time tides

Слэш
NC-17
В процессе
9
автор
Размер:
планируется Макси, написано 88 страниц, 18 частей
Описание:
это были прекрасные мгновенья их юности. когда пути расходятся, чтобы снова сойтись. на берегу бесконечного синего моря, под ярким полуденным солнцем. оно горячее. оно горит.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
9 Нравится 20 Отзывы 0 В сборник Скачать

tide #9. improperly

Настройки текста
Тем временем субботний вечер приглашающе открывает свои объятия, и торговая улица у кампуса кишит людьми. Разговоры смешиваются с музыкой, официанты доставляют столики на улицу перед кафе и барами, в прохладе марта ароматы жареной свинины и соджу. Они сидят вместе в душном баре за стойкой, пьют то же пиво, которое таскали тайком из холодильника по ночам в детстве и делят на двоих закуску. Чону трясёт головой и двигает плечами в такт сладкой кей-поп песни, криво подпевает, не зная текста и улыбается. Его глаза блестят от алкоголя, две карие бусины с расширенными чёрными зрачками отражают алую неоновою подсветку выставленных позади бармена дорогих бутылок. Юкхей полностью поглощён и очарован. Ему весело и спокойно. Лукас смотрит на залитые румянцем щёки старшего и улыбается. Их случайная встреча под общежитием отдаёт настоящей судьбоносной мистикой для него. - Ты очаровательный, хён. - Ему приходится наклониться ближе к маленькому уху, вдохнуть запах шампуня и моря с рыжих волос. - Мне слишком часто это говорят. Может мне стоит сменить стиль? - Чону наклоняет голову и задумчиво поджимает губы. - Концепт плохого парня? У меня даже есть права. Могу купить себе байк, как у Джонни-хёна. И заберу у тебя ту кожаную куртку? Хороший план, а? Лукас готов отдать не только куртку, но вообще согласен на всё, каким бы Чону ни был, он будет восхитителен. Но старший не ждёт ответы на свои вопросы, он пьяно хихикает и укладывается Юкхею на плечо. - Устал? Хочешь домой? - спрашивает младший, поправляя рыжие пряди. Он мимолётно касается розовой скулы и выдыхает. - Наверное, устал. У меня было тяжёлое утро и хороший день. И сейчас тоже классно. - Честно отвечает Чону, его начинает клонить в сон. Он чувствует себя абсолютно комфортно рядом с Юкхеем, как будто не было между ними никогда этого расставания. - Давай я отведу тебя в комнату. И ты отдохнёшь. - Заботливо говорит Лукас и опускает широкую ладонь на чужую талию. У него искрит по нервам, до того приятно просто касаться его. - Не хочу к себе. Не сейчас. - Чону хмурится, думает о Джэхёне, и кожа его почти горит. - Хорошо, тогда может пройдёмся? Ты совсем пьян. - Лукас улыбается и снова поправляет его чёлку. Они встают, и Юкхей заботливо помогает пьяному старшему натянуть куртку. Он поправляет жёсткий тёмный воротник джинсовки и мажет кончиками пальцев по ещё красным пятнам. Они кажутся ему неправильными, бьют под дых своим существованием. Пока они на Чону, остаются на нём, Юкхей чувствует себя чужим. Старший замечает заминку и убирает его ладони. Чону делает глубокий вдох и отворачивается, выходя из бара. Он торопливо просачивается в толпе, как скользкий уж. Лукас нагоняет его уже на улице. Прохладный воздух бодрит. Но Чону явно не становится лучше, на щеках ещё остаётся румянец, и походка неровная, так что приходится опереться ладонями в колени. Юкхея охватывает волнение, будто он что-то сделал не так. - Хён, всё хорошо? - он касается плеча старшего. - Всё замечательно. - Улыбается Чону и часто моргает. Он потягивается и сразу ёжится от холода. - Там было так душно. Его голос сладкий, слова медленные и текучие. Как будто это он из них двоих иностранец. Ему приходится ухватиться за локоть Лукаса, чтобы держать равновесие. Хватило нескольких литров, чтобы перед глазами всё плыло. Острое желание пьяного мозга хочет сейчас только прижаться к чему-то тёплому, а ещё обниматься и глупо хихикать. - Ты стал таким взрослым, Сюйси. - Чону улыбается и кладёт подбородок на широкое плечо. Лукасу рядом хочется выть. Чем дольше старший дышит ему в шею, тем меньше трезвости в нём самом, хотя едва ли он захмелел. Чону пил быстрее, оттого и убило его почти мгновенно. - Хён, давай ка домой. - Почти жалобно просит Лукас, закидывая руку Чону себе на плечи. Старший не сопротивляется, падает на буксир и напевает мотивчик модной песни, видимо пустив всё на самотёк. Прекрасная способность Чону вновь даёт о себе знать. А в тумане алкоголя становится ещё проще не думать. Он наслаждается моментом. Пока Юкхей думает, кажется, за них двоих. - Милый-милый мой Лукас. - Пьяно нараспев мурлычет Чону, пока Юкхей рядом с ним закипает. Они идут медленно, и младший надеется, что его хён протрезвеет хоть немного, чтобы он сам не принимал никаких решений и не делал глупостей. Кто кроме Чону сможет вообще его остановить? Но получается слабо. Чону только становится сонным, разморенный пивом и насыщенным днём. Он прижимается ещё ближе, касается носом щеки Лукаса, а потом целует туда же, посмеиваясь. Ему приносят огромное удовольствие эти дразнилки, потому что как только у Юкхея сбивается дыхание, сам он тоже не может держать ритм. Он наслаждается сосредоточенным выражением лица младшего, как будто тот обдумывает по меньшей мере проблемы всемирного голода. И это почти правда. Потому что Лукас думает о голоде, что обжигает его горло, заставляет сглатывать вязкую слюну и мелко, часто дышать. У него на уме ужасные неправильные мысли, и от них внизу живота становится тяжело. Они проходят в общежитие и заходят в лифт. Ким облокачивается на железную стенку и прислоняется виском к грязному зеркалу. - Ещё немного, хён. - Нервно говорит младший и тянется к кнопке пятого этажа.- И ты уже будешь в комнате. Но Чону перехватывает его руку и кладёт к себе на шею так, чтобы Юкхей чувствовал биение его горячего пульса. - Чону-хён. - Выходит настолько жалобно, что хочется плакать. - Если мы будем в моей комнате, то Донён точно услышит меня. - Говорит Чону, и его кадык прыгает в чужой ладони. Он сам поддаётся вперёд, прижимая Лукаса к стенке и нажимая на шестёрку. И Юкхей действительно пытался. Он пил мало, не касался Чону в баре и ругал себя за грязные мысли всю дорогу. Чону так легко удалось раздразнить его объятиями, детскими поцелуями в щёки и тяжёлым дыханием в шею, что хотелось осесть на землю и биться головой, пока вся кровь не отольёт от паха обратно к мозгу. Кажется, старший перекинул весь свой хмель на него, потому что именно он тащит Лукаса за руку по коридору, и даже лезет в карман джинс за ключ-картой. У Юкхея отказывает нервная система в этот момент, и паралич превращает в статую. Самоконтроль покидает его, остаётся за дверью, потому что он не знает как можно думать о чём-то, кроме того, что Чону первый его целует. Это ещё более восхитительно, потому что Чону впервые делает это сам, проявляет настойчивость и требует. Юкхей последний человек во Вселенной, кто может ему отказать. Старший тянет его за ткань толстовки, и это похлеще любого земного притяжения. Лукас, ведомый своим заветным желанием, разрешает себе быть тем, кто он есть. Тем, кто хочет любить Чону до хрипоты, до вспышек, до конца. Он подхватывает Чону под бёдра и усаживает на стол, скидывая лампу на пол. Его бьёт дикое желание и восторг, когда их губы снова соприкасаются. Лукас целует Чону долго, пока лёгкие не начинают болеть, пока тёмные круги не пляшут перед глазами. - Как же я хочу тебя. - Рычит Юкхей старшему в ухо, и Чону дрожит, сжимает пальцы на широких плечах и впивается ногтями сквозь толстую ткань толстовки. Она первой оказывается на полу. Давая жадным ладоням Чону простор, возможность чувствовать, как напрягаются чужие мышцы под кожей, как они горят там, где он касается. Лукас оставляет поцелуи у виска, проходится языком по мягкой мочке уха и трепетно касается пухлыми губами каждого чужого засоса, словно так они пропадут с кожи. Словно он сможет убрать их, избавиться от любого напоминания о том, что кто-то видел Чону таким же. Таким же трепетным, восхитительно прекрасным, готовым отдаться. Ему снова неправильно. Но больная нежность затапливает его, она хлещет из него как из гейзера. Долго сдерживаемая, трепетная любовь, сильная, ведёт его. Он пытается стянуть с Чону куртку одним движением, но не получается. Чону путается в рукавах и смеётся, у него трясутся руки от нетерпения. Юкхей смотрит на него так, словно он самый драгоценный в мире. И Чону кажется, что впервые он чувствует что-то в ответ. Ему хочется всего младшего, смотреть, как он почти закатывает глаза от удовольствия, стоит дотронуться до загривка, как он перестаёт дышать, стоит накрыть его ладонь своей. И как его большие чёрные глаза распахиваются в изумлении, а с губ срывается глухой стон, когда Чону сжимает его стоящий член сквозь джинсы. - Хён. - Скулит Лукас, проходясь мокрыми поцелуями от сгиба шеи до плеча. Кожа у Чону солёная и сладкая одновременно. Ему едва хватает сил, чтобы не укусить его. - Ты уже такой большой, Сюйси. - Соблазнительно восхищается Чону, вышибая ему остатки сознания. Лукас краснеет и стонет, он чувствует себя таким нуждающимся, таким неутолимо голодным, что становится дурно. Это настоящее помешательство. Необходимость, колющая под рёбра. Одержимость. Неправильная, порочная прихоть. Чону в его руках просто нереальный, прижимается кожа к коже, сжимает рукой его твёрдое возбуждение, царапает короткими ногтями у кромки джинс, иногда заходя пальцами чуть дальше. Юкхею до скрежета зубов хочется уже стянуть штаны с себя и Чону, чтобы открыться друг другу по-новому, чтобы стать ещё ближе, важнее и значимее. Он снова накрывает губы старшего своими и целует, стараясь передать это желание, разделить его. Он оставляет поцелуй на красной от возбуждения и алкоголя скуле, проходится по линии челюсти и отодвигается немного, так, чтобы хватило увидеть что-то кроме нежной кожи. Чону недовольно выдыхает, ёрзает по столешнице и поджимает припухшие от поцелуев губы. В полумраке он выглядит соблазнительно прекрасно. Юкхей смотрит на него заворожённо, он ведёт ладонями от низа живота, по груди и плечам старшего, кружит указательным пальцем вокруг пятен и злится на самого себя. Неправильно. Он обязательно пожалеет об этом завтра. Он уже жалеет. - Чону-хён, я так не могу. - Голос кажется ему чужим, не его. Когда бы Лукас отказался от того, чтобы переспать со своим любимым хёном? Кто захватил его тело и говорит эти глупости? Он сжимает челюсть и прячет лицо в изгибе шеи Чону, в противовес своим словам продолжая оставлять лёгкие поцелуи. Они больше не такие страстные, а успокаивающие и нежные. Старший упирается ладонями в стол и хочет встать, но Юкхей не даёт ему, удерживая. - Пожалуйста, хён, не уходи. - Шепчет Лукас. Чону в его руках обмякает, как тряпичная кукла. - Хочешь ещё поиздеваться надо мной? - его голос ровный и спокойный, красивое лицо пустое. Ему едва хватает сил, чтобы не разреветься. - Нет, разумеется нет. Я просто… - младший сжимает его в объятиях крепче. - Хочу, чтобы всё было правильно. Пожалуйста. Это звучит как бред, но… Давай сначала встречаться. - Как бред? - прерывает его Чону, он зло отталкивает Лукаса. - Ты о чём вообще? Всё же было замечательно. Какого чёрта, Сюйси? Лукас виновато отводит взгляд. - Не знал, что ты такой правильный. Уж прости, что разочаровал. Как тебе не было противно до этого, когда я ещё и сексом с другим занимался? - Чону злится, его охватывают обида и ярость. Это как удар в спину. Так неожиданно, что не успеваешь ничего понять. И ему тут же хочется сделать больно в ответ. - Не приближайся ко мне. Это работает. Юкхей вздрагивает как от пощёчины, видеть и быть с Чону - его первоочередные потребности. И тут он получает запрет, отдаляясь на целую космическую вечность. - Нет, пожалуйста, хён. Я очень люблю тебя. - Лукас хватается за его запястья и с силой тянет, пытаясь остановить. - Не любишь. Я говорил тебе, что не любишь. - Чону смотрит ему в глаза, прямо и сердито. - Нет больше того мальчика, Сюйси. Нет больше летних каникул, забегов до магазина и комнаты на втором этаже гостиницы. Есть только я. И я приношу всем одни проблемы. Он больше не пытается вырваться, Лукас ослабляет хватку и позволяет ему сесть на кровать. - Наверное, это моё наказание. - Старший устало прячет лицо в ладонях. Чону почти верит в карму, утирая слёзы. До этой проклятой недели он не плакал уже пять лет. Он так старался быть нормальным, таким, как хотел его отец, что совершенно забыл как это быть самим собой. Юкхей не знает что сказать, садится в ногах и обнимает Чону. - Прости меня. - Его глухой низкий голос сейчас ещё больше хрипит. - Но я и сейчас тебя очень люблю. Хён, ты когда-то любил меня. Сможешь полюбить меня снова? Только меня. Они сидят в темной комнате, с разбитой настольной лампой у ног. Юкхей гладит старшего по до сих пор голой спине и шепчет что-то на китайском. Чону успокаивается, поднимает голову и тянется рукой к лицу младшего. Лукас при первой встречи, казалось, изменился только внешне. Вырос на двадцать сантиметров, осветлил волосы и стал шире в плечах. Но Чону понимает сейчас, каким заботливым и чутким он стал. За всей своей неловкостью, искренностью и настойчивостью, Юкхей мягкий, незатейливый и чувственный. Он гармоничный с самим собой. Внутренний баланс, что Чону потерял. Этого не достаточно для того, чтобы сразу полюбить, чтобы глубоко и надолго. Но Чону хочется попробовать. Максимум - будет немного неловко.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты