Только в профиль

Слэш
NC-17
В процессе
92
автор
Faeriece соавтор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 68 страниц, 9 частей
Описание:
Бывают ли благословенные проклятия?
Прочтите и узнаете. (Спойлер - нет). Ибо дорога, по которой придется пройти, тяжела, а спутник - тот еще ловкач, несущий яйца.
Посвящение:
Читателям, комментаторам и невероятной Феечке
Примечания автора:
Выбрала я картинку к хеллоуину на конкурс и пропала - развернулась история во мне широчайшей дорогой к макси. Возможно с вашими комментариями, дорогие читатели, чудо и случится)
Картинка:https://sun9-16.userapi.com/0Ujdqjx70Y6iT_kpz1Qz5D4qb3wxCdTqTftt8Q/XLCINJRLjw4.jpg
Фанты блиц в БМ.
Пишем в соавторстве с Феей, это что-то)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
92 Нравится 162 Отзывы 38 В сборник Скачать

6

Настройки текста
      — Давай, ты скажешь, что вот за тем деревом будет просвет, а там и дорога, — тронул Уршека за рукав Томаш. — И она прямиком приведёт нас в Урядье. Да? Он страдальчески свел брови к переносице и просительно заглянул в серые глаза, обрамлённые светлой опушкой длинных ресниц.       Уршек задумался, погрузился внутрь себя, и развернулся в пол-оборота:       — Не за тем, а вот за этим, — показывая направление, перпендикулярное тому, куда ткнул пальцем Томаш. — А Урядье там. — И махнул головой правее, цепляясь рогами за ветки.       — Врешь? Чтобы меня подбодрить? — недоверчиво сощурился Томаш, сам же себе противореча.       — Ну, ты же сам попросил, — пожал плечами Уршек.       — Слушай, в таком деле врать нельзя. Если точно не знаешь куда идти, надо говорить правду! — возмутился Томаш.       — Ты уж определись, пожалуйста, — врать тебе, что все хорошо, или не врать. — Уршек опустился на траву, предварительно посмотрев вокруг, не ползет ли какая гадина. Раненая нога давно давала о себе знать, и если в запале боя она отошла на второй план, то ночной марш-бросок по лесу с его рытвинами и невидимыми в темноте ветками-кустами совершенно вымотал его физически.       Морально он еще от битвы не отошел, и даже не столько от нее, сколько от подарка драконов: про мечи он знал много, в несколько раз больше, чем вычитал из разных источников про самих драконах, но вот про то, что мечи могут говорить внутри головы — такой особенности ему не встречалось. Возможно, никто о таком не рассказывал, чтобы не прослыть идиотом или трусом, за которого в бою решает клинок, а он лишь так, придаток. Но что старинный меч окажется с подвохом, он не ожидал, и это сильно напрягало. Даже больше, чем рога. К ним он уже привык, куда деваться. А вот меч, который сам в решающий момент извернулся и поразил магического зверя, да потом еще и указания давал — очень тревожил. Безусловно, Уршек читал про единение меча и рыцаря, но он и подумать не мог, что стояло за этим действом.       — Что у нас с водой? — Томаш плюхнулся рядом и полез в заплечную сумку. Как-то незаметно за время их странствий вода стала общей, неважно, в чьей фляге она находилась. Как и еда. А вот все остальное по-прежнему оставалось сугубо личным — тайны, мнения, задачи, и содержимое сумок. Томаш до сих пор не знал, что еще из своей заплечной сумы может вытащить Уршек, раз не ленился таскать с собой домашнюю серебряную посуду.       — У меня, — он достал флягу и побулькал ею, — две трети. — И тяжко вздохнул. — Эх, сейчас бы горячего чаю. Или чего угодно, но горячего. И поспать.       — У меня половина фляги, — проинспектировал свои запасы Уршек. — А что с мясом?       Томаш порылся в сумке и виновато взглянул на рогатого.       — Ты говорил, что до Урядья день пути, а дети были такие голодные… — и шмыгнул носом. — Я тут видел грибы, так что если ты разведешь костер и настругаешь палочек, я пробегусь поблизости и поищу.       Насмешливо хмыкнув, Уршек оперся рукой о землю, с трудом поднимаясь:       — Вот потому-то ты в своем возрасте до сих и не имеешь твердой земли под ногами. Если не уметь планировать на перспективу, то никогда и не разбогатеешь.       — Ты тоже сейчас загораешь в лесу рядом со мной, на минуточку. Что-то твое планирование ничуть тебе не помогло, — глядя под ноги, начал выискивать грибы Томаш, зрительно наметив себе деревья, за которые удаляться не стоило, чтобы не потеряться.       — Это другое.       — С хрена ли?! Тот же лес, та же жопа, только в профиль. Не?..       — Ты можешь не выражаться? Это первый урок по манерам, если хочешь. Базовый. — Буркнул Уршек, решив хоть таким образом воздействовать на недоумка.       Томаш что-то негромко пробормотал про себя, очевидно, ругнувшись нелицеприятно, и ответил погромче:       — Хорошо. Приму к сведению, что в высшем свете не пристало материться. Но мы же сейчас не в высшем свете — мы в ыганском лесу.       — Нельзя быть немножко беременной. Хотя, о чем это я — двойная мораль для слуг всегда являлась образом жизни.       Томашу было, что возразить, было. И многое. Он бы нашел при всей, вроде бы очевидной правоте рогатого, что ответить. Но сделал вид, что уже отошел на достаточное расстояние, и принялся поднятой веткой ворошить траву, выискивая знакомые съедобные грибы, и вскоре преуспел.       Лес казался сказочным — уж где только Томаш по роду деятельности не побывал, но этот чем-то неуловимо отличался от других, виденных им в бессчетном количестве ранее. Может, виновата была изумрудная зелень или часто встречающиеся брубужские сосны, а может, особый, отличный от других лесов воздух. Но Томаш не фиксировал ничего из этого, нацелившись только на поиск съедобных грибов. Мухоморов и поганок, как обычно, встречалось предостаточно, а вот нужных, — подумал он, — и чуть было не наступил на большой белый гриб с кофейного цвета шапкой.       — Горовик! — обрадовался Томаш, и увидел рядом целое семейство.       Уршек придирчиво отобрал для себя четыре грибочка, в которых точно был уверен, а вот Томаш, посмеиваясь над хлипким переборчивым аристократишкой, нанизал себе четыре прутика разных — кроме горовиков, он на обратном пути подобрал еще парочку знакомых, и теперь не мог дождаться, когда языки невысокого пламени прожарят хотя бы один прутик…       Пробуждение было странным. Очень болел зад, а перед глазами, еще закрытыми, плавали разноцветные солнца, и одно, особо яркое, похожее на Крушвиц со всеми тремя спутниками, входящий в третий дом. Во рту было сухо, тело чесалось и плыло, покачиваясь, словно на волнах.       Томаш застонал, и вдруг в открытый рот полилась вода.       — Просыпайся, хватит уже валяться, — Уршек был как всегда в своем репертуаре.       — Что случилось? — придерживая ладонями глаза, поднялся Томаш, садясь, и чувствуя себя разобранным на части. Руки не слушались, ноги тоже, а мозги так вообще плавали в каком-то желе. Надо было срочно выяснить, почему так болит зад. Неужели?..       Он завел затекшую и плохо слушавшуюся руку под себя и понял, что сидит на фляге.       — Случилось то, что и должно было — ты съел «веселый» грибочек. — Голос Уршека был странным, будто он говорил в трубу.       — И что я делал? — Томаш сильно жмурился и расслаблял веки, чтобы проморгаться и вернуть ясность хотя бы глазам, потому что, когда он силился их открыть, перед взором все плавало в цветных сполохах. — Смеялся?       — У тебя ужасный смех.       — Да не кричи ты так! А то у меня глаза вытекут! — взмолился Томаш. — А потом? — спросил, отчаянно надеясь, что никакого «потом» нет.       — А потом ты достал письмо, которое должен был доставить в Урядье, и вскрыл печать.       Глаза Томаша от ужаса открылись сами, и лицо Уршека — удивительно задумчивое, а не насмешливое как обычно, поплыло вправо.       — И… И… И что же там было написано? — пробормотал Томаш, покрываясь холодным потом.       — В том-то и дело, что ничего.       Вздох облегчения вырвался помимо воли Томаша, но Уршек не дал ему прожить это мгновение счастливо до конца, тут же продолжив:       — Симпатические чернила. Проявитель есть только у получателя. Но…— Уршек сунул в дрожащие руки флягу с водой, и у Томаша не сразу получилось попасть горлышком в рот. — … то, что письмо было запечатано королевской печатью, ставит нас обоих в ранг преступников. Доказать теперь кому-либо, что мы не знакомы с его содержанием — не получится. Нам конец.       — Ебелдроит кафния! — простонал Томаш, пихнув в руки Уршека флягу, и откинулся спиной на траву.       — Кстати, что это значит? — вяло поинтересовался Уршек, тоже укладываясь рядом. Вместо желанного отдыха и восстанавливающего силы сна, ему пришлось усмирять этого поехавшего головой идиота, и даже когда он вырубился, тормошить изредка и поить, чтобы точно быть уверенным — тот не отбросит копыта. С одной стороны, с него сразу бы снялись обязательства, немыслимые для человека его положения, а с другой — нависли бы другие. Рано или поздно тело Томаша нашли бы, вскрытую записку изъяли, а последним, кого видели с ним, был Уршек. Так что в его же интересах было побеспокоиться, дабы этот удивительно тупой человек остался пока жив.        — Без понятия. Так деда ругался. А уж когда он так говорил, надо было бежать со всех ног и прятать зад от порки, а не спрашивать, что это значит, — Вяло отмахнулся Томаш.       Уршек тут же вспомнил, что его отцу в подобной ситуации даже не надо было ругаться, достаточно было назвать его полным именем основателей древнего рода, и у него от страха ноги становились ватными, потому свое полное имя он не любил.       «Уршенис Магнус Вилли де Брокххо!» — голос отца тут же всплыл в памяти, и его перекосило, как в детстве.       — А с чего ты взял, что печать королевская? Я ее разглядывал, там нет никаких признаков. — Томаш постепенно приходил в себя, мысли забегали шустрее, как и мурашки по всему телу.       — Это тайная личная печать короля Акристана. Отцу приходили подобные письма.       Последняя надежда на счастливый финал путешествия рухнула со словами рогатого.       — И что теперь делать?       — Писать завещание. Тебя объявят в розыск по всему королевству и ни через одну границу не пропустят. Хотя, что тебе-то завещать. И кому?       — Ну да. Ты вон хоть рога можешь завещать. Невесте…       Мир постепенно принимал обычные рамки — что зрительно, что звуками. Руки и ноги переставало покалывать мурашками. Томаш сел и растер ладонями ноги.       — А если печать обратно залепить? Где письмо-то? — Томаш зашарил по телу в поисках ставшего привычным за время пути перемотанного послания, но, естественно, там его не обнаружил, и испугался, что сжег.       Запустив руку за пазуху, Уршек двумя пальцами медленно извлек развернутое послание и передал Томашу, глядя как у того забавно вытягивается лицо и идет красными пятнами.       День был в самом разгаре. Солнце пробивалось яркими бликами сквозь кроны деревьев, и под один такой луч Томаш подставил злополучную депешу. Крутил, подносил к глазам, отставлял на вытянутой руке, скручивал, складывал, попытался даже обратно прилепить печать, сильно прижав, но когда ничего не вышло, аккуратно свернул и, задрав рубаху, начал по привычке приматывать его к телу.       — Чем ты ее залеплять собрался? — Уршек, пока Томаш был в отключке, перебрал все возможные и невозможные варианты. — Она запечатана была с помощью магии.       — О! Так в тебе же теперь тоже магия есть! От Белька! И меч светился! Я сверху видел! — воспрял духом Томаш.       Уршек только подивился жизнерадостности и непробиваемости спутника.       — Ты умеешь колдовать? Или думаешь, что достаточно плюнуть магической слюной и сургуч прирастет? — тяжко вздохнул он.       — А если найти в Урядье ыганского мага? М? — все больше и больше воодушевлялся Томаш.       — И чем ты ему заплатишь? Вряд ли он возьмет натурой, — уныло посмотрел на него Уршек, но взгляд его стал задумчивым. Тонкий лучик надежды забрезжил внутри.       — Да не суть! Вон… лапой тунта рассчитаемся! Или… — Томаш замер, и обрадованно вскинул вверх палец, просияв, — Камешек один из меча выковыряешь, я видел, там настоящие старинные каменья, небось, страшно дорогущие!       «Из жопы себе пусть выковыряет», — проскрипел возмущенный занудный голос в голове Уршека, и он на дернулся, замерев. Да уж. Подсуропил ему кобальтовый с подарочком. Жди теперь каждый раз чужого присутствия в голове в неподходящее время.       — Из меча нельзя. Там камень тронешь, все рассыплется. Да и без магии его не вынуть, они же вплавляются на этапе ковки, послойно. — Не воспользовался чужой подсказкой Уршек, придумав свою отмазку.       — Да придумаем что-нибудь, — отмахнулся Томаш, поднимаясь, и начиная поливать кострище на дорожку. — Главное, успеть, пока Крушва в третий дом не вошел. А то без разницы уже будет.       — Может пора достать твой шар поиска? — Уршек надевал заплечную сумку, так и не разобранную за время их стоянки, и скосил глаза, мельком глянув на орудие полива, тут же отворачиваясь, пока этого не заметили — на удивление, очень красивое и ровное орудие почему-то притягивало взгляд своей эстетикой. Уршек любил все красивое. — Кстати, от шара поиска нельзя ослепнуть.       — Да знаю я, так стращал, на всякий случай… — Томаш стряхнул последние капли, застегнул штаны, заправив рубашку внутрь, подхватил сумку на плечо и оглянулся, вспоминая, с какой стороны они пришли. — Нет у меня шара поиска. Яблоко это…       Уршек снова приуныл.       — А ты? Ты не можешь своей магией воспользоваться? Ну, там, поднапрячься и подумать, куда нам идти? — с любопытством снова уставился на него Томаш.       Уршек даже без подсказки знал, куда им скажет идти меч. Но, задумавшись, вдруг понял, что действительно чувствует присутствие в теле магии. Если бы он еще знал, как ее применять… А спрашивать у меча было очень похоже на известную болезнь, распространенную среди потомков от браков между близкими родственниками. Уршек видел такое, и это было страшно — жить в замкнутом внутреннем мире среди своих кошмаров и не мочь выйти оттуда — просто ужас. Поэтому делиться информацией о говорящем мече он не торопился.       Но на всякий случай расслабился, глубоко выдохнул, опустил плечи, закрыл глаза, представил карту горной гряды перед собой, рядом маленькую точку с надписью «Урядье», и изо всех оставшихся сил пожелал до нее дойти.       Но, очевидно, магия работала как-то не так. Ничего, вроде стрелки или серебряной нити, как в сказках — не появилось.       «Да потому что мы не в сказке!» — рассердился на себя Уршек. Тоже мне, великий маг современности выискался…       Он открыл глаза и посмотрел на лес. Лес как лес. Змей нет, и то ладно. Затем достал из ножен меч, покрутил его в руке, примерился, сделал пару выпадов, рассекая воздух восьмеркой.       Ничего.       Зыркнул на замершего в двух шагах Томаша, горько вздохнул, и снова закрыл глаза. Пожевал губы и решился.       «Уважаемый Меч! Подскажите дорогу к Урядью!»       Он готов был снова услышать в голове язвительный занудный голос, указующим перстом желающий им идти на… но тот молчал.       «Вот погибнем мы тут в лесу и будете долгое время лежать в гнилых листьях, уважаемый Меч!» — сильно выделяя поток своих мыслей, громко подумал Уршек. В ответ — тишина.       Почувствовав прикосновение руки Томаша, Уршек вздрогнул и открыл глаза:       «Ну?» — хотел было спросить, но его магия резко я всколыхнулась, перед глазами плеснуло серебром, и он четко понял, куда надо идти.       — Туда, — предваряя вопрос, все ли с ним в порядке, указал мечом Уршек.       Указываемое направление было противоположно тому, куда собирался Томаш, и не совпадало градусов на сорок пять с тем, куда наобум тыкал пальцем сам Уршек до их привала.       Но голос его был настолько уверенным и непоколебимым, что он и сам поверил — идти нужно именно в том направлении, ничем другим зрительно не отличавшимся от остальных.       Томаш смолчал, но вариантов не было — собственно, как только он повстречал этого высокородного рогатого нахала, выбор делать вообще почти не приходилось: все покатилось в тартарары само собой, будто богиня пути смазала чем-то скользким его дорогу, и всего-то оставалось, так это катиться по ней и успевать хлопать ресницами да притормаживать ногами.       Полчаса они шли в указанном направлении — Уршек впереди, и как только Томаш решил сказать, что лес не редеет и, может, направление выбрано неправильно, они увидели лесную проторенную колею. Еще через полчаса колею пересекли утоптанные тропинки у высокого кряжистого дерева, и они прошли было мимо, но Томаш остановился, как вкопанный.       — Постой! Здесь пересечение семи дорог! Я тут вспомнил…       Он сбросил в пыль заплечный мешок, присел над ним, порылся, доставая клочок бумаги и карандаш, и что-то быстро накарябал.       Затем вернулся к перекрестку, достал кресало и сжег написанное. Все заняло буквально пару минут и дальше они пошли вровень по неширокой дороге. Настроение Томаша заметно улучшилось.       Уршек не преминул воспользоваться этим:       — И что за обряд?       Магия в нем не всколыхнулась на действия попутчика, но слишком уж довольная лыба у того говорила, что это что-то очень важное.       — В ыганских байках есть поверье, что если безлунной ночью пойти на перекресток семи дорог, написать заветное желание и сжечь его там, то оно исполнится. — Томаш поправил сумку на плече, и искренне улыбнулся.       Уршека позабавило такое отношение к чужим поверьям, но если это поможет им справиться с заданием этого идиота и отделаться от нависшей над ними угрозы казни, то почему бы нет? Он даже притормозил, подумав, может, и ему тоже загадать свое заветное? Но тут же выровнял шаг и сам улыбнулся: «С кем поведешься, от того и наберешься», — предохранял его от плохих знакомств учитель, и снова оказался прав. Скоро, глядишь, начнет как этот — почесывать зад, говорить по-простецки и врать направо и налево.       Но против того, чтобы проведенный дурацкий обряд подействовал, он ничего не имел.       А Томаш наконец-то разглядел краски лета с изумрудной зеленью травы, разнюхал чудный хвойно-смоляной запах сосен, нагретых на солнце, — и жизнь заиграла для него новыми яркими красками.       Одиночество без любви теперь ему точно не грозило — хоть и не полнолуние, пусть день на дворе, но ыганские заговоры, как он знал, были очень сильными, и загаданное им: «Встретить любовь всей жизни», — теперь обязательно должно исполниться!
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты