Помоги мне разлюбить ее и полюбить тебя

Слэш
NC-17
Закончен
28
Размер:
Миди, 43 страницы, 10 частей
Описание:
Маяковский! Владимир Владимирович. Маяк. Володя....
Посвящение:
Увидела видео в тик-токе. @turelno, спасибо за образ.
Примечания автора:
Я не знаю, правда, что это такое и с чем это съесть. Это мой первый раз, так что будет чуточку больно, простите. Хых. Влюблена в эту парочку, решила внести что-то свое. Извините, если совсем ужасно. Жду любые отзывы. Если понравится, буду писать дальше.
Ес чо : Маяковскому 29 лет.
Есенину 27 лет
И безусловно, ничего общего с реальными людьми, к сожалению, покинувшими нас - нет. Любые совпадения - случайны.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
28 Нравится 27 Отзывы 4 В сборник Скачать

Даже в бреду на уме Сергей

Настройки текста
Маяковский проснулся. Он лежит у себя дома, на кровати, рядом лежит голый Сережа. В комнате пахнет цветами, телами и сексом. Маяковский повернулся набок и схватил в охапку Сережу, он забавно сморщил личико, но не проснулся. — Боже, я тебя так люблю, иногда мне становится жутко от этих чувств, настолько они сильны. Спасибо, что помог разлюбить ее и полюбить тебя. Пройдет всего час без тебя, а меня уже тянет к тебе будто мы не виделись год. — прошептал Владимир. Есенин приоткрыл сонные глаза, зевнул, потянулся в руках Володи и поцеловал его в лоб. — А я тебя люблю, Володя. У меня столько было женщин, но мужчина… Ты… Со мной такого никогда не было. Я рад и счастлив, что ты есть у меня. — также тихо ответил Сергей. Владимир будто растаял от этих слов и начал расцеловывать всё лицо имажиниста. — Воробушек мой… — прохрипел Володя, потираясь своей утренней эрекцией об бедро Сергея. — Очнись! — крикнул в губы Есенин. — Что? — ошеломленно спросил Владимир. — Очнись, мать твою! — еще громче крикнул Сергей и дал футуристу пощечину. Владимир открыл глаза и резко прокашлялся, изо рта вытекало много воды. Зрение пока что подводило, и понять где он, что, как и с кем невозможно. — Сережа? — прохрипел Владимир. — Живой, слава богу! — проговорил неизвестный голос. Владимиру потребовалось больше 5 минут, чтобы привести себя в чувства. Он приподнялся на локтях и оглядел местность. Он лежал на каком-то берегу, весь мокрый, липкий. — Маяковский! Господи, что произошло? — озадаченно спросил мужчина. Владимир до сих пор не знает и не видит своего спасителя, но повернув голову — Пастернак! Борис, боже. — удивленно воскликнул Владимир. Борис Пастернак, давний знакомый Владимира*, они не близкие товарищи, так как их пути разошлись. Борис уехал во Францию, они изредка списывались, при возможности виделись. Борис был тем знакомым, на которого можно положиться и довериться, да и Владимир для Бориса был таким же. — Владимир, я в шоке, что с тобой случилось? Ты в порядке вообще? — обеспокоенно спросил Борис. — Я даже и не знаю как тебе рассказать. — Поднимайся, аккуратно. Тебе есть куда пойти? Откуда ты тут вообще? — спросил Борис помогая футуристу подниматься. — Борис, мне идти некуда. — Давай тогда ко мне, высушишься, я тебя чаем напою, расскажешь все и отдохнешь. — сказал Пастернак и повел Владимира к себе. Они шли очень медленно, у Владимира совсем не было сил, и чувствовал он себя ужасно. Через четверть часа они были у Пастернака дома. Владимир разделся, получил комплект одежды и пошел на кухню. — Ну. Давай, мочи. — с полной готовностью слушать сказал Борис. — Я разошелся с Брик. Встретил другого человека, с ним, я будто заново ожил. Мои чувства не описать. Брик, узнав об этом, начала захаживать на поэт.вечера и всяко пудрить мне мозг словами «люблю». Потом, умерла Полонская, я поехал с семейством Брик сюда. И не поверишь, что эта сумасшедшая устроила! На поминках, Борис! На поминках она начала ко мне лезть. Я вышел на улицу, подошел к мосту. Она вслед за мной. Полезла целоваться. В этот момент приходит Осип, видит всю картину. Естественно началась потасовка, но, Брик, сама ее развязала. Она сказала что я до нее домогался! Борис! Ты представляешь! Сказала что это мне и моей сучке. А потом, толчок в грудь и я падаю с моста. — на одном дыхании рассказал все Владимир. — Ахуеть, Володь! Какой ужас. У меня нет слов… Зачем она так и почему? Они ведь даже не полезли тебя спасать! Я шел по дороге, вижу, тело плывет, естественно я сразу побежал спасать. Владимир, ты минут 5 не дышал! Господи, а если бы ты умер? — в ужасе протараторил Борис. — Спасибо что спас. Борис, я очень извиняюсь, но я пойду спать. С твоего позволения, завтра договорим. — сказал Володя и ушел в комнату спать. Владимир лежал с открытыми глазами долго, он пребывал в шоке и пытался проанализировать всю эту ситуацию. Ищут ли Владимира? Пытались ли спасти его? Все это не давало покоя, оно и понятно, то что сделала Брик не поддается никакой логики, совести, чести и в принципе нормальные люди так не поступают. Сережа будет в ужасе когда узнает что произошло. Есенин. — Письмо! — чертыхнулся Владимир, вскочил и побежал за своей одеждой. Обыскав все карманы, письмо он не нашел. Ситуация усугубляется с каждой минутой. Дай бог письмо унесла вода, а не так, что оно выпало на мосту во время потасовки. Боже, надо передохнуть, набраться сил и пулей домой, к Сергею. Ведь если письмо попадет в чужие руки…. Страшно представить что будет. Владимир мрачнее тучи, лег на кровать. Состояние ужасное. Ребро безумно ныло, голова трещала. Нужно поспать.

***

Владимир открывает глаза. Его резко ослепляет белый свет и белые стены. Странно, ведь комната в которой уснул Владимир выглядела совсем по другому. — Проснулся, слава богу. — сказал Пастернак и вскинул руки к небу. — Где я? — Владимир, ты не приходил в себя двое суток! Тебя лихорадило, ты бредил, звал какого-то Сергея. Я вызвал лекаря, он осмотрел тебя. У тебя сломано ребро, пневмония двусторонняя. Володя, ты чуть не умер! — сказал Борис в ужасе. Отлично, даже в бреду на уме Сергей, благо без фамилии. — Я в больнице? — Да, скоро придет врач на осмотр. Что будем делать с Брик? Их надо призвать к совести, в конце концов! — прошипел Борис. В этот момент пришел врач и попросил подождать Бориса вне палаты. — Как вы себя чувствуете, Владимир Владимирович? — сказал врач на ломаном русском. Франция, как никак. — В груди все ломит и болит. В глазах иногда темнеет. Когда мне можно уйти домой? — сказал Владимир и закашлялся. В грудь ужасно отдавало. — Владимир Владимирович, поймите меня правильно, но у вас серьезные повреждения. Сломано ребро, пневмония и лихорадка. В таком состоянии, вы выйдете отсюда не раньше, чем через месяц. Это чудо, что вы очнулись. — твердо проговорил доктор. Месяц… Как же Сергей узнает что со мной? Да он там наверное с ума сойдет быстрее, чем я вернусь. — В первую очередь, вам придется лежать в кровати не меньше недели, если будут улучшения, то вам будет разрешено самому ходить в туалет. А пока что, вот вам утка. — продолжил врач и протянул мерзкую утку. — Да вы что, совсем умом тронулись? Какой месяц? Я за неделю справлюсь! И утка мне не нужна! — прорычал Владимир и тут же об этом пожалел, щемящая боль опять сдавила грудь, заставляя на секунду потерять зрение. — Ну-ну. Я вижу. Владимир Владимирович, я здесь врач, и ваша жизнь под моей ответственностью. Будете капризничать — я вас упакую в смирительную рубашку. — отчеканил врач, положил таблетку и стакан воды на столик. Пастернак вновь вернулся в палату. — Владимир, я думаю что стоит хотя бы сообщить Брик что ты жив, кто знает, может они тебя ищут. Я навещу тебя завтра, поправляйся. — сказал Борис и ушел. Маяковский пребывал в шоке, вот что-что, а такого поворота событий ожидать было нельзя. Больше всего на свете, сейчас, Владимир переживал за Сергея. Непонятно как он там, что с ним, потерял ли Владимира, более того, он переживал за его безопасность. Как никак письмо утеряно. Где все четко и по факту написано «Люблю тебя, Володя. Твой Есенин.» И что теперь делать? Тут торчать не меньше месяца. Связаться с домом не получится, потому что письмо будет идти не меньше месяца, если не больше. А Владимир к этому времени уже сам воротится. Ну желательно бы. К вечеру Владимиру вновь стало плохо, температура высоченная. Врач поставил ему капельницу и Володе удалось уснуть. Ему снились какие-то страшные сны, все из-за лихорадки, к сожалению. Иногда он кричал, ворочался, просыпался. Утром Владимира разбудила медсестра, предупредила что пришел Пастернак, но прежде надо покушать. Медсестра реально из ложечки покормила футуриста, дала выпить таблетки, поставила капельницу и ушла. Борис тихонько зашел в палату и сел за стул напротив. — Ты как себя чувствуешь? — Честно, ужасно, пока без изменений. — грустно ответил Маяковский. — Я узнал по поводу этой сумасшедшей семейки. Они уехали обратно, чуть ли не сразу же после того как ты упал. Никому и ничего не сказали. Семья Полонской думают что ты уехал вместе с ними. — сказал Борис. — Сбежали как крысы. А эту женщину я когда-то любил. Судьба отвела ее от меня. — ответил Владимир. — Да, Вова. Ты давай, на ноги вставай. А как выздоровеешь, сразу же рванем обратно. Да надерем им задницу. — сказал Борис, похлопал пациента по плечу и ушел. Спасибо что рядом Пастернак. Хоть какая-то помощь и поддержка. Осталось на ноги встать и рвануть домой, под бок к воробушку.

***

Прошло 6 дней. Состояние Владимира по-прежнему не очень хорошее. Лихорадка иногда отступает, но в связке с пневмонией навсегда не уходит. Как минимум, радостная весть, врач разрешил Владимиру ходить по палате и в туалет. Владимира все время охватывает жуткая паника. Во-первых, до него наконец-то дошло, что он чуть не умер. А во-вторых, прошло уже почти 10 дней со дня приезда во Францию. Сергей явно освободился, и он явно ищет Володю. День как всегда скучен и однообразен, иногда удавалось написать пару новых строк, но не более. Володе жутко не хватало близости, близости с Сережей, если быть точнее. Он безумно скучал. И предвкушал их встречу. Конечно, без истерики явно не обойтись, это все-таки Есенин. Но Владимир представлял, как и в каких позах они будут мириться. От этих мыслей, больной организм Маяковского перешел в активность. Больничные портки, которые чуть ли не прозрачные, соблазнительно натянулись. — Ну как пацан. Вот что делает одна лишь мысль о Сергее. — подумал Владимир и зашел в туалет. Он присел на край ванны, спустил штаны, и принялся гладить ладонью свой член. В мыслях завертелись всевозможные сценарии примирения с Сергеем, от чего Владимир возбуждался сильнее. Маленькая комната наполнилась тихими вздохами. Владимир ужасно разгорячен, вспоминая как такое проделывал с ним Сергей, он начал двигать рукой быстрее, доводя все до логической концовки и наслаждения. — Сережа. — прошептал Владимир и излился себе в руку. Прибрав за собой, Владимир почувствовал небольшую легкость внутри. Как бы там не было, врач сказал что напрягаться нельзя, и в основном пребывать в горизонтальном положении. Грустно вздохнув, Владимир лег на кровать, ожидая очередную порцию таблеток, капельницы, и уколов.

***

Тем временем, семья Брик ехала обратно. Осип тихо спал, будто ничего не произошло. А Лиля сидела поодаль мужа, и читала письмо Есенина Владимиру.
Примечания:
* - оказывается, Маяковский в действительности хорошо общался с Пастернаком, чуть ли не друзья в засос. И они действительно перестали по итогу общаться, правда не потому что Пастернак типо уехал во Францию (мой фф не претендует на достоверность, но большая доли правды имеется). А потому что Маяковский любил славу, но Борис этого не разделял. Стыдно признаться, узнала об этом буквально сегодня. Так вот, да, для справки. Из-за этого факта мне пришлось переписывать сюжет, потому что изначально, по сюжету Маяковский и Пастернак друг друга не знали хых.
Мне еще кажется что я мало в главах пишу... Не знаю, глав уже так много, а страниц мало...
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты