав руку на талии Наташи, не чувствуя сопротивления с её стороны. — А деньги? Как мы будем платить за вещи, если ты перестал использовать магию?       Локи покачал головой. — Превращать любые мелочи в деньги — совсем просто, потому и следа от такой магии почти не остаётся. Только нам нужно избегать посещений одних и тех же мест, чтобы не встречаться с обманутыми людьми…       Он тут же вспомнил похожий случай в Асгарде. Недовольный проказой младшего сына Одина один торгаш пришёл во дворец и потребовал действительной платы, бросив куски навоза и свалявшийся мусор прямо на бесценный пол тронного зала. Всеотец чуть ли не шкуру содрал с Локи за это, после того, как извинился перед обманутым асом приличной суммой из царской казны, но это того стоило. Жалкий купец умудрился оскорбить принца до того, как тот успел расплатился, потому заслуженно получил от широко улыбающегося Локи конское дерьмо в качестве милости. — Тогда нам не стоит задерживаться в Испании. Есть ли такое место, где нас никогда не найдут? — спросила Наташа с затаённой грустью в голосе, но на бога обмана посмотрела с крепкой надеждой. — Понятно, что от Германии мы должны оказаться как можно дальше. И при этом использовать как можно меньше магии, верно? — Локи кивнул. — Как насчёт Северной Америки? Все бумажки физически можешь сотворить ты, я подделаю подписи. Меня выучили подобным трюкам. Мы покинем Европу, сможет ли твой отец проследить за нами дальше? — Да, — искренне ответил Одинсон. — У него есть все возможности, но, опять же, продолжим действовать непредсказуемо — наши шансы значительно возрастут, — по крайней мере, мы уже начали.       По мере того, как поезд двигался, разговор между Локи и Наташей продолжал литься. Смертная женщина и божественный мужчина обсуждали, куда отправятся на другой стороне Земли. Оба сходились в одном — нужна холодная, самая комфортная для обоих, погода. Северная Америка и лучше всего — север Канады. В любом случае, весь континент на другой стороне океана был достаточно обширным, чтобы, не покидая его, всё время оставаться на ходу.       Локи почувствовал, как к нему незаметно подкрались новые сомнения. Замечательно было, что они пришли к согласию, что пришли на помощь друг другу и будут поддерживать столько, сколько потребуется. Прекрасно, что они осознали: перемещаясь с места на место, нигде не пуская корней, они сохранят их отношения в целости. Но только… как долго Наташа будет довольствоваться подобной жизнью? Как скоро она захочет сбежать, и как тогда следует поступить ему самому? — Так или иначе, — заключил Одинсон, когда поезд начал замедлять свой бег перед первой остановкой на следующей станции, в Страсбурге. — В Испании мы не останемся надолго. Даже если от прошлого пристанища будут часы пути, я не хочу рисковать, — Локи до жути захотелось попробовать поиграть с судьбой, попробовать применить-таки магию и, обезумев, использовать её против Всеотца, а не продолжать это трусливое отступление.       Было бы куда проще, если бы Один не был ему отцом…       Но никогда ничего не случается именно так, как мечтается.       До Барселоны они добрались только через несколько дней, и к тому времени Локи уже физически тошнило от мидградского транспорта. Самое мощное и доступное средство передвижения двигалось так медленно, что утомило его в считанные дни. Он бы отдал всё золото Асгарда за то, чтобы рядом был Слейпнир, его верный и ретивый конь: не прошло бы и ночи, а они уже были бы в Испании.       Наташа же выглядела куда более довольной жизнью, кажется, насладившись этой затянувшейся поездкой и стараясь не сильно обращать внимание на непрекращающееся беспокойство Локи.       Было солнечное раннее утро, когда поезд остановился на центральной железнодорожной станции Барселоны. У Наташи заурчал живот, отчего Локи тут же взволнованно встрепенулся. Приобняв девушку одной рукой, также, как в начале пути, в другую руку взяв её нетяжёлую дорожную сумку, Одинсон вывел их из купе, затем из вагона на станцию, где толпились люди, спросил на каталонском, как на родном, где можно было поесть.       Локи со странным самодовольством наблюдал, как смертный прохожий ненарочно залюбовался подошедшей к нему молодой паре, одетых, по мановению руки бога, достаточно стильно. Человечишка замешкался, прежде чем указать в сторону небольшого ресторанчика на противоположной от вокзала улице, видимо, раздумывал, кто перед ним — туристы-молодожёны или дети богатых родителей, которые не знают, как убить время. Он также заявил, что там лучшая еда во всём городе.       Излишне дружелюбный и заторможенный в ответах прохожий насторожил Локи и Наташу, первый поспешил одарить случайного помощника самой благодарной из всех улыбок на свете, увёл себя и свою спутницу как можно дальше, а затем быстро заглянул в сознание странного смертного. К счастью, оказалось, что Локи просто лишний раз побеспокоился: ничего криминального в мыслях незнакомого мужчины не было.       Позавтракали они быстро, в напряжённом молчании. И Локи, и Наташа изо всех сил старались выглядеть непринуждённой и ничем не выделяющейся молодой парой, но, видимо, из-за этого продолжали привлекать лишнее внимание. Со стороны они точно походили на заговорщиков, а не уставших с дороги влюблённых.       Они отыскали себе приличное место для проживания в не самом дорогом отеле. Локи приготовился уже было вновь сотворить плату из любого бесполезного предмета под рукой, попутно размышляя о том, что, чтобы не использовать магию, ему рано или поздно придётся пойти на преступление в Мидгарде и своровать у простых смертных. Но тут вперёд вышла Наташа, вытащила из своего бумажника несколько купюр и протянул констеблю. — Завтра плату внесёшь ты, — предупредила она, спрятав кожаное хранилище денег.       Локи мысленно задался вопросом, сумеет ли ещё больше полюбить эту девушку. Но поиск ответа на него решил отложить на потом.       Уже в номере они с Наташей разработали короткий план на неделю, в течение которого не перестанут искать возможности уехать. Наташа предстоит проверить своих знакомых в Испании. Она предостерегла, чтобы сын Одина никак себя не выдавал и был максимально осторожен, особенно не светил деньгами: в стране шёл сложный экономический период, на богатеев смотрели либо с гневом, либо с завистью. Локи кивнул, полностью согласившись с наставлениями.       Кроме того, Наташа поделилась, что изготовит поддельные документы для переезда в Северную Америку, как они и хотели, но для этого нужна будет приличная сумма. Как достать деньги было понятно, только на то, чтобы сделать это без криминала и лишнего колдовства всё равно уйдут недели.       Что ж, лучше так, чем никак.       Дни, казалось, тянулись бесконечно. И хотя Локи был ужасно счастлив проводить всё время с Наташей, выбираясь порой хотя бы на час или два на экскурсии, в рестораны или в кафе за обедом или ужином, но его никогда не покидал страх, что отец вот-вот настигнет их.       Ожидая, пока документы будут готовы, они постоянно перемещались по Испании. Успели побывать в Мадриде, Сеговии, Сарагосе и Бильбао. Сторонились маленьких или слабо заселённых городов, где нельзя было скрыться в толпе или в одном из тысяч зданий. Порядочно развившаяся паранойя не отступала ни на шаг: в каждом седоволосом мужчине средних лет и старше Локи чудился Один. Вспомнив, что отец был также хорош в маскировке, как и он, бог обмана начал подозревать Всеотца во всех прохожих, которые задерживали на них с Наташей взгляд дольше нескольких секунд.       Когда очередной приступ невроза сбивал Локи с ног, девушка его выручала. Разозлённый и испуганный, мужчина приходил в очередную съёмную комнату, спешно бросался собирать вещи, беспрестанно бормоча проклятья на асгардском. Тогда Наташа тормозила его, мягко отваживала от преждевременных сборов и усаживала на кровать, потянув туда за плечи. Она прижималась губами к его щекам, вискам и лбу, шептала, что с ними всё будет в порядке, а потом тепло обнимала.       На следующее утро они уходили. За ночь набравшись сил и смелости, Локи осторожно оглядывался назад с помощью магии, пытаясь определить, следит ли за ними Один. Мужчина твёрдо осознавал, что, если бы рядом с ним всё это время не было Наташи, он бы точно сошёл с ума из-за постоянного ментального напряжении. Её собранность и рассудительность уравновешивали его импульсивность и эмоциональность.       Порой Локи, пытаясь отплатить Наташе за всю её помощь, приносил подарки. Сущие безделушки, ничего не значащие сувениры, которые, тем не менее, бог обмана старательно выбирал под вкус девушки. Та, в свою очередь, дарила ему истории о своей прошлой жизни. Об уроках ли балета, что она брала в раннем детстве, о любимой ли музыкальной шкатулке с балериной, с одной и той же мелодией внутри. После этого Наташа всегда легко улыбалась краешком губ и ближе прижималась к Локи.       Чем больше проходило времени, тем больше он хотел радовать подругу. Со временем Локи стал искать по лавкам и магазинам что-то более весомое, что могло бы приблизиться к красоте девушки, однажды перейдя на украшения. Порой он чувствовал смущение, выспрашивая у продавцов о тех или иных вещах, но каждый раз уходил от лишних вопросов и странных взглядов объяснением, что ищет подарок для матери. Как оказалось, подобная отговорка смягчала сердца большинства смертных женщин, что работали в таких местах, а также заставляла их совершенно забыть о внимательности. Так Локи в один день без последствий и подозрений украл пару бриллиантовых серёг, рубиновый браслет и даже целое изумрудное ожерелье.       Он не мог ничего с собой поделать, слишком одержимый идеей презентовать драгоценности Наташе на приближающуюся годовщину их первого месяца совместной жизни. На носу был совершенно особый случай, все нервы сплелись узлом в его животе, подобно змеям, так что до облапошенных дамочек из ювелирных торговых точек ему не было никакого дела.       Однако его приподнятое и воодушевлённое настроение улетучилось вмиг, когда он подошёл к комнате в отеле, которую они с Наташей снимали уже третий день. Локи перестал дышать, когда почувствовал до боли знакомое присутствие.       На негнущихся ногах подошёл к двери, мысленно готовясь столкнуться с чем угодно, как услышал позади шелест плаща. Быстро обернувшись, он столкнулся лицом к лицу с Тором, обеспокоенным и печальным одновременно. Громовержец в одно движение придвинулся к Локи и заключил его в крепкие объятья. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! Уходи! — зарычал бог обмана, отталкивая брата от себя. Тор не сдвинулся ни на дюйм.  — Я пришёл убедиться, что ты покинешь Мидгард. Отец здесь, он хочет поговорить.       Этих слов было достаточно, чтобы Локи застыл и замолчал. Он отметил удивлённую вспышку в глазах Тора и понял, что слишком переборщил с эмоциональными пассажами. В Асгарде Локи всегда сохранял хладнокровие и отстранённость, даже когда сам находился в беде. В Мидгарде же благодаря Наташе он так привык быть чувствительным и искренним, что даже при встрече с родственником продолжил так себя вести.       Локи бросился в квартиру с одной спальней, и застал Одина за маленьким столиком на двоих. Казалось, что Всеотец настолько огромен, что занимает всё помещение, поглощает весь доступный кислород, от недостатка которого начинает задыхаться бог обмана, теряя способность к красноречию. — Как? — наконец, сдавленно спрашивает он. — Ты правда думал, что сможешь навсегда сбежать от меня, Локи? — спросил Один тихим, вкрадчивым голосом, его единственный глаз сузился, когда он настороженно посмотрел на сына. — Я разочарован твоей попыткой. Ты понимаешь, сколько дел должен переделать царь Асгарда за день? — Всеотец перевёл взгляд на стол перед собой, где лежала пара паспортов, которые ждали Локи с Наташей. — И ты надеялся скрываться в бегах… пока что? Пока я не сдамся? — Оставил бы меня… нас здесь одних. Где Наташа? — потребовал ответа бог обмана, глазами бегая по квартире.       Конечно, нет. Один не стал бы… — Она жива. Тор видел, что я пощадил её, — спокойно заверил его родитель, хотя в его голосе звучало сожаление.       Руки Локи сжались в кулаке, но он снова бросил благодарность в сторону брата, который только что вошёл и закрыл за собой дверь, чтобы их не беспокоили. Как будто приличия волновали хоть кого-то в этой комнате. — Где она тогда? — Где-то, где ты не сможешь её найти. И ты не отправишься на её поиски, Локи. Ты оказался слишком вовлечён в её жизнь. Будь благодарен, что я не забрал у смертной все воспоминания о тебе. Теперь она считает, что ты друг, пришедший ей на помощь при побеге из Красной комнаты, но погибший в пожаре. Для вас обоих лучше думать, что исход получился приятным, — младший сын открыл было рот, чтобы яростно заспорить, но Один того ему не дал. — Нет, Локи, ты будешь молчать, пока я буду говорить.       Локи сильно напрягся, так и не произнеся ни слова, но был готов сорваться в любую секунду. Ублюдок. — Она ушла и тем самым позаботилась о том, чтобы не оставался в Мидгарде. Пора домой, сынок, — Один встал со стула, шагнул вперёд и в привычном отеческом жесте положил руки на плечи Локи.       Принц недоверчиво отодвинулся. Ещё чего он поверит старику.       Ничего не могло быть в порядке, если сейчас его силой пытаются вернуть в Асгард. Пока Один продолжал говорить и жалобно вещать о том, на что ему, царю, пришлось пойти, чтобы отыскать эдакого нерадивого сына, Локи нетерпеливо взял его за руку, решившись применить колдовство и выяснить настоящую судьбу Наташи.       Но не смог ничего найти. Бог обмана испуганно посмотрел на Всеотца. Тяжело вздохнув, последний покачал головой. — Она в порядке, Локи. О ней позаботятся и будут оберегать в куда лучшем месте, чем ты мог бы предположить. Тор свидетель того, что с ней я обошёлся милостиво. Что произойдёт со смертной позже — не наше дело, — хватка Одина на плечах сынах значительно усилилась, будто прибив бога обмана к полу, несмотря на все его попытки вырваться. — Теперь нам пора. Оставь здесь всё, что принадлежит Мидгарду. Пора домой, — рука отца скользнула по щеке заплакавшего Локи.       Он так старался защитить Наташу, не дать в обиду, держать подальше от враждебных асов, от смертных, которые могли бы причинить ей вред — от всех. Но ему ничего не удалось.       Локи отстранился от отца и жестом попросил дать ему минуту, чтобы собраться. Получив разрешение, он тут же бросился в их общую с Наташей комнату, где к уже собранным для очередного переезда вещам добавил коробку с украденными драгоценностями.       К брату и Всеотцу он вернулся уже сосредоточенный и спокойный. — Убедитесь, что она получит это. Даже если меня она не помнит толком, пусть, по крайней мере, ей будет чем расплатиться, — попросил Локи мирно, но в глазах его сверкнула сталь.       В конце концов, это меньшее, что он мог сделать. Один, кажется, хотел возразить, но на помощь младшему брату как всегда пришёл Тор. — Отец, пожалуйста, — тихо сказал светловолосый. — Пусть это будет прощальным подарком. Тогда Локи вернётся без жалоб. Не так ли, брат?       Может быть, без устных жалоб, но без какого-либо недовольства? Невозможно. Локи всегда будет ненавидеть Одина за свершённое им здесь и сейчас, всегда. И настанет день, когда он вернётся в Мидгард, чтобы найти Наташу. Даже если пока не знает, как и когда.       Приняв такое мысленное решение, Локи успокоился.       Один согласился, после чего Тор на мгновение скрылся из виду вместе с вещами, вернулся и тогда уже все трое растворились в радужном потоке со стремительным ветром.       Локи чувствовал разочарование. Если раньше, видя золотой город каждый раз утром, он чувствовал прилив гордости, если раньше, путешествуя между планетами при помощи Хеймдалля, еле сдерживал восторг, то теперь искренне возненавидел столицу, в которой вырос.       По дороге до дворца он только и мечтал о том, чтобы скорее закрыться в своих покоях и разнести в них столько вещей, сколько попадётся ему под руки, в совершенно дурацкой, подростковой манере.       Локи чувствовал себя самым ничтожным из всех созданий в девяти мирах. Нет, во Вселенной.       Пегги Картер взглянула через рабочий стол на рыжеволосую женщину напротив, затем коротко и вежливо ей улыбнулась. Незнакомый доброволец оглядывала помещение вокруг себя, примеряя каждый предмет, как возможное оружие. В ней чувствовались дух и стержень.       Дождавшись, когда женщина посмотрит на неё, Пегги, откашлявшись, заговорила: — В Вашем досье сказано, что до недавнего времени Вы служили в секретной организации русских, известной как Красная комната. Мы слышали о них и знаем, что, несмотря на то, что их центральная база была взорвана, последователи организации ещё живы, пускай и разбросаны по миру. И, похоже, мириться со сложившейся ситуацией они не намерены. Итак, я должна спросить Вас, мисс Романофф… Почему Вы не с ними? — Пегги положила папку с делом перед собой и сложила руки в замок.       Карие глаза столкнулись с холодными голубыми, ожидая, когда Романофф ответит. Та пожала плечами, опустила голову и беспокойно прикусила нижнюю губу. — Я потеряла кое-кого, кто был мне дорог. И хочу всё исправить, — сказала Наташа глухо, но решительно, глядя по большей части в пол, чем в сторону Пегги.       Услышанное растопило сердце агента. — Я отчасти понимаю, о чём ты, — призналась Пегги, быстро перевела взгляд с папки на рыжеволосую девушку, поймав, наконец, её взгляд.       Наташа почувствовала, как надежда с новой силой вспыхнула в её сердце, когда Пегги уверенно поставила штамп в документе и протянула его будущему, однозначно самоотверженному солдату. — Добро пожаловать в стратегический научный отдел, агент Романофф.