Свободу Баджору

Потом Стив все-таки сбежал из лагеря. Их правильный, надежный, молчаливый Стив взял и сбежал от конвоя, который перевозил его в другой лагерь. Официальная версия, которую настойчиво пытались скормить заключенным, конечно, гласила, что он погиб, "как и его дружок". Но в глазах у гала при этом плескалась такая бешеная ярость, что Тони с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться на весь зал. Да, Тони стал куда сдержаннее. Заваленный непосильным каторжным трудом, он едва мог разобраться в том, чего он хочет теперь от жизни. Зато он точно знал, что не хочет. Чтобы его тело снова лапали грязные кардассианские лапы. Ну... Ладно, посторонние кардассианские лапы. Тони постарался сократить свою хваленую привлекательность до минимума. Отпустил, вопреки всем традициям, бороду веником, забыл об опрятности, частенько забивал на гигиену, приучил себя сутулиться и втягивать голову в плечи, говорить сдавленным голосом и только по уставу... Очень скоро после побега Стива большую часть "особо опасных" раскидали по разным лагерям, лишив возможности сообщаться между собой. Потом по всей планете покатилась волна дерзких актов - налетов, диверсий, массовых побегов... А следом загремела слава нового героя - неуловимого Капитана Баджора и его Ревущей команды, где Номер Первый щеголял страшной в схватке кибернетической рукой, а Второй был покрыт шрамами от старых ожогов и едва видел одним глазом, но все равно из любого оружия попадал кардассианскому солдату хоть в "ложку" на лбу, хоть в сердце, хоть в гребень, хоть в застежку формы, если приказ был "дать гадине помучиться"... Точечно, целенаправленно, ювелирно Ревущие выхватывают из разбросанных по планете лагерей бойцов, ученых, стратегов, пропагандистов – тех, из кого составляется ядро партизанского движения. За Тони Стив приходит лично, вместе со своими двумя психопатами. Они методично расстреливают конвой, личный заряд между глаз получает охранник, решивший прикрыться заключенным. «Ты совсем охренел!» - орет Тони, еще не веря, что его лагерной жизни настал конец. Стив хлопает опустившего ружье соратника по металлическому плечу: «Ты никогда не был в большей безопасности, Тони…» Они на много месяцев вообще забывают, как выглядит нормальное жилье – горы, прятки с оккупантами, покушения, налеты, погони, удачи, потери, грязь, планы, провалы, недоедание, сон урывками, раз за разом лица убитых или казненных напоказ товарищей… Тони ни разу не вздрагивает, стреляя в очередную цель. Он знает, что Стив проверяет каждого перед миссией и щадит тех, кто проявлял хоть какое-то милосердие к баджорцам. Сказать по правде, таких почти нет. И Тони стреляет недрогнувшей рукой. В его груди еще до побега поселяется маленький болезненный огонек, бесплотный и ровный. Тони боится только одного – что глазами очередной цели на него взглянет давно знакомая тьма. Но Локи попросту больше нет на Баджоре. Потом оккупация кончается. Вот так просто наступает момент, когда больше не от кого прятаться, не в кого стрелять, некого перевязывать обрывком штанины, уговаривая потерпеть. Кардассианцы плюнули на идиотскую идею нести высшие ценности отсталым баджорцам. Им снова принадлежит их планета и колонии. Терок Нор, вместилище унижения и отчаяния, превращен в сторожевой форпост будущей дипломатии с Федерацией Планет. Можно восстанавливать пошатнувшийся мир, растить детей, строить города, славить Пророков, смеяться, жениться… Довольно скоро Тони добивается возвращения ему большей части отчужденной собственности и со свойственной ему предприимчивостью становится одним из самых влиятельных жителей планеты. А всего-то потребовалось пообещать временному правительству все будущие военные разработки, да еще вычистить командный центр станции «Глубокий Космос Девять» (ну надо же было переименовать так Терок Нор!) от коварного вируса, чуть не уничтожившего всю систему жизнеобеспечения и оплот мира во всем секторе. Вчитываясь в строки программного кода, Тони будто принимает зашифрованное послание от самого себя. Будь он на месте неведомого автора, составил бы вирус именно так – неприметно, отсроченно и почти неубиваемо. Состроив глазки великолепной майору Кире, он вежливо отклоняет предложение Сиско составить компанию шефу О’Брайену и его инженерам и в ответ приглашает эмиссара на экскурсию по своим предприятиям – «сами увидите, что на два фронта ну никак не разорвусь». Он покидает станцию вполне равнодушно и надолго оседает на планете – работы действительно по горло. Но остановиться не может. Стив и его ручные чудища присоединяются к армии. Нат не особо заморачивается сменой режима, продолжая подталкивать теневые шестеренки их мира, а отпуск проводя в очередной глуши, где уединением и добрыми делами лечит расстроенные нервы Брюс, которого Стив когда-то прихватил из той же лаборатории, где сидел якобы застреленный при побеге Баки… Но у Тони за грудиной жжется маленький болезненный огонек, и когда то один, то другой из палачей его планеты неосторожно раскрывается, его неизбежно настигает смертельный разряд тока, яд, неведомая болезнь, шальной выстрел, а то и нож грабителя, с легкостью пропарывающий кардассианскую чешую… Однажды, до смерти устав, он застает в гостиной Клинта – развалившегося в кресле и страшно довольного. - Сюрприз, Железный, - да, так его окликали в отряде за пробивной характер боя и непрошибаемое презрение к дисциплине. – А второй сюрприз – у тебя в подвале. Тони плетется вниз, ожидая увидеть пойманного товарищами неуловимого гала Дуката, вырвавшегося в гости эмиссара, Сферу Пророков, ящик бладвейна, веддика Барайла с благословением… Но там только скованный по рукам и ногам Локи за тройным силовым полем. И вся команда с оружием в руках. Тони опускается на пол и тихо, обреченно смеется. - Подите-ка все выпейте, - командует он совершенно обычным голосом. И Мстители, признавая нового командира, не спорят, лишь Стив, прежде чем выйти, кладет на плечо свою большую, теплую, надежную ладонь: - Не глупи, ладно? Тони на миг накрывает ее своей – уже почти такой же, как в прежние времена. Ничего не обещая и не отказывая, лишь в благодарность. Он отключает силовое поле и снимает оковы со своего… врага? любовника? От слова «любовь»? В груди жжет, как никогда раньше. - Если тебе это интересно, на меня попросту донесли, - ровно произносит Локи, и Тони замечает один за другим синяки, кровоподтеки, ушибы… Кардассианец не дался даром. – Меня выслали на Кардассию Прайм и нашли применение моим… дарам. Он косо смотрит снизу вверх, немного исподлобья, голос у него такой же, как прежде, мягкий, хрипловатый, бархатно мажущий теплом и колко ранящий, стоит раскрыться. Тони помнит, как его бывший начальник умеет этим голосом… о, многое!.. - Что ж, каждый должен служить тем, чем умеет, - криво усмехается Тони, берясь за кожный регенератор. Сначала правый гребень, потом щека, теперь пониже… Локи прикрывает глаза. - Они знали о тебе, - выдыхает он. – Знаешь, что легат сделал бы с тобой? Знаешь, что он сделал бы с тобой, мой заботливый отец, если бы я отказался служить Ордену? - Словно бы ты отказывался, - теперь шея… душили его, что ли, бравые товарищи, все на одного? - Это, - Локи тычет пальцем на свою потрепанную физиономию, – это вот было ничтожеством против того, что сделали со мной, пока не нашли слабое место. Тони всякий раз удивляло, как покрытые тонкой, гибкой, непробиваемой чешуей пальцы могут быть такими мягкими. Как могут одним прикосновением заставить замереть, поддаться, подставить губы губам… да, вот так, и сюда тоже… - Я слышал речи, которые ты писал, - горячее дыхание на шее, болезненный бесплотный огонь в груди. – Новый начальник любил давать их нам послушать. Свет просвещения, тьма суеверий, отсталые народы и превосходящие расы. - Я тот, кто я есть, - Локи не делает движения отстраниться. – Я служил с полной отдачей. А ты жил. Твой отец так не смог. Тони вскидывает голову. - Если начал, не вздумай соврать. Узнаю и убью. - Теперь эти данные будут в совершенно открытом доступе. Говард не предавал свой народ. Да, делился технологиями, поставлял нам вооружение и технику. Но в рандомном порядке вписывал в программное обеспечение вредоносные надстройки, каждый раз индивидуальные, понемногу приводящие в негодность все, до чего они дотягивались. - …А на возмущение командования только разводил руками – дескать, гоняете машинки за пределом техники безопасности, а от меня чего-то хотите… - Его бы никогда не поймали, если бы Стейн не разобрался и не донес. Этот его 16-й отдел, знаешь ли… - Постой, - Тони мысленно прощается с партнером отца, таскавшим его на спине, учившим писать программы, клеить девочек и управлять компанией в кризисные, мать их, периоды. – Погоди. Но ведь его убил баджорец. Ваши бы попросту показательно казнили его. - И подарили Баджору мученика? Героя? – Локи улыбается так знакомо, снисходительно. Тони прикрывает глаза. Да, есть вещи, в которых нам никогда не догнать ложкоголовых. И хвала Пророкам, что не догнать. - Как, - он не открывает глаз. – И кто? - Один невменяемый, над которым мы экспериментировали, правда, не очень удачно, - голос обнимает, гладит, ранит. – Помнишь ту чудо-сыворотку, с помощью которой Говард сделал одного задохлика могучим Капитаном? Он отдал нам и эту разработку, слегка пошалив над ней, по своему обыкновению, из-за чего наш образец получился ущербным, нестабильным психически, чересчур агрессивным, требующим жесткого руководства и жестких методов. Впрочем, он был вполне пригоден для таких вот разовых акций, после которых его подолгу держали на препаратах, чтобы не разнес все вокруг – очень даже мог, с его-то силой, хитростью, да еще протезом, который тоже твой отец ему приделал… Так что, если угодно, Говард сам создал оружие, которое его убило. - Не угодно, - Тони наконец взглядывает в лицо своему пленнику. Он знает, что не опустится до мести. Не мстят тому, кто тащил тебя из-под обстрела, с кем делил последний глоток воды, спорил до хрипоты над деталями очередной акции, с кем чуть ли не дрался, пока взбесившийся Брок и негодующий Стив не растащат по углам пещеры… - Мы не пара с тобой, знаешь, - устало выдыхает он, все еще стоя слишком близко. – Я для тебя всегда буду упершимся дикарем, ты для меня – палачом и надсмотрщиком. Уж не говоря о том, что нас обоих прикончат или твои, или наши, спрячься мы хоть на Вулкане. - Я даже не пытался ничего предлагать тебе, - отзывается Локи слишком ровно, чтобы поверить в его спокойствие. – Почему ты считаешь, что это должно меня волновать? Тони хватает его ладонь и резким движением прижимает к своей груди, смотрит в глаза, безумея от мечты иметь право смотреть вот так всегда. А потом Локи вырывает руку, и в его взгляде проступает обиженное недоумение. - Жжётся, - бормочет он. – Я думал, только у меня… Спустя совсем немного времени баджорец загораживает кардассианца от своих очень недовольных соотечественников и яростно орет в нацеленные на него дизрапторы: - Да не достало вас еще воевать?! Косст Амаджан! Нашли с кем! Что, уже всех настоящих гадов переловили, взялись за тех, кто хоть что-то для вас делал?! Ну давайте, стреляйте! Кто первый? Стив? Кто тебя прикрывал от стукачей? Клинт? Кто не дал расселить твоих по четырем разным лагерям, просто подтасовывая списки? Нат? Знаешь, почему твой ненаглядный берсерк так ни разу и не попался, хоть и наследил так, что умственно отсталый полицейский нашел бы с закрытыми глазами? Кто из вас будет в нас стрелять, Косст Амаджан вам в варп-ядро и правила приобретения на стенку, ну?! - Тони, - Стив устало морщится и опускает оружие. – Не ругайся и хватит шуметь. Хочешь его себе? Изволь. Никто из нас доносчиком никогда не был и не станет. Но будь добр помнить, что за любой его промах будешь в ответе ты. Перед Пророками, временным правительством и нами лично. Тони незаметно выдыхает и протягивает Стиву руку. - Остальные меня не пугают, но "вами лично" ты меня убедил. Когда за последним из них закрывается дверь, Тони окидывает взглядом свое сокровище. - Надеюсь, ты не собираешься избавиться от меня особо жестоким образом. Потому что отвечать перед кэпом – это та еще засада. Занудит насмерть. Поднимайся, приведем тебя в порядок. Живого места ж нет. - Очень любезно с твоей стороны, - Тони уже предвкушает возможность каждый день наблюдать эту вот насмешливую, чуть безумную улыбку. – И, кстати, я не забыл кое-что из того, что предлагал тебе. Тогда. - Ты имеешь в виду кое-что из того, что совсем не предполагается делать рабу и позволять – его хозяину? - Ты не совсем безнадежен, дикарь… - Кто бы говорил. Венец творения. Кардассианец и баджорец поднимаются бок о бок из подвала, чуть не ставшего местом казни, и Тони с наслаждением ощущает, как от присутствия Локи медленно, но верно утихает бесплотное болезненное жжение в груди. Словно наступил мир. Словно началась свобода. Словно все можно начать заново.