Чаяния и надежды

Гет
NC-17
В процессе
17
«Горячие работы» 10
Размер:
планируется Макси, написано 57 страниц, 3 части
Описание:
От холодного безликого капитана АНБУ до надежного сенсея и первого человека Скрытой Деревни Листа долгий и тернистый путь, который выстраивается лишь собственными решениями, победами и провалами.

Эта история не о Какаши Хатаке.
Это история о сироте, у которой нет ни звания, ни дома, ни фамилии.
Но есть что-то, что даёт идти дальше.
Примечания автора:
У меня нет опыта в написании подобных работ, поэтому очень прошу вас оставлять критику и отзывы, чтобы сделать ее насыщенной, грамотной и приносящей вам удовольствие.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
17 Нравится 10 Отзывы 7 В сборник Скачать

Глава 2. Хрупкие кости.

Настройки текста
      Спустя 10 минут в главном коридоре больницы каждому любопытному взору открывалась впечатляющая картина: около белоснежной стены, на некогда идеально чистом полу, в окровавленном рванье и расцарапанным лицом сидел истощенный ребёнок.       Девочка все еще находилась в полуобморочном состоянии, лишь изредка поднимая голову - пересчитывала нинкенов, которые рычали на медперсонал, что по-началу пытался к ним подойти, и, находя ссутулившуюся у стены фигуру Хатаке, позволяла себе снова прикрыть глаза с полопавшимися капиллярами. Из-за травмированных сосудов зелень радужной оболочки жутко контрастировала с окровавленным белком, что вызывало ожидаемую реакцию медсестер.       Слишком напоминает войну.       Какаши в этот момент не мог отделаться от назойливых мыслей - сколько таких детей он вытащил из горячих точек в ее годы? Не перечесть. Ещё больше не вытащил.       Какого черта этот ребёнок в таком состоянии в мирном Листе?! За что они сражались? За что сражался Минато-сенсей и Обито?       Тряхнув всклокоченной головой, Какаши быстро понимает, что ему нужно отвлечься, иначе эмоции начнут брать верх.       - Тебя зовут Мерида? - Может ли капитан АНБУ, не за глаза прозванный “Товарищеубийцей”, говорить мягким вкрадчивым голосом? Нет. Но может Ухей, который сейчас осторожно ткнулся носом в здоровую руку девочки и попытался начать с ней разговор.       Почему-то эта тихая сцена вызвала у скупого на эмоции Хатаке необъяснимый приступ чего-то неприятного, навалившегося на грудь. Едва сдерживаясь от того, чтобы поморщиться, он оторвался от стены и перевел взгляд на девчонку, которая с явным трудом подняла веки и внимательно посмотрела на нинкена то ли силясь понять вопрос, то ли раздумывая над ответом. Лицо приобрело озадаченное выражение.       Ты еще думаешь над словами? Какого черта тогда мы тащили тебя в госпиталь? Есть силы на раздумья - нашла бы и на помощь самой себе!       Какаши совершенно не нравилось то, что он не мог уловить ее беспомощности. Видел слабость, страх, боль, но не беспомощность - она как будто источала уверенность, что находится тут только лишь по своему выбору и, если захочет уйти, то никто не удержит. Не чувствуя чужую чакру и не определяя никакой угрозы визуально, его интуиция отчетливо и громко твердила, что та волна КИ в лесу была лишь крупицей истинной угрозы. Разум требовал немедленно увести это опасное существо как можно дальше от деревни, и там провести полноценный допрос.       Но было в этом рыжем недоразумении что-то такое, что говорило - Какаши поступил правильно, когда вмешался.       И говорило это “что-то” голосом Обито, который сейчас надрывался в его голове, покрывая последними ругательствами и обвинениями в черствости, тупости и трусости. И при чем тут последнее?!       - Ухей, не доставай ее! - ворчливый голос Паккун вырвал его из раздумий. Мопс не был дружелюбен, однако, сейчас явно пользовался поддержкой большей части стаи - в данный момент девочка выглядела совсем не лучшей кандидатурой для беседы.       Булл недовольно заворчал и оскалил зубы.       Девочка приняла это на свой счет, испуганно распахнула поврежденные глаза и попыталась попятиться назад, но хорошенько стукнулась головой о стену. Собаки взволнованно заозирались - ксо, все-таки напугали! Какаши, внимательно следя за каждым движением, сделал пару быстрых шагов в их сторону. Полномасштабная реакция девчонки с нечитаемой чакрой может догоро обойтись и нинкенам, и госпиталю.       Но Ухея ничего не смутило. Он, спокойно глядя ей в глаза, даже не посчитал нужным встать, удобно развалившись неподалеку. Видимо, вместе с гениальным нюхом, ему досталась также невозмутимость призывателя.       - Не бойся, это он не на тебя рычит. Это он мне говорит, что я болтливая дворняга, которая не знает когда заткнуться. - Остановить словоохотливого нинкена было трудно. Но Какаши с удивлением заметил, что это подействовало - кажется, девочка сумела вернуть контроль над эмоциями - осторожно отодвинувшись от стены, она перестала испуганно озираться и стала глубже дышать.       Стая замерла, боясь шевельнуться, а Какаши не сводил удивленного взгляда с собственных товарищей, которые никогда себя так раньше не вели. Раньше с незнакомцами беседовал только Паккун и то не проявляя при этом энтузиазма. Сейчас же между нинкенами Хатаке и незнакомым ребенком выстраивалась абсолютно новая коммуникация, которую он не мог понять.        Тем временем девочка, смело взлянув в черные глаза Булла, нахмурилась и, как это делают щенки, вопросительно наклонила голову к остому плечу, прикрытому одной лишь лямкой огромного грязного сарафана:       - Почему вы злитесь? - Тонкий детский голос непривычно звонко резанул по воздуху. Паккун глянул на нее с неприкрытым интересом, а оставшаяся стая, как по команде, наклонила ушастые головы в ту же сторону, что девочка.       Какаши, уже заинтригованный происходящим, сделал ещё пару аккуратных шагов - кроме него эта стая общалась только с его отцом и никогда не проявляла заинтересованности в ком-либо. Булл так даже на вопросы Хатаке отвечал через раз. В груди снова шевельнулось что-то до ужаса липкое и противное.       Черный нинкен фыркнул и отвел свои угольные глаза. Паккун поперхнулся воздухом. Ухей медленно, будто боясь, что она не поймет его манеру тараторить, перевел этот ответ на человеческий язык:       - Он сказал, что зол из-за того, что не мог прийти к тебе на помощь, когда тебе это было нужно. - Изумление на мордах стаи и лице Хатаке было видно, несмотря на отсутствие человеческой мимики у первых, и умения держать эмоции в узде у второго.       Булл, справившись со своим стеснением, повернулся всем своим мощным корпусом к девочке, но явно намереваясь, но не решаясь сделать шаг. На его фоне она казалась скелетом, обтянутым разодранной кожей. Кроме того, выглядела даже более изумленной, чем остальные - потемневшим глазам, кажется, стал возвращаться зеленый оттенок, а искусанные губы задрожали.       Эта немая сцена была прервана ею же - неловко подогнув колени, она потревожила раны, успевшие покрыться слабой корочкой. И без того грязный пол покрылся каплями крови. Вскрикнув от неожиданности, ребенок неловко дернулся обратно и снова стукнулся многострадальной головой о стену, но уже так, что звук гулко разнесся по больничном коридору. Чуткий нос Хатаке обожгло металлическим запахом чуть раньше, чем из тонкого, чуть вздернутого носа хлынул его источник. На сарафане быстро расцветали багровые пятна.       Собаки взволнованно вскочили, в любой момент готовые броситься на помощь. Булл, понимая, что сделал только хуже, сконфуженно замер, боясь шевельнуться.       - Какаши, им стоит поторопиться, у нее точно сотряс. - Паккун был серьезен, а Хатаке, замерший возле них сам не понимая зачем, никак не мог повлиять на ситуацию: Цунаде еще не пришла, и в голову лезли крамольные мысли, что санин могла и вовсе проигнорировать послание. Однако, Паккун был как раз тем, кто вернулся от химе, отчитавшись, что она начала собираться как только услышала про рыжую беспризорницу из леса.       Да ты известная персона.       - Вспомни, как от неё улепетывал тот, что ей руку сломал. - Обито вовремя вспомнил тот момент. “Это же та самая, не прикасайся к ней!” “Найду и убью... обоих...”       - Ты же понимаешь, что притащил из леса угрозу для Деревни? - Сейчас Хатаке абсолютно точно знал, что живой Обито Учиха никогда бы не сказал такого. На это был способен голос ледяного расчетливого разума Какаши Хатаке, но точно не погибшего друга, всегда видевшего ситуацию под другим углом.       И сейчас гению Конохи как никогда ранее хотелось услышать голос реального Обито, который возвратил бы его к свету. Или хотя бы показал, что можно не чувствовать этого бешенного раздражения, которое они никак не мог унять рядом с девчонкой.       Лай и гомон внезапно стихли, и Хатаке обеспокоенно отвлекся от своих раздумий. Обернувшись к стае, он быстро нашел причину такой перемены - все, затаив дыхание, следили за тем, как ребенок, хрипя и наотмашь оттирая льющуюся из носа кровь, пытался сесть на изувеченные колени. Нос нестерпимо зудел от запаха ее крови, и виски сдавливало каким-то странным чувством. Ее кровь пахла не так, как пахнет обычная кровь шиноби - в ней как будто отсутствовал важный элемент, без которого картина была неполной. Это не давало покоя и сильнее распаляло ярость.       Собирая остатки терпения в кулак, он уже было решил, что она движется в бреду, и был готов открыть рот, чтобы отдать приказ подхватить до момента, когда она потеряет сознание. Но слова так и не сорвались с языка, пораженные увиденной картиной: дрожа всем телом, и, волоча негодную ни на что руку по полу, девочка с отчаянным упрямством потянулась тонкими пальцами к Буллу, стараясь коснуться.       На изумленного и замершего столбом Какаши накатило внезапное желание стыдливо отвернуться - настолько это был интимный момент. Булл был из тех нинкенов, кто получал меньше ласки в угоду тяжелой дрессировке, сделавшей его лучшим бойцом в стае, однако сейчас эта девочка была олицетворением той нежности, которой ему ранее не доставалось. Она не была его врагом и не смогла бы противостоять ему физически, однако, даже против самого сильно найдется тот, кто будет сильнее. Против Булла сильным оружием стал этот комок боли и страха, почему-то все еще способный на нежность.       - Мерида. - Кончики тонких белых пальцев смогли дотянуться до владного носа самого опасного бойца стаи, что сейчас замер, боясь спугнуть момент. - Меня зовут Мерида. Простите, что я вас испугалась.       Ухей успел подставить спину, когда она все-таки отключилась, и мягко приняв на себя тощее тело, подошел ближе к замершему Буллу, осторожно растягиваясь рядом на полу, играя роль кушетки.

***

      Вдалеке послышались восторженные крики медперсонала. Мерида встрепенулась на громкий звук, приходя в себя:       - Цунаде.       Хатаке на автомате кивнул. Нинкены воодушевленно вскочили на все четыре лапы, по-прежнему не размыкая своеобразный барьер.       Шторм в виде легендарного саннина ворвался в коридор, неся с собой атмосферу взволнованности и уверенности в том, что ситуация ввсе же разрешится благополучно. От нее пахло алкоголем и слегка табаком, от чего Хатаке поморщил чувствительный нос. Паккун нашел тебя дома, а не в баре, так где же ты уже успела найти саке?       Цунаде выглядела не лучшим образом. Ей явно было некомфортно находиться в этом здании, но глаза напряженно искали цель, ради которой внучка Первого Хокаге перешагнула через фобию. Какаши видел, как плотно сомкнулись ее губы, когда взгляд приметил среди нинкенов гнездо рыжих кудрей.       Зрачок дрогнул. Кровь девочки вызывала приступ ужаса, но Цунаде мужественно его сдерживала. Хотя бросаться на помощь отчего-то не спешила.       - Докладывай.       Мерида, услышав знакомый голос, силилась оторвать голову от спины Ухея, но получилось чертовски плохо, и она только запачкала кровью его светло-рыжую шерсть и охнула от приступа боли.       - Цунаде, прости, не смотри на меня и тогда не будет страшно.       Ты успокаиваешь легендарного саннина?       Губы медика тронула нервная ухмылка:       - До чего докатилась. Сейчас тебе нужна помощь, а не мой покой. - Девочка упрямо помотала головой, отчего едва не свалилась с Ухея.       - Бояться не стыдно. - Хатаке удивлённо поднял бровь, но никак не прокомментировал хриплый шепот.       Цунаде нахмурилась, сведя брови к переносице и обратила свой взор на него.       - Хатаке, тебе нужно особое приглашение?! Докладывай немедленно!       Она не просто раздражена, она в бешенстве от своего же бессилия.       Ровным голосом он дал ей краткий отчёт о произошедшем. Ухей влез в доклад и под недовольный взгляд Какаши добавил, что у нее жар последние 40 минут, кость точно раздроблена, девочка периодически теряет ориентацию в пространстве и начинает бредить, а дышит “совсем нехорошо”. Так вот зачем ты с ней разговаривал. Наверняка и поближе старался держаться для того, чтобы следить за показателями организма.       Мрачнеющее лицо Цунаде говорило о том, что нинкены не ошиблись в своих волнениях, но произнести что-либо она не успела.       - Цунаде, пожалуйста, отвернись. - Девочка вдруг сдавленно захрипела и прижала руку ко рту, заходясь кровавым кашлем. Булл зарычал, Ухей повернул голову на Хатаке, пытаясь понять почему они бездействуют. Какаши и сам был бы рад это узнать..       Собственный страх парализовывал Цунаде, отчего она начинала закипать, прикрывая красивые шоколадные глаза, пока не разошлась громогласным криком на пол госпиталя:       - Четвертая бригада, в 23 палату! - За дверью в коридор немедленно послышались шепотки и чья-то беготня.       Мерида в ужасе подняла на неё глаза и, буквально захлебываясь кровью, попыталась сползти с Ухея. Тот взволнованно озирался, но удержать ее на себе никак не смог. Девочка едва встала на ноги и медленно попятилась к стене, о которую недавно стукнулась головой. Лицо Цунаде потемнело - обстановка стремительно накалялась. Причин для беспокойства становилось все больше - воздух со страшной скоростью стал тяжелеть, и каждый вдох отдавался болью в легких, пульсацией в висках и аритмией в грудной клетке.       Хатаке, едва справляясь с волной дрожи, бросил взгляд на Цунаде, которая переносила это не лучше, чем он сам, но удивленной не выглядела.       Нинкены держались хуже - только Булл смог устоять на лапах, хотя медленно тряс головой, стараясь сбить наваждение. Остальные же, придавленные волнами энергетики к полу, могли лишь издавать сдавленное рычание.       Я же предупреждал!       Дышать внезапно стало немного легче - это Сенджу пыталась нормализовать работу организма Хатаке, положив ладонь, полную чакры ему на плечо и заговорила спокойным голосом:       - Сейчас моя помощь нужна тебе больше, чем безопасность, Мерида. Если ты не успокоишься, то погибнут дети, которые не могут сопротивляться тебе. Мы в педиатрическом отделении.       Хатаке почувствовал себя идиотом - как можно было притащить потенциальную угрозу в ту часть больницы, где находятся младенцы?! Но медперсонал даже не попытался его остановить, черт возьми! Смотрели во все глаза на свору собак, поддерживающих девчонку и молча показали рукой направление, когда он спросил где ждать срочно вызванную Цунаде.       Его беспокойство будто бы уловила и девочка, энергетика которой уже не просто парализовала, наводя ужас, а визжала в ушах, давая понять, что уложить одну половину больницы в обморок, а другую - на кладбище, для нее сейчас - не проблема.       Открытую кожу на руках стало нестерпимо жечь. Бросив туда взгляд, АНБУ заметил, как светлые, почти незаметные волоски буквально вырывало с корнем, отчего сама кожа шла буграми и краснела мелкими кровавыми точками.       Ни за годы войны, ни за всю службу в АНБУ, ни даже за короткий промежуток нахождения в Корне он не чувствовал такой довлеющей, раздирающей на части КИ. Он даже не был уверен, что это КИ - больше походило на кеккей генкай, но она абсолютно точно не складывала никаких печатей       Девчонка была гранатой, которой не нужна чека. Она - угроза для Деревни, которая может принести ее жителям не меньше страданий, чем нападение Девятихвостого пять лет назад.       - Ты что, совсем идиот?! Выключи режим защитника всея Конохи и включи голову, Какаши!       Сквозь толщу воды в ушах он услышал собственный голос:       - Я пообещал, что никто к ней не притронется, Цунаде. Ей это важно. - Слова давались с трудом, а рука главного медика Конохи вцепилась в его плечо, оцарапывая ногтями.       - Не учи меня что для нее важно, мальчишка!       Такое обращение от Цунаде было для него делом неслыханным. Он вдруг четко осознал всю пропасть между ними - одна из Великих саннинов и молодой АНБУ.       Ему только что указали на его место в этой иерархии.       И справедливо.       Признавая вину, он с трудом склонил голову, опуская глаза, норовящие лопнуть от давления.       Но Цунаде вовремя поняла, что проблема не решится от того, что загордившийся своим опытом и способностями юнец потупит глаза, осознавая с кем говорит. Она заговорила уже спокойно и совсем не с ним:       - Мерида, они будут только отдавать мне энергию, как и в прошлый раз. К тебе они не подойдут. Кроме меня никто до тебя не дотронется.       Прошлый раз?       Но за небольшой перепалкой время для разговоров и аргументов было безнадежно упущено - девочка уже не справлялась с паникой и не понимала что происходит. Взгляд стал совершенно безумный, давление шло, липким ужасом сдавливая каждую частицу тела, будто пытаясь перетереть в атомы. И ведь никакого движения чакры! Ни малейшего всплеска!       Какаши чувствовал себя так, будто снова налетел на печать - сейчас был идеальный момент, чтобы сбить её с ног и отдать медикам, однако, он и шага ступить не мог.       Вдруг Булл, о котором все успели забыть, преодолевая незримое препятствие, сделал шаг вперед, а Ухей, несмотря на то, что его накрыло сильнее всех из-за близкого расположения к эпицентру, стал ползти в её сторону.       Хатаке ещё не видел своих нинкенов в таком состоянии. Злость на это рыжее недоразумение, не умеющее контролировать силу, клокотала в груди, а кулаки так и норовили сжаться на тонкой шее, но он понимал, что любое движение может стать очередным триггером, после которого в здании останется мало выживших.       Паккун, смотрел на собратьев сверхнапряженно.       - Мы рядом, Мерида. - голос Ухея прозвучал слабо и вымученно, - я и Булл тут, ты не одна. И шеф тоже тут. Мы защитим тебя, он же тебе обещал. Я тоже боюсь врачей, но когда рядом стая и Какаши, то мне легче.       И как только хватило сил на столько слов?       Чувство стыда легонько кольнуло мозг - пока у него чесались руки пришибить девчонку, Ухей говорил о нем как о гаранте ее покоя. Булл, тем временем, медленно приближался к Мериде.       - Помнишь, как мы бежали сюда и были твоим креслом? — Ухей пытался привести её в чувство. Безумный взгляд дрогнул. Получается!       Цунаде рядом с Какаши во все глаза смотрела, как нинкены справляются с тем, с чем не совладали лучшие шиноби Конохи.       - Тепло... - отмерла вдруг девочка. Голос дрожал, ее всю колотило, травмированные глаза метались как ненормальные, она была с ног до головы перемазана кровью, но больше не молчала. - Было тепло. И от вас пахло едой.       Он успел покормить нинкенов перед походом к Хокаге, но сам этот запах сейчас не улавливал. Игра детского воображения или нюх как у Инудзука?       - Сейчас тоже будет тепло, только дай разрешение подойти к тебе. - Ухей уже почти достиг цели - его лапы были в полуметре от неё. Буллу тоже не хватало одного шага. - Протяни руку, Мерида. Я и Булл рядом.       Хатаке прошибло током. Паккун говорил это ему самому, когда он нашел тело отца, и несколько часов провел над ним, не отзываясь ни на что.       - Протяни руку, Какаши. Стая рядом с тобой несмотря ни на что.       Его нинкены как всегда оказались проницательнее, чем он сам. Они увидели в девочке не угрозу, в которую она превращалась, повинуясь страху, а рассмотрели одинокого напуганного ребёнка, которым когда-то был он сам.       Она - это он, только младше и с неясными способностями. Его ведь тоже называли маленьким убийцей, глядя с ужасом и отвращением.       Она - это он, только без навыков шиноби, что въелись в подкорку вместе с первыми воспоминаниями.       Она - это он. Только у него были нинкены. Был путь шиноби. Были друзья. Были сверстники, хоть он и не находил сил и смысла в общении с ними. Но ему было кого игнорировать.       Когда-то Джирайя, ведя спор с собственным сенсеем о запрете рассказывать Наруто кто он такой, сказал фразу, которую, подслушивающий Какаши вырвал из контекста. Тогда он ее не понял. Он вообще после смерти Минато и Кушины мало что понимал.       Но понимал Джирайя.       - Третий, это никому не принесет покоя. Невысказанная ненависть будет следовать за ним по пятам, только он не будет понимать ее причину. В итоге, если относиться к нему как к монстру, он им и станет.       Теперь это обретало смысл.       Она видит ненависть, боится, защищается как умеет. Но то единственное, что ее защищает порождается бесконтрольным ужасом, который вредит окружающим, заставляя их ненавидеть ее еще сильнее.       Нинкены это поняли с первого взгляда.       Он едва разобрал через час и после нескольких атак.       Он и правда идиот.       Безумный взгляд ребенка продолжал метаться по коридору, а Цунаде вцепилась в его плечо уже потому, что перестала тратить чакру, и сопротивлялась напору только лишь силой воли. Краем глаза Хатаке заметил, что ее волосы явно стали на пару сантиметров короче. Видимо, началось разрушение наиболее слабых тканей организма.       Давление не ослабевало ни на секунду. Но Буллу все же удалось преодолеть последние полметра - теперь между ним и девочкой было не больше 10 сантиметров. Но прикоснуться без ее разрешения он не смел.       - Мерида, Булл стоит совсем рядом, просто подними руку. - Ухей уже задыхался. Шерсть на его передних лапах будто облезла, но не собиралась комьями как при линьке, а превращалась в пыль, оседающую на пол.       Жуткие глаза метались из стороны в сторону, не имеющие сил сфокусироваться на чем-либо. По щекам покатились первые слезы.       - Я не вижу вас! Я ничего не вижу… - тихие всхлипы.       Ухей уже едва мог шевелиться.       - Мы верим тебе, Мерида. Ты не хочешь делать нам больно. И мы не сделаем больно тебе.       Последнее, что успел увидеть Какаши Хатаке перед тем, как все произошло - изумленные зелено-красные глаза вдруг перестали метаться, а рот распахнулся.       А потом…       А потом мир просто включился. Не накатил волной, не проявился постепенно, как после техник Скрытого Тумана.       Как будто щелкнула кнопка.       Давление, как и писк в ушах, исчезли, как будто их не было. Тиканье настенных часов, возгласы медперсонала в соседних коридорах, запах крови, медикаментов и собачьей шерсти, белого цвета стены и грязно-коричневого - пол. Одним словом - все, что еще секунду назад не идентифицировалось как существующее, вернулось вдруг на свое место.       Какаши удивленно оглянулся по сторонам. Жизнь продолжила идти так, будто ничего секунду назад не угрожало целому больничному корпусу, здоровью сотни пациентов, нинкенам и ему с Цунаде.       Это была чисто выполненная отмена техники. Они не вырвались из-под ее давления - тогда фоновое беспокойство сохранялось бы. Девочка выключила “режим уничтожения” также, как до этого включила - не прилагая усилий, печатей, и видимых потоков чакры. По сложности - это техника ранга В, которую невозможно действенно применить, если у самого шиноби ранг не дотягивает до А - запугивание просто не сработает, если нет большого боевого и психологического опыта. Не говоря уж о том, чтобы расщеплять ткани живого организма.       Такой тяжести энергию он видел всего однажды - когда преследовал Орочимару и попал под его парализацию. Но тогда сила техники была в том, что действовала на сознание, не распыляясь на другие части тела. Здесь же все туловище будто находилось в мясорубке с тупыми ножами.       - Что..?       Какаши моргнул, оглядывая нинкенов и переводя взгляд на девочку.       - Детские голоса не должны звучать так надломлено. В мирное время детским голосам не обо что переломиться с таким треском и надрывом.       - Какаши, детские глаза не должны лихорадочно обшаривать любую местность, готовясь в любую секунду броситься петлять от преследования. В глазах у детей есть цветная радужка, а не один сплошной зрачок. - Обито говорил очень сдержанно, с нотками сочувствия. - Детские тела не должны напоминать скелеты, обтянутые разорванной кожей. Лица детей должны быть любопытными, плачущими, смеющимися, испуганными или озадаченными, но никак не смирившимися с оскорблениями, молящими о помощи или готовыми драться за жизнь. А ещё дети не должны сочиться абсолютно ядовитой энергетикой, которая буквально превращала капитана АНБУ и одну из Великой Тройки саннинов в бесполезные мешки с костями.       Дети, должны быть детьми. Либо становиться шиноби. Мерида не была шиноби. Но и ребенком тоже.       - Что ты сказал? - зрачок сузился, окровавленные глаза уперлись в одну точку - в глаза самого болтливого в стае нинкена.       У Какаши снова сперло дыхание - непонятно что еще она выкинет. Сейчас все держалось лишь на одном ответе Ухей.       - Я сказал, что мы защитим те..       - Нет! - девочка вскрикнула, замотала головой, отчего кровь из носа дождем разлетелась по полу. Нинкены и Цунаде вздрогнули, ожидая новую волну боли, которой, однако, не последовало. - Что ты сказал про меня?       Какаши нахмурился, прокручивая в голове все, что успел сказать ей нинкен. Неужели..?       До озадаченного Ухея, кажется тоже стало доходить:       - Я верю тебе... - Проговорил он медленно. - Я и Булл верим в то, что ты не хочешь никому из нас сделать больно и …       Но докончить мысль не успел. С громким криком девочка бросилась на нинкена.       Собаки подскочили на лапы, а Какаши рванул на перехват, но не успел.       Когда до него дошло, что ребенок всего лишь уткнулся и громко зарыдал в бинты на шее Ухея, здоровой рукой обвив при этом мускулистую черную лапу Булла, к горлу снова подступил мерзкий липкий комок. Захотелось никогда не видеть эту сцену.       Цунаде выдохнула так облегченно, что Хатаке с радостью перевел на нее тяжелый взгляд, пользуясь таким поводом.       - Вот о чем говорил тогда Джирайя. - Тихо сказала она. Какаши не дрогнул и промолчал. - Это ждет и его, если не показать, что бывает и другое отношение.       Пояснять было не нужно. Все в Конохе относились к наследию Четвертого также, как те двое.       Маска АНБУ не выдавала никаких эмоций ее носителя. Хотя и сам носитель справился с этим просто отлично.       Дверь в коридор открылась, вошла бригада из 5 человек. Видимо, они дождались, когда передряга завершится без их участия.       - Цунаде-сама, бригада номер 4 прибыла в полном... - командир случайно скосил глаза и увидел пациентку. Ужас на его молодом лице говорил весьма красноречиво, однако, тот явно был профессионалом, потому как быстро вернул себе самообладание, захлопнул рот и отвернулся. - В полном составе.       Другие четверо, среди которых была только одна девушка, по возрасту немного младше Хатаке, не смогли сделать и этого. Четыре пары глаз не отрывали горящих неприязнью взглядов от тощей спины, укрытой огненной копной кудрей.       Чутье подсказывало Какаши, что далеко уходить нельзя. Нинкены тоже насторожились. Ксо он сегодня вообще сможет расслабиться?       - Вы будете отдавать чакру.       - Хай. - Отозвался один только командир группы. Цунаде воззрилась на оставшихся словно волчица на охотников, угрожавших волчонку. - Возражения?       Члены бригады молчали, явно чувствуя себя рядом со капитаном АНБУ и своенравным саннином как между молотом и наковальней.       - Нет, Цунаде-химе. - Девушка ответила не по протоколу, но не выказывая больше ни единой эмоции. Цунаде поняла издевку.       - Любой вред, причиненный этому ребенку, я восприму как личную угрозу и оскорбление. Это понятно? - процедила сквозь зубы последняя из Сенджу.       На этот раз заминок не возникло. Пять “хай” разнеслось по пустому коридору. Пять “хай”, которым никто из присутствующих не поверил.

***

      Цунаде держала слово. Мерида запомнила это еще в прошлый раз, когда увидела эту удивительно красивую женщину три года назад. Рядом становилось тепло и хотелось прижаться к ней, даже когда та кричит.       Она нисколечко не изменилась за это время. Даже губы также недовольно поджимала. Но как и тогда говорила Мериде: “Ты голодная? Я по тебе вижу, что ты давно не ела данго”.       Мерида не знала что такое “данго”, но от этого вопроса почему-то всегда хотелось есть. На этот вопрос нужно было весело рассмеяться, потому что Цунаде нравилось, когда Мерида смеется - она тоже начинала улыбаться. А Мериде нравилось, когда Цунаде в хорошем настроении - тогда ее красивые глаза блистели, а светлые хвостики весело подскакивали.       Мерида вообще много чего не знала в свои 10 лет.       Например, она не знала кто такой “Хокаге”. Противные дед и старуха сказали, что если с ней заговорит этот “Хокаге”, то у Шикаку-сана будут большие неприятности. А Шикаку-сана нельзя подводить - он хороший человек. Иначе бы тогда он не помог ей в прошлый раз.       А еще дед и бабка сказали, что если она покажется Шикаку-сану на глаза, то его маленького сына Шикамару заберут в Корень. Что такое “Корень” Мерида тоже не знала, но зато знала, что детей нельзя забирать от мамы и папы. Потому что она бы не хотела, чтоб ее забрали от мамы и папы. Она не знала что такое - когда есть родители, но когда тайком подсматривала как Шикаку-сан гуляет с маленьким сыном по деревне, то где-то внутри становилось очень тепло и не хотелось отводить глаза.       Еще Мерида не знает почему ей нельзя разговаривать с шиноби. Ей сказали, что если ее увидит хоть один шиноби, то обязательно убьет, и тогда проблемы будут у всего клана Нара. Мерида долго не знала что такое “убить”, но уже три года как знает.       Правда, в это она тоже не верит - Шикаку-сан точно шиноби, и он не хочет ее убить. И человек по имени Какаши Хатаке тоже не хочет, а он тоже шиноби. Но только какой-то другой, со странной вертящейся штукой прямо в глазу. Она знает, что он сильнее Шикаку-сана. А еще Цунаде точно-точно не хочет ее убить - тогда она бы не отвечала на все ее вопросы и не лечила теплым светом. И не улыбалась бы, когда Мерида смеется.       Жалко, что она видит Цунаде так редко.. Наверное, Цунаде не может отрываться от важных дел, как и Шикаку-сан. А так хочется хотя бы иногда задать свои вопросы и именно чтобы ответили!       Какаши Хатаке сказал, что его собаки - это призывные животные и назвал “нинкенами”, а еще сказал, что они много чего могут. Может тогда она сможет задать им свои вопросы? Они наверное многое знают, раз такой сильный шиноби как Какаши Хатаке просит их помощи. А еще они такие добрые!       У Мериды хорошая память и острый слух. Она помнит все, что про нее говорили дед и бабка, и тот человек, и те, кто ее видел на улицах, и няни в ее старом приюте. Она все слышала, хотя они говорили тихо.       Еще у Мериды хороший нюх. Она знает какие листики и грибы может съесть, а какие нет, потому что от них она умрет. А умирать она пока не хочет, потому что слышала, как одного мальчика в деревне тоже называли плохими словами. Этому мальчику нужна ее защита - его часто били, а она находила, чтобы помочь подняться и убежать.       Иногда убежать у них не получалось, тогда она говорила ему, что знает прием ниндзя, который их спасет, но сработает он только когда Наруто убежит от нее далеко-далеко и закроет глаза. Он отказывался бросать ее одну, но один раз их избили так сильно, что Мерида не смогла даже подняться, чтобы прикрывать Наруто. В следующий раз он согласился, потому что у него все зажило очень быстро, а у нее нет.       Тогда она просто увела преследователей подальше от того места, куда убежал Наруто. Он не знал почему она потом долго не приходила с ним увидеться, а она тогда едва смогла до леса доползти и еще несколько месяцев хромала.       Еще Мерида знает, что вера других очень важна.       Шикаку-сан был первым, кто ей поверил, поэтому она и его тоже подвести не может. Поэтому она прячется от него в лесу, в том ужасном доме, в котором он ее когда-то нашел и спас. Потому что дед и бабка сказали, что там он ее не будет искать - там безопасно. Но Мерида знает, что это - тоже ложь. В том доме очень страшно, воняет, и когда она внутри, то кажется, будто ее опять будут держать тенями и снова сделают все тоже, что и тогда. Она говорит себе, что Шикаку-сан этого не допустит, и потому все-равно возвращается туда, чтобы не доставить ему проблем своим присутствием.       На второй этаж, где ей приказано находиться, нужно залезать через крышу. Там обрыв, но Мерида быстро перестает бояться упасть - она бы лучше всю жизнь просидела на этой неустойчивой крыше, чем хоть раз зашла под нее. Но дед и бабка говорят в какие дни ее ищет Шикаку-сан, а если она попадется, то маленький Шикамару попадет в “Корень”. И она вновь заходит в этот ужасный зловонный дом, и перед глазами опять стоит это ненавистное скалящееся лицо, а в ушах звон от криков и рвущейся плоти. Но это означает, что Шикамару спасен, и она не подводит Шикаку-сана.       Мерида многого не знает, но хорошо понимает, когда ей врут. Какаши Хатаке не врал ей, она поняла это сразу. Хотя очень-очень хотел. Хотя в его левом глазу есть какая-то странная вращающаяся штука, которую он хотел от нее скрыть. Но он сказал правду и пообещал, что ее не будут трогать. Она поверила.       Его нинкены поверили ей! Булл и Ухей ей поверили! Теперь их нельзя подвести. Ни за что на свете. Ей мало кто верит, поэтому она очень-очень ценит тех, кто оказал такую честь.       Но сейчас она должна использовать момент общения с Цунаде на максимум, иначе, если это вдруг последняя их встреча, она не сможет узнать ответы на свои вопросы. Потому что с Шикаку-саном разговаривать нельзя, а Какаши Хатаке ей не будет отвечать, она уверена. Нельзя будет даже попросить поговорить с собачками, ведь тогда она нарушит табу на разговор с незнакомцами.       - Цунаде, кто такие призывные животные? - она лежит на кровати, рядом с которой сиротливо ютится стая. Их “хозяин” куда-то исчез.       Мерида думает, что он пошел узнать как себя чувствует Наруто и запоминает задать ему этот вопрос. Ей все еще очень больно от того, что с Наруто она больше общаться не сможет - теперь дед с бабкой узнают, что она с ним разговаривала и обязательно запрут в том доме. От страха перед грядущим будущим на глаза наворачиваются слезы. Она отворачивает голову, чтобы Цунаде не увидела, но та все-равно замечает.       - Пожалуйста, говори, когда болит, ты же знаешь, ты - другая, я не могу видеть твои травмы. Я пойму, что делаю что-то неправильно только если ты будешь говорить о своем самочувствии. - Мерида кивает, но не говорит про руку, потому что больно ей совсем не из-за нее.       Почему-то очень хотелось вот так и остаться в этой палате, прижавшись к Цунаде, будто остального мира не существует. Но этого сделать тоже нельзя, поэтому она позволяет себе лишь аккуратно погладить по голове Булла, который с удовольствием подставил черную шерсть под ее здоровую руку.       За спиной Сенджу выстроились пять человек, положив руки друг другу на плечи. Мерида знает, что так они передают Цунаде чакру и ей ничего не грозит.       - Цунаде, так кто такие призывные животные?       - Это помощники ниндзя. Они бывают разными. С ними надо подписывать контракт своей кровью, тогда их можно призывать. - Цунаде немногословна, но отвечает понятно.       - А у тебя есть призывное животное?       - Слизни.       - А у всех ниндзя они есть?       - Нет, для этого нужны специальные тренировки.       - А я смогу подписать контракт?       - Ты же не ниндзя. - Цунаде не удивлена вопросом, но выглядит недовольной из-за того, что он такой легкий - все же девочка достаточно взрослая для этой логической цепочки.       - Но ты не говорила, что это обязательное условие! - Мерида хмурится. Нинкены виляют хвостами, потому что чувствуют, что Хатаке вернулся, только скрыл чакру и не показывается.       Цунаде усмехается, признавая свою неправоту. Девочка, для которой с таким трудом удается начать лечение, вдруг напрягается, а потом хмурится еще больше, поджимает губы и упирается глазами в точку в полуметре от двери, где никого нет.       Цунаде улыбается - Хатаке не знает, что у этого ребенка остро развита сенсорика, поэтому хочет погреть уши за дверью в палату, выведав что-то интересное.       - Цунаде, а кто такие “химе”?       - Это принцессы кланов. - Сенджу отвечает на автомате.       - А что такое “принцессы”?       Цунаде хмыкает. Ну слушай, Хатаке.       - Это наследницы кланов. Когда у главы клана первой рождается дочь, она будет наследовать клан, если только не решит выйти замуж за главу другого клана. Тогда она переходит в другой клан, либо кланы объединяются.       - Это правило распространяется и на мальчиков тоже? - Мерида озадачена новой информацией.       - Нет, мальчики не переходят в другие кланы. Только если их клан малочислен, а невеста из многочисленного. Большое всегда поглощает маленькое.       Мерида задумалась настолько, что даже не заметила, как перестала задавать вопросы. Но тратить время на размышления сейчас было нельзя - у нее еще будет время осмыслить и переварить сказанное. Сейчас главное - выжать из Цунаде как можно больше информации об окружающем мире.       - Цунаде, а кто придумывает правила?       - … - та теряется настолько, что даже нинкены ехидно переводят на Сенджу взгляд. План по доставанию Хатаке детской болтовней мигом вылетает из головы. - Обычно таким правилам много лет, и они выработаны из-за того, что сильный побеждал слабого, навязывая свои условия.       - То есть, - осторожно начинает девочка. Цунаде не нравится, когда она осторожничает. - Эти правила действуют уже давно?       - Хм. - Теперь Цунаде не нравится и этот разговор.       За спиной стоит пятеро свидетелей, которых она предпочла бы убрать из палаты - их чакра становится не такой мирной, а для Мериды суеверный страх перед наличием собственного мнения у “потенциально опасного" ребенка сейчас опасен как никогда, ведь если к искалеченной руке притронется враждебная чакра, то с особенностью ее организма Цунаде просто не сможет исправить сделанного.       - Значит ее обязательно, что эти правила - правильные? А есть полезные правила?       Цунаде в мгновение распознает комок яркой негативной энергии, что подползает ко второму с конца колонны медику. Последней стоит девчонка из клана Нара. Нужно срочно прекращать операцию.       - Есть и огромное множество. Прервемся.       Цунаде рубит ответ, гасит чакру, успевая поймать неприятный комок пальцами и хватает горе-медика за шкирку, выволакивая в коридор. Нинкены вскочили с насиженных мест и окружили озадаченную девочку. Оставшиеся члены бригады виновато отступили к противоположной стене. В коридоре, прислонившись к стене, как и ожидалось, стоит Хатаке - значит, концерт будет со зрителем, который наконец сможет утолить свое любопытство.       Не обращая внимание на сопротивление Нара, Цунаде перехватывает ее локоть одной рукой, а вторую всаживает в солнечное сплетение, едва добавив чакры к тому негативному сгустком, что держала в ладони.       Девчонка рвано выдыхает и отлетает в противоположную стену, где оставляет кучу трещин на белоснежном кафеле, отхаркивается кровью и рвотой, а после чего сползает на пол.       - Правда неприятно, когда твои гнилые мыслишки возвращаются на место? - Голос Цунаде больше похож на рычание.       - Ты ее пожалела. - Хмыкает про себя Хатаке, но озвучивает другое. - Сколько еще времени нужно?       - Свободен до утра. - Цунаде не отрывает взгляд от медика, которая нашла в себе силы подняться и хромая поплелась в ординаторскую. - Можешь развлекаться.       Хатаке хмыкает еще раз, но уже так, чтобы Цунаде слышала. - А рот открыть и нормально поблагодарить, что, переломишься? - Пошел к черту, Обито.       Цунаде возвращается в палату, где дает медикам час на восстановление и поиск нового члена бригады, а после целиком обращает внимание на девочку, которая, правда, больше не частит вопросами. Она вообще сейчас ни на что не реагирует, но по сведенным бровям и сжатым губам Хатаке понимает, что тот час перерыва, который был выделен Цунаде для медиков, будет не самым легким для их сложной пациентки.       Вышедшие из палаты врачи выглядят слишком сдержанными, чтобы надеяться на их болтливость в перерыве.       Надо ускориться.       Девушка из клана Нара, с трудом восстановив пробитый кишечник, волочилась из больницы, где ей только что ясно дали понять как работать НЕ нужно.       Свой всплеск ненависти нельзя было оправдывать. Ирьенин безлик и пациент всегда в приоритете, будь он хоть каннибалом.       Но откуда это маленькое отродье вообще тут взялось? Родители божились, что мстить за смерть брата ей некому - убийца уничтожен при захвате, однако, какого черта?! Это была она! Ее КИ фонило так, что младенцев в соседнем крыле едва не разорвало! И Цунаде примчалась к ней как ошпаренная!       Ксо! Нельзя!       Она остановилась и, привалившись к забору, стала ждать, когда приступ ярости уступит место смирению.       Но у кое-кого были другие планы.       Парень в маске АНБУ угадывался по всклокоченным серебристым волосам, которые можно было легко спутать в сединой, если не знать о Конохе чуть больше.       - Узнаешь меня? - он явно имел в виду свою личность, а не то короткое знакомство в палате.       - В Деревне бытовало поверье, что детям в клане Хатаке по крови передается боевой опыт предков, отчего они рождаются сразу седыми.       Она знала, что за ней пойдут, но то, что тут именно Копирующий, можно было списать на ее личную удачливость. В дела клана он сунуться не сможет - это карается законом, но что ему помешает сделать это так, чтобы она потом и не вспомнила ничего?       - Тогда ты понимаешь. - Его тон не был дружелюбен, но он явно пришел с каким-то предложением. - У тебя два варианта: сама и будешь помнить, либо нет.       - Клан Нара устойчив к любого вида гендзюцу настолько, что даже красная игрушка не поможет. Но у тебя приказ, поэтому нет смысла сопротивляться. - Он вздернул бровь, но под маской она, конечно, этого не увидела. - Только прибери за собой, не хочу проблем.       Нара остаются верны себе. Она хочет высказаться, но так, чтобы не заподозрили ее причастность. Спасибо, Цунаде, отличный экземпляр.       - Как пожелаешь.       Провалы в чужую память с помощью неродного шарингана были делом неприятным, но он явно наткнулся на что-то стоящее внимания, когда решил провести свой вечер в наблюдении за Наруто Узумаки.       Хатаке едва сдержал обреченный вздох.       И чего ему не сиделось? Девчонка сама дотащила пацана к лекарю, до нее самой ему и дела-то не было, пока она КИ не врубила на полную катушку. Может не стоило вмешиваться? Хоть ума бы набралась и в пекло не лезла в следующий раз. Тем более разговор со старейшиной клана Нара так просто не провернешь - нужна санкция Хокаге.       - Если бы тебя там не было, для нее не существовало бы призрачного “следующего раза”. - Обито говорил на редкость сухо. - Я отдал тебе глаз не для того, чтобы наблюдать как ты бесконечно елозишь у моей могилы и жалеешь себя.       Неприятная правда.       - Знаешь, Какаши, не знаю что она там натворила в таком возрасте, но вы похожи даже больше чем ты думаешь. Я чувствую в ней стремление защищать то, что дорого. Кроме того, не пытайся врать сам себе - она заинтересовала тебя до того, как ты попал под технику. - Голос друга смягчился. - Ты ее должник.       Хатаке едва не закатил глаза от нежелания признавать правоту друга. Через силу вынырнув из собственных мыслей, он прикрыл правый глаз и заглянул левым в абсолютно черные небольшие глаза девушки из клана Нара.       Картинка была надтреснута, будто смятая фотография. По всей видимости это был тот самый барьер психики Нара, который удерживал любых гостей от проникновения в сознание - Какаши мало того, что не мог погрузиться в происходящее, незримо присутствуя там, как это было обычно, но и прилагал немалые усилия, чтобы вообще хоть что-то разглядеть. Шаринган начинало неприятно саднить.       Выныривая из чужого сознания, Какаши подчищает весь разговор и возвращается в палату.

***

      Девочка молчит, как воды в рот набрала, нинкены озадаченно поглядывают на нее. Цунаде продолжает лечение. На этот раз в районе грудной клетки.       - Как продвигается? - внимательный взгляд Цунаде коротко мажет по нему и снова устремляется взгляд на девочку.       - Пять ребер сломано, в двух местах задето легкое.       Хатаке хмурится. С каждой минутой девчонка начинает казаться ему все более и более хрупкой игрушкой. Нинкены прижимают уши и понуро опускают головы.       - Из-за транспортировки? - Цунаде поднимает на него усталые глаза.       - И да, и нет. Хрупкие кости, но ты не мог этого знать. Кроме того, удар явно пришелся со спины. Не доставь ты ее ко мне, не выдержала бы и до утра.        В памяти всплывает момент, когда гражданский отшвырнул ее от себя прямо в кирпичную кладку. Обито опять оказался прав - она не дожила бы до утра, не встреть его.       - Когда закончишь она сможет двигаться самостоятельно? - девочка впервые за весь разговор оживает и поднимает на Цунаде взгляд.       Ее глаза уже вылечены, поэтому крови в них нет, как и на лице. Сейчас перед ним находился обычный ребенок, явно старше чем он предполагал, но, увидев ее внешний вид в прошлом, сейчас он понимал первую реакцию Цунаде.       За несколько лет девочка страшно исхудала. В воспоминаниях у нее не было режуще-острых черт лица и фиолетовых теней под глазами, руки и ноги не походили на веточки, а волосы не представляли собой комок спутанной ржавой проволоки. Лицо было с таким же тонким подбородком и высокими скулами, но гораздо круглее, а рыжие кудряшки были убраны в растрепанные длинные косы.       Девочка в тех воспоминаниях также лежала на кушетке, заливая ее кровью, но занимала примерно в два раза больше места, чем ее иссушенная версия из настоящего.       Цунаде качает головой в ответ на его вопрос.       В зеленых глазах опять страх. Тихий голос:       - Когда я смогу уйти? - Хатаке хмурится. И куда ты собралась?       - У тебя переломана треть костей, сотрясение и сильное истощение. - Девочка мотает головой.       - Цунаде, ты не понимаешь - нельзя, чтобы я тут была. - Хатаке слышит, как у Сенджу скрипят зубы, но не понимает почему та не спрашивает напрямую.       - Я не дам тебе уйти пока не вылечу. Тебе повезло, что АНБУ был поблизости и доставил сюда.       Девочка не отвечает, смотрит в пол. Хатаке, также как и Цунаде, мрачно подтверждают свои мысли - она сбежит. Значит, ему надо торопиться, пока она в таком состоянии и не сможет попробовать.       Хатаке, не говоря ни слова, выходит за дверь и направляется в резиденцию Хокаге. Время еще позволяет.       Сандайме выслушал его доклад с абсолютно нечитаемым лицом, которое нацепил в тот момент, когда Какаши Хатаке попросил о конфиденциальном разговоре.       В клубах табачного дыма, как и несколько часов назад, с приклоненным коленом, Хатаке озвучил все то, что успел узнать.       - Шикаку и старейшины клана. Всех в палату через 10 минут.       - Хай.       Оставшись один, Хирузен позволяет себе углубиться в воспоминания, сомкнув руки в замок.       Когда три года назад молодой Шикаку Нара взял на себя и клан полную ответственность за произошедшее, он предупреждал его о риске, который несут ее способности.       Шикаку не дал повода усомниться в себе, однако, старейшины Нара были против - то, что на весь клан повесили ответственность за “проделки” одной паршивой овцы, казалось им оскорбительным. Но только вступивший на пост главы клана Шикаку надавил, чем вызвал уважение Сарутоби.       Шикаку скорее всего и не догадывался о происходящем - три года назад он не спускал девочку с рук до самого госпиталя и потом внимательно следил за тем, чтобы к ней прикасалась одна лишь Цуна. Для него это было несвойственно, что только подтверждало - по его воле такого бы не произошло.       Каким же образом этого гения обвели вокруг пальца?       Несмотря на свои годы и положение, Хирузен Сарутоби не мог позволить себе опаздывать - Какаши еще не привел Нара, и он мог сам поговорить с девочкой.

***

      Однако, та явно не разделяла его мнение.       Первая реакция была понятна. Шок - не к каждому пациенту в палату заходит пообщаться Хокаге. Тем более уже во второй раз. Но не каждый пациент в ужасе начинает биться в руках Цунаде, когда видит первого шиноби Деревни.       Она засекла его присутствие сразу, как Хирузен появился в госпитале. Истерический детский крик и возмущенный вопль Цунаде: “Он тебя не тронет”, отлично возвестили об этом половину госпиталя. Он знал много хороших сенсоров, и эта девочка определенно была в их числе. Интересно, что же из нее получится в будущем, если она уже сейчас способна на такие вещи?       Но он не успел войти в палату, когда появился Какаши с тремя людьми, один из которых выглядел так, будто Хатаке пропустил через него несколько зарядов молнии. Бледный, с дрожащими от злости руками и тенями под круглыми от бешенства глазами, Шикаку Нара впился глазами в дверь, за которой Цунаде всеми силами пыталась удержать потенциально опасного изломанного ребенка, крик которой уже начинал звенеть в ушах - сенсорика оповестила ее и об этих гостях.       Поодаль от него стояли двое старейшин Нара - Иошинори и Атсуко были одними из самых уважаемых личностей среди старейшин Деревни. Ни один не вторая не являлись членами главной ветви, но возраст и боевой опыт были отличной рекомендацией.       Абсолютно спокойные, они даже не пытались делать вид, что не понимают причины своего нахождения здесь. Теперь понятно кто обвел Шикаку вокруг пальца.       - Хокаге-сама. - Глубокий поклон, четкое соблюдение протокола.       Хирузен не изменился в лице. Какие же у вас были цели?       Однако, удивил его никто иной, как капитан АНБУ, его правая рука - Хатаке Какаши.       - Хокаге-сама, прошу вас, разрешите сначала мне зайти к ней. Мною было дано обещание обеспечить ее безопасность и неприкосновенность.       Иошинори Нара едва слышно хмыкнул.       - У тебя полторы минуты. - Лица старейшин Нара не дрогнули, однако Сандайме удалось уловить, как сузились зрачки в черных глазах Атсуко. Видимо, вы были уверены в своей правоте.       Какаши переместился в палату шуншином не случайно - если девчонка в приоткрытой двери заметила бы всех гостей, то даже Цунаде не хватило бы силы ее удержать. Она и так уже поняла слишком многое.       В палате стоял полный хаос - бригада медиков буквально вжалась в стену, явно мечтая выйти из опасной зоны, а нинкены забились в угол, стараясь не высовываться. На них было не похоже.       - Цунаде. - вкрадчивый голос Обито заставил его напрячься.       Перед его глазами принцесса клана основателей, вся в крови, по запаху ее собственной, с активированной меткой на лбу, отчаянно тряслась в приступе фобии, но крепко держала в объятиях вырывающегося ребенка, которая с криком выпускала режущие потоки энергии. Радиус поражения был буквально в метр, но потихоньку начинал расти - кровать, которая стояла в метре от девочки жалостно заскрипела - металлические ножки явно не готовы были к таким испытаниям.       - Я не дам им ничего с тобой сделать. Ты в безопасности. Я никого к тебе не подпущу. - Цунаде твердила это тихо и спокойно, но девочка только мотала головой и извивалась всем телом. Глаза опять не фокусировались, а от боли окончательно потерялась ориентация в пространстве.       - Сейчас же отойди от нее, иначе я оттащу тебя силой. - От холодного тона Какаши нинкены заскулили - он был так строг с врагами, но не с товарищами.       - Попробуй. - Цунаде не двинулась, только усмехнулась. - Каким идиотом надо было быть, чтобы припереть всех сюда?       - У меня осталось меньше минуты, и они зайдут. Тогда даже твой живой щит не поможет.       Еще две секунды Цунаде обдумывала его слова, а потом разжала объятия, встала и сделала шаг назад. Одежда висела на ней лохмотьями.       Девочка, получив свободу, перестала кричать, нетвердо встала на ноги, и, придерживая левый висок здоровой рукой, устремилась к окну, в котором зазвенело и пошло трещинами стекло.       Пытаешься разрезать стекло также, как до этого своего ирьенина?       - Если ты сейчас уйдешь, то подведешь тех, кто тебе поверил.       Голос Какаши был холоден. Доводить дело до открытого противостояния, когда вокруг столько потенциальных жертв, совсем не хотелось. И надо было Сарутоби ринуться в больницу вперед него?       - Нет. - Голос детский, но какой металл. - Подведу, если останусь. Я говорила тебе, что мне нельзя покидать лес.       Она пошатнулась, но не повернулась к нему лицом, продолжая совершенно осмысленно давить на окно. По штукатурке поползли трещины.       - Я сказал, что отведу тебя к Хокаге. Я здесь для твоей защиты, но сейчас в защите нуждаются люди вокруг тебя. Я все еще могу тебя обезвредить, но держу свое слово. Ты поступаешь против договоренности.       - Я не могу спасти всех. - Она вдруг повернулась к нему. Лицо выражало крайнюю степень решимости, но вместе с тем и отчаяние, с которым она пыталась ему что-то донести. - Всех - нет. Но некоторых - смогу. Если для этого будет необходимо остаться на всю жизнь в лесу - хорошо. Если меня опять запрут в том доме и будут делать что и тогда - ладно. Это не важно. Важно спасти тех, кого я могу спасти.       - Хорошие слова, Мерида.       С этого момента Хатаке Какаши утратил свой призрачный контроль над ситуацией - Сандайме зашел секунда в секунду, как только истекло отведенное время. Больше он не мог сделать абсолютно ничего.       Нара стояли за ним. Шикаку смотрел на то, во что превратилась эта девочка за те три года, когда он шел на поводу у старейшин, отдав им на обучение ребенка, над которым три года назад издевался представитель его клана.       Результаты этого обучения были поистине впечатляющие - психическая нестабильность, полное неумение контролировать свою страшную силу и анорексия.       - Даже одеть нормально не могли. Она росла как дикий зверек, сама искала себе пропитание. Они запирали ее в доме, откуда я вытащил ее три года назад, не давая психологической травме забыться. Судя по ее реакции, запугивали встречей со мной и Сандайме. Что они использовали в качестве разменной монеты? Ее жизнь? Нет, она говорила о том, что должна кого-то спасти. Кого? меня самого? Цунаде? - В голове Шукаку всплыл последний разговор с девочкой три года назад.       Она лежала в палате после манипуляций Цунаде, которой чудом удалось уберечь ее от полной парализации тела.       - Шикаку-сан, вы очень умный, я вижу, можно я буду задавать вам вопросы? - Он посмотрел на нее слегка удивленно, потому что не привык к такой прямолинейности. В клане ребята росли молчаливыми и сдержанными.       Что ж, детская любознательность - то, через что ему скоро придется проходить со своим сыном. Он кивнул, постаравшись сделать лицо подобрее.       - Кто такие ирьенины?       - Это ниндзя-медики. Как Цунаде.       - А почему не все ниндзя могут быть ирьенинами?       Хорошая девочка. Умная.       - Нужен редкий контроль чакры и отличная память, мало кто подходит для этого.       - У вас должна быть хорошая память и ваша техника должна требовать высокого контроля чакры. Почему вы не медик?       Аналитические способности на высоте. Ты видела мою технику единственный раз, когда мы вытаскивали тебя и уже поняла?.. Или же тот ублюдок держал тебя...?       - Меня не интересовала медицина. Но ты права, техника Нара требует хорошего контроля чакры. Может когда нибудь эти заинтересуется мой сын. Хотя будет обидно, обычно Нара - советники при Хокаге, военные стратеги, а не ирьенины в госпитале. - Он задумчиво почесал подбородок, вспоминая мордашку двухлетнего Шикамару, который уже проявлял явный интерес к сёги.       - Расскажите, пожалуйста, о сыне. - Девочка отвела глаза, пытаясь скрыть замешательство.       Шикаку беззлобно усмехнулся. Пытаешься представить себя на его месте?       - Он еще очень маленький, ему только исполнилось два года. Но мне кажется, будто он растет очень быстро. - Еще одна добрая усмешка. Девочка повернулась, с интересом впитывая каждое его слово. - Он постоянно о чем-то думает, и может попытаться выбить у меня сигарету, когда я курю рядом с ним. А еще всегда наблюдает как я играю в сёги. Мне кажется, вы подружитесь, когда он подрастет.       Мерида не сводила с него внимательный взгляд зеленых глаз, явно приходя для себя к какому-то выводу.       В тот день она больше ничего так и не спросила.       Не могла же ты пытаться защитить Шикамару от того, о чем не знаю я сам?       Ужас, написанный на ее лице, когда она увидела присутствующих, подтвердил его опасения.       Это ты и делала.       - Мерида… - голос дрогнул. Шикаку прошел войну, но сейчас голос дрогнул. Старейшины Нара хмыкнули. Бешенство накатило так сильно, что он сжал кулаки. Стекло в окне захрустело со страшной громкостью. Девочка зажмурилась, мотая лохматой головой.       Сандайме нахмурился.       - Не следует ломать то, что ты не в силах восстановить. - Его голос был спокоен.       - Я пытаюсь! - Ее голос был тихим и с истерическими нотками. Она порывисто схватилась здоровой рукой за висок. - У меня не получается, но я пытаюсь!       Хатаке переводил внимательный взгляд на каждого из присутствующих.       - Какаши рассказал мне как вы познакомились и о том, что ты сделала для Наруто. Это заслуживает похвалы.       Она не ответила. Окно продолжало трещать под ее едва сдерживаемым напором.       - Видимо, то, что она делала раньше - только цветочки! Ограждая людей от удара, она направляет поток в одну сторону, что повышает концентрацию чакры. Поразительная сила! - Обито был в восторге. - Если она будет атаковать Хокаге, у тебя будет пара мгновений, чтобы закрыть его. С такого расстояния она прошьет нас в решето, может и до него дотянуться. Надо успеть поставить барьер.       Мерида молчала, судорожно пытаясь сконцентрироваться на одной точке. Старейшины Нара смотрели на нее свысока, Цунаде нахмуренно и напряженно, Хокаге внимательно, но беззлобно. А Какаши Хатаке явно ей не доверял. Все правильно, Какаши-сан, вы и не сказали, что верите мне. Так сказали ваши собачки.       Усилием воли она заставила себя поднять дрожащие от напряжение и эмоций глаза на человека, к которому больше всего хотела сейчас кинуться на шею и разрыдаться.       - Шикаку-сан... Простите меня, Шикаку-сан! - Шикаку сглотнул. Боясь, что сейчас начнет плакать и не свяжет и пары слов, она затараторила. - Пожалуйста, послушайте, вы верите мне, я знаю! Вы должны защитить Шикамару! Пожалуйста, Шикаку-сан, я.. Я не смогла..!       Дыхание сбилось, слезы застилали ей глаза. Казалось, мир рухнул ей на плечи, и она не могла сделать абсолютно ничего. Она подвела всех. И Шикаку-сана. И маленького Шикамару. И Цунаде. И Наруто. И даже собачек-нинкенов. Она снова одна.       Значит, тот человек был прав, когда мучал ее. Значит, она заслужила это.       Хриплые рыдания и паническая атака давили детскую изломанную грудь, и от отчаяния она, пытаясь привести себя в чувство, по привычке укусила себя за правую руку, позабыв о том, в каком она состоянии. Ошеломляющая физическая боль перекрыла душевную. Ее дернуло, в глазах потемнело.       - Мерида! - Крик Цунаде дошел будто издалека.       Наверное, она стала терять сознание, потому что ощутила коленями что-то твердое и холодное. Но удара головой не последовало.       Только звон в ушах.       Зрение возвращалось постепенно. Запахи настигли быстрее. Собаки.       Она открыла глаза.       Третий внимательно наблюдал за ней, пока Шикаку придерживал ее злосчастную руку, Цунаде лечила ее чакрой, а Какаши Хатаке стоял за спиной между ней и стеной. Нинкены поймали ее под руки и крепко прижимались теплыми боками.       Нара смотрели пустым взглядом, который мог означать только одно:Ты только разрушаешь.       Голова опустилась, ее снова затрясло. Нинкены заскулили, не зная как помочь.       Лицо Третьего Хокаге потемнело. Три года запугиваний?       Все в палате вновь напряглись. И ведь самым идиотские было то, что никто из присутствующих никак не мог изменить ситуацию.       Шукаку, стоявший перед девочкой на коленях, медленно выдохнул.       - Посмотри на меня, Мерида. - Спокойный голос, не выдающий его злости. - Ты должна посмотреть на меня.       Девочка упрямо помотала головой, на пол закапали слезы.       Нинкены придвинулись к ней поближе.       - Мерида.       - Нет.       - Мерида.       - Я не могу..       - Мерида.       - Немедленно подними глаза, девчонка! - Атсуко впервые подала голос. Третий, мрачнея с каждой секундой, заметил злость, с которой каждый взглянул на старейшин Нара, и ужас, с которым девочка немедленно вздернула заплаканное лицо. По полу вилась тонкая тень, которая связывала Йошинори и Мериду. Принуждение тенью.       Обращаться с ребенком как с животным в Конохе, где король всегда на первом месте. Первый, как бы поступили сейчас вы?       Лицо Шикаку приобрело зеленоватый оттенок.       - Не применять клановые техники к этому ребенку! - старейшины не выглядели удивленными, когда глава клана рявкнул это, однако, когда Цунаде внезапно оказалась рядом, приподнимая обоих стариков за грудки на обе вытянутые руки, явно опешили. - Эта девочка стоит тысячи таких как вы, поэтому не вздумайте чувствовать какое-либо превосходство над ней.       Мерида вырвавшаяся из техники, что пару лет назад служила ее цепью, отшатнулась и ткнулась спиной в ноги Хатаке, что не двинулся с места. Шикаку-сан осторожно придерживал больную руку, не выпуская ее ни на секунду. Тихий рык Булла привел его в себя.       - Мерида, пожалуйста, посмотри на меня.       - Шикаку-сан, я подвела вас всех. Вы поверили мне когда-то, но я не смогла спасти Шикамару. Пожалуйста, Шикаку-сан. Он такой маленький, вы же так его любите, я помню. Спасите его, Шикаку-сан.       На лице главного стратега Конохи желваки заходили ходуном. Быть всегда правым в своих выводах - далеко не так приятно как может показаться. Они шантажировали ее с помощью его сына, запугивали и испытывали клановыми техника ми. Клан решил принести ее в жертву Конохе. В обход его главы.       - От чего ты защищала Шикамару, Мерида?       - Заткнись, глупая девчонка! Хочешь, чтобы весь клан потом расплачивался за твою болтовню?! - Йошинори, несмотря на взбешенную Цунаде, подвесившую его на полметра над землей, был готов бороться до конца.       Стая нинкенов медленно переместилась поближе к девочке.       В ту же секунду на руку, которую Цуна направляла в стену, намереваясь проломить ее старческим телом, легла трость.       Человек, которому всегда были не рады, спокойно прошел в палату в сопровождении двух АНБУ-НЕ. Цунаде разжала пальцы и брезгливо скинула с себя палку. Старики мешками рухнули на пол.       Хирузен, ждавший его появления с самого прихода Какаши, решил говорить прямо.       - Я так понимаю, ты, Шимура, отчаянно желал получить в Корень двух весьма одаренных детей, мастерски манипулируя через глав клана Нара этой девочкой.       Мерида ужасе вжалась в колени Хатаке, нинкены которого сразу показали зубы и сомкнули ряды перед ребенком. Шикаку выпрямился во весь рост, выстраивая стратегию.       Какаши почувствовал его приход. Еще в голове девчонки Нара заметил его манипуляции ее памятью, усиленно подогретой для того, чтобы к этому ребенку ненависть бушевала как ненормальная.       Но сказать об этом - означало подставить и себя и Хокаге, так как он действовал без его санкции.       - Долг каждого клана отдавать бойцов на защиту родной деревни. Тебе ли это не знать, Хирузен.       - Девочка стала разменной монетой в твоих манипуляциях.       - Одна пешка против целого короля.       Сарутоби нахмурился. Хочешь с ее помощью контролировать джинчурики?       - Это в любом случае было недопустимо. - Данзо промолчал. Эти мелочи мало его волновали.       Ногу Какаши пробила дрожь. Мерида будто просочиться сквозь него пыталась.       - Теперь, когда вы удостоверились в том, что девчонка опасна, вы понимаете, что единственный, кто справится с ее способностями и сможет воспитать - я.       Хатаке хмыкнул. Данзо на секунду задержал на нем взгляд, но продолжил:       - Коноха сейчас нуждается в таком бойце как она - это идеальный массовик, который может в нужный момент остановить любую атаку. И изнутри тоже.       Хатаке почти передернуло - вот чем вызваны ее реакции. - Данзо превратил ее жизнь в полосу препятствий, как когда-то сделал с Тензо. Он растил из нее лучшую охранную систему, которая бы подавила своей КИ любого. Ее психическая нестабильность была на руку ему одному - не доверяя себе, она бы слушалась приказов, так как иначе ее бы сожрало чувство вины. А ее силы были вполне способны держать джинчурики в подчинении Данзо. - проговорил Обито. - Кажется, я знаю как вернуть ей долг, дружище.       - Жаль, что вы опоздали, Данзо-сама.       Все в палате повернулись к нему. Девочка не отрывала от Данзо глаз, но перестала дрожать.       Мерида определенно что-то чувствовала от всей правой стороны его тела. Как будто там что-то перекатывалось и вертелось. Она не могла отделаться от мысли, что на нее смотрит гораздо больше человек, чем находится в палате, но вся опасность исходила только от него одного.       За ее спиной Хатаке Какаши не отрывал свой взгляд от Сандайме.       - Я беру ее к себе в ученики. Как вы и хотели, Хокаге-сама.       Даже Хирузен не смог сдержать улыбки. Девочка, правда, его радости не разделила. Ошарашенная услышанным, она на секунду забыла про Данзо и попыталась отползти и от Какаши и от нинкенов, что не укрылось ни от кого.       Хатаке мысленно чертыхнулся.       Данзо хмыкнул.       - Твои попытки держать девочку у себя в руках, Хирузен, просто смешны. Было бы небезопасно опять оставлять этого ребенка в такой близости к молодому мужчине после всего пережитого.       Такой пощечины Какаши не ждал.       - О чем это ты, Шимура? - вдруг прервал его Хокаге. Голос стал угрожающим. Он тоже не ожидал такого грязного хода.       А ребенок в углу комнаты снова впадал в состояние ужаса - воспоминания накатывали с такой силой, что ослабевший разум не мог сопротивляться. Какаши первым почувствовал как волна КИ стремительно накрывает окружающее пространство.       - Я же говорил. - Хмыкнул Данзо. - Она боится его. Я единственный, кто..       - Не смейте решать что для меня безопасно, а что нет, будто знаете меня. - Холодный голос Мериды остановил, казалось, малейшее колебание воздуха в палате. Непонятно откуда взяв силы и смелость, она встала на ноги и теперь волком смотрела на старика в бинтах.       Данзо действительно прекрасно сопротивлялся ее способностям. Не шелохнувшись, делая вид, что не видит как перекосило окружающих, он смотрел ей в глаза с абсолютным спокойствием.       - Я внимательно изучал тебя, девочка. У тебя нет фамилии. Тебе 10 лет, и до 7 ты не проявляла способностей, пока тебя не выкрал один из работников интерната. Он полторы недели держал тебя в лесах Нара в сковывающей технике клана, насилуя и пытая. Когда отряд АНБУ и Шикаку Нара нашли тебя, твои способности уже вырвались из под контроля, и ты разорвала Райко Нара вклочья. Это главное.       Хатаке краем глаза заметил, как распахнулись глаза у все еще находившейся в палате бригады ирьенинов. Видимо, этого в деревне никто не знал, и все считали, что девчонка просто набросилась на честного человека.       Шикаку сжал кулаки.       Хорошая манипуляция информацией. Вот почему Цунаде так тряслась за нее - в воспоминаниях на девочке живого места не было, и она сознательно скрыла факт изнасилования, чтобы оставить ей шанс на спокойную жизнь и будущую семью. - В его голове быстро строилась картинка. - Данзо сейчас идет ва банк - видит, что девочка обросла знакомствами и пытается вырвать свою игрушку обратно, ссылаясь на ее неуравновешенность. А без эмоционального всплеска девочка силу не проявит.       Но додумать то, каким будет следующий ход, он не успел. Его отвлек смешок девочки, что сейчас смерила главного интригана Конохи спокойным насмешливым взглядом.       Хатаке косо взглянул на ребенка, который, казалось, только что повзрослел лет на 5. Никакой дрожи в теле и страха на лице. Ни грамма слез. Если бы он не видел там, в лесу, то никогда бы не поверил что этот ребенок и тот - один и тот же человек.       Если ты уже поняла что происходит, то действительно скрываешь в себе колоссальный потенциал.       Чета Нара смотрела на девочку с нескрываемой ненавистью, Данзо перевел на нее холодный взгляд, даже нинкены казалось затаили дыхание и только Третий Хокаге не изменился в лице. Правда ровно до того момента, пока девочка не открыла рот.       - Главное? Вы считаете, что это во мне - главное? - Лицо перекосила безумная улыбка. - Господин Хокаге, на данный момент, я не могу быть полезной для вас по объективным причина. - Она набрала в грудь побольше воздуха и посмотрела в глаза Сарутоби. - Однако, я имею наглость просить вас дать мне время на подготовку, а после прошу принять к себе на службу.       Казалось, что она снова пытается придушить всех энергетикой, однако, ситуация была куда проще - в палате воцарилась звенящая тишина а воздух, от шквала невысказанных эмоций, накалился до предела. Казалось, было слышно, как губы Цунаде ползут вверх в ухмылке.       В этот момент Какаши едва не подвела вся его выдержка - голос Обито заорал в голове с такой силой, что будь он сейчас рядом, барабанные перепонки оказались бы под угрозой.       - Вот это девчонка! Ксо! Это же просто невероятно! Десятилетка только что нагнула Шимуру Данзо! Нет, ну ты это видел, Какаши?!       Сандайме пришел в себя первый. Усмехнувшись, он выпустил изо рта облако дыма.       - Как видишь, Шимура, вопрос решился. Какаши, у тебя есть 3 года. - Он помолчал и уже сухо добавил. - Шикаку, думаю, нам есть что обсудить.       Глава клана Нара перевел внимательный взгляд на девочку, но увидев ее преображение, перевел взгляд на Хатаке и кивнул ему.       - Хай.       С этими словами Хокаге и все Нара растворились в воздухе.       Мерида и Цунаде продолжали сверлить глазами Данзо, который, задержав нечитаемый взгляд на девочке, сделал знак своим людям, и они вышли за дверь.       Это не конец.       Какаши хотел было сказать что-то о планируемых тренировках, о которых уже успел задуматься, однако, его нинкены с громким радостным лаем бросились на девочку. Он машинально поддержал ее за плечи, когда те, врезавшись, опрокинули ее на него, продолжавшего стоять за ее спиной. Девочка, слабо улыбаясь, не в силах даже поднять руку, чтобы погладить нинкенов, прошептала:       - Спасибо вам.       И тихо осела в его руках. Ухей был прав - она весит даже меньше чем Паккун.       Цунаде закатила глаза, жестом разогнала стаю, приказала Хатаке переложить ее на постель и вновь принялась за лечение. Ирьенины, не говоря ни слова, выстроились за ее спиной, виновато поглядывая друг на друга.       Какаши же, глядя в уставшее детское лицо, вдруг почувствовал, что прожил, наверное, самый длинный день за все эти три года. - Ох и намучаемся же мы с ней, Какаши. - Да, Обито. Ты чертовски прав.
Примечания:
Буду рада видеть ваши отзывы по персонажам и сюжету:)
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты