моим белым флагом

Слэш
NC-17
Закончен
5
«Горячие работы» 0
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Описание:
Тогда, до всей этой истории с красным льдом, Девятка понимал ещё раньше, чем попытаешься сообразить о словах. Гэвин не просил, но получал: сначала кофе, потом перестеленные наутро простыни, сейчас – бесконечную экзекуцию без права на наркоз и посттравматическое расстройство.
Примечания автора:
решила играться в буквы, а как-то откликнулось;
не пугайтесь авторской пунктуации, пожалуйста, она совсем не кусается.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать
19 октября 2020, 00:54
Настройки текста
Гэвин втирается лицом в ковер – синтетический Touch Me Deep в блестящем каталоге оверстока – сплевывает с лопнувших губ, хлюпает перебитым носом, мажет по ворсу солёным. Тогда, до всей этой истории с красным льдом, забившимся в обожженные ноздри, жестянка действительно трогал его, без истерично-красного у виска и осязаемого желания превратить в сливовый человекосмузи. Гладил, ухмыляясь присмиревшей кошкой, притирался пластиком, даже психовал – дозированно, сцеживая трещины в гранит программы. Одну за другой. «Убери ноги со стола, Гэвин» «Тебе не следует говорить так, Гэвин» «Останься дома, Гэвин» «Я жду извинений, Гэвин» «Ты принимаешь наркотики, Гэвин?» И вот где мы сейчас, Гэвин. Сцеживаем трещины в твои рёбра. Хрустит отчетливо и страшно. Девятка давно перелез из заезженной классики в водолазку и берцы, а теперь пляшет по ридовым костям, знает, сука, куда и как приложиться, чтобы до взблева, до убогого умоляющего скулежа. Боль зарывается в запястье, как такса в нору, перед глазами – плотный липкий ком, лезет из костного мозга, на острые осколки расщипляет локтевую и лучевую – тяжелая платформа медленно скользит вверх, давит на сустав. И Гэвин орёт. Тогда, до всей этой истории с красным льдом, Девятка понимал ещё раньше, чем попытаешься сообразить о словах. Гэвин не просил, но получал: сначала кофе, потом перестеленные наутро простыни, сейчас – бесконечную экзекуцию без права на наркоз и посттравматическое расстройство. Соображать все-таки приходится. – Ричи, – если у Боли есть имя, то Гэвин старательно выговаривает согласные, уязвимо баюкает калеченую руку, стелется послушной псиной, проглотившей выбитые клыки. – Ричи, нет. У Гэвина в башке низкоуровневый шумовой фон под названием «презрение к себе», а у Девятки флуктуации. Случайные отклонения в тириумном перикарде, среди альвеол процессора, на обратной стороне оптический линз. Матрица плюется остатками самой надежной на рынке программы, сбоит и коротит, крошится и обваливается, сыпет закрытыми переломами и развязывает суставные узелки на чужих руках. Девятьсот бы рад забыть все происходившее один час двенадцать минут тридцать одну секунду назад, починить разъебанные гибкие диски, но он помнит каждое слово и каждый жест с такой издевательской и кристальной ясностью, что регистры конвульсируют в агонии необладания. Его воспоминания – гнилой туман, навечно застрявший в силиконовых лёгких. Занимается пауза. Разоренный эмоционально, Гэвин ищет точку опоры. Он думает, что в нём ни одной клеточки, ни одного целого нейрончика, какой бы ответил на призыв к действию, но сглатывает вязкие слюни и подается назад, валится на целую левую, подтягивает к себе перебитые ноги. Довольно погано. Выходит присесть, приклеившись спиной к диванной ножке, потянуть дистанцию как ириску. Гэвин думает, что, если Девятка начнет снова, уже не закончит. Тогда, до всей этой истории с красным льдом, Гэвину было пиздато. Ну то есть с самого начала – очень даже хорошо. «Отъебись, тостер» «Отсоси, кукла» «Я в бар» «Я в говно» «Может, отсосешь ещё раз?» А потом началось. Девятка решил поиграть в поехавшую котлом киберняньку, Гэвин – в бестолкового натуралиста. Уходил рано, возвращался поздно, раскладывал и уродовал жестянкины нервы с пару месяцев, дуги от укусов перемазывал тининой тоналкой, густые краски синяков старательно прятал. «Я тебя люблю» тоже спрятал, утопил в очередной стопке, выжрал до дна, а наутро так и не понял, почему уснул под небом Детройта, а проснулся под куполом Стокгольма. Решил искать ответов, а нашёл только наркозависимость и чужой член в глотке, за который сейчас умирает. Бездарная смерть. Такие сильные чувства. – Поговорим? Внутри не кричит, не шевелится. Судороги, сломанные кости, все источники боли, шок, страх, стыд, унижение – в Гэвина как будто воткнули толстенную пробку, только на этот раз куда-то в район мозжечка. Выдолбили всё подчистую, запечатали и опломбировали. Может, это инстинктивное вырубило все каналы связи, кроме первобытных истин: ты либо охотник, либо добыча. Пойми, кто ты, и действуй соответственно. От этого зависит твоя жизнь. – О чём? – Об этом. Девятка молчит. Диод горит, как мосты в нормальность – ярко и без шанса спасти(сь). Ему, кажется, больше нечего делить. Он, кажется, всё. – Ты сломал меня, Гэвин, – и глаза, блять, как изморозь, как сраные горные вершины. Вы бы видели эти глаза. – Программа говорит мне убить тебя, Гэвин. Голосовой модуль заходится скрипом. – Или любить? Гэвин улыбается.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net