Лёгкие деньги

Слэш
NC-17
В процессе
1
автор
Размер:
планируется Миди, написана 21 страница, 5 частей
Описание:
Телефонный звонок раздался без пяти одиннадцать, когда я уже собрался уходить. Если бы он прозвенел чуть позже, я вполне мог бы не обращать на него внимание, но до закрытия еще оставалось пять минут и приходилось отвечать...
Посвящение:
для моих читателей❤
Примечания автора:
Вдохновившись "Легкие деньги" Чейз Джеймс Хэдли, я решила написать такой же фф. Надеюсь вам понравится...
Вообще я планирую написать этот фф с хорошим концом, но покамест я в "предупреждениях" поставила - хороший плохой финал
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1 Нравится 1 Отзывы 4 В сборник Скачать

Part 3

Настройки текста
Сначала я услышал смутные голоса, доносившиеся издалека, будто кто-то что-то шептал мне с другого конца тоннеля длиной в милю. Затем почувствовал ноющую боль в середине груди. Боль усиливалась по мере того, как я выбирался из черной ямы, в которую упал. Я приоткрыл глаза. Вокруг были белые стены. Я смутно увидел фигуру человека, склонившегося надо мной, но не мог как следует разглядеть его. Боль все усиливалась, и я закрыл глаза. Но сознание ко мне вернулось. вспомнил, как бежал вниз по лестнице, как схватился со швейцаром, вспомнил истошные крики того паренька, вроде бы Сокджин, и то, как я глупо метался по улице, услышав выстрелы. Итак, меня поймали. Моя попытка добыть легкие деньги завершилась больничной койкой, а надо мной стоял полицейский. — Не так уж серьезно он ранен, — вдруг услышал я. — Может быть, встряхнуть его хорошенько, чтобы привести в чувство? — Грубый полицейский голос, один из тех, что я сотню раз слышал в кино, но никогда и представить себе не мог, что таким голосом кто-то будет говорить обо мне. — Он придет в себя, — сказал другой голос, - не торопитесь, сержант. Ему повезло: один дюйм вправо, и он был бы покойником. — Да? Когда я им займусь, он пожалеет, что остался жив. Я открыл глаза и стал всматриваться в два человеческих силуэта, стоявших возле моей кровати. Один из них был маленький толстенький человечек в белом халате — это доктор; второй - сильный мужчина с бледным массивным лицом, маленькими жесткими глазками и ртом, будто прорезанным бритвой. По его мешковатому темному костюму и по манере носить шляпу я заключил, что это был полицейский. (это не Юнги) Я лежал, не шевелясь, скованный болью в груди. Интересно, что случилось с Паком? Он не поддался панике, как я. Он побежал наверх, когда я, очертя голову, понесся вниз, прямо в руки правосудия. Возможно, он не попался. Он чист, если только никто не видел, как он уходил из особняка. Я был единственным, кого поймали. Я был единственным, кто видел деньги в сейфе Кима. Я один разговаривал со швейцаром, и я один бежал вниз по лестнице из особняка Намджуна. Пак как будто ни в чем замешан не был. Потом я вспомнил, с каким звуком ломик опустился на голову Кима. Это был ужасный удар: ужасна была и жестокость, с которой тот его ударил. Такой жестокости я в нем и не подозревал. Я вдруг почувствовал страх. Что стало с Кимом? Неужели Пак его убил? Мне в нос ударил запах пота и табака. Я открыл глаза. Прямо надо мной склонилось бледное лицо полицейского. Мы были одни. Я не слышал, когда ушел доктор, но в ком нате его не было. Полицейский широко ухмыльнулся, обнажив, на удивление, белые зубы. Его улыбка напоминала волчий оскал. — Ну что, поговорим? Я жду уже два дня и две ночи, когда ты очнешься. Следствие началось. Они подозревали, что я действовал не один. Доказательств у следствия, конечно, не было, поэтому меня старались заставить признаться, что я был с сообщником. Я утверждал, что был один. Следователь сказал, что Ким умирает и что мне будет предъявлено обвинение в убийстве. Если со мной был еще кто-то, то самое время признаться в этом. Но я не при знался. В конце концов, они устали от попыток найти сообщника. Им пришлось также сообщить мне, что сэр Намджун выздоравливает. Похоже, им было очень досадно, что он не скончался. — Все равно, ты его чуть не убил, — сообщил мне сержант с белыми зубами, — и судья это учтет. Ты получишь десять лет и пожалеешь о каждом из них. Из больницы меня перевели в тюрьму штата. Там я провел три месяца пока Кима приводили в достаточную форму, чтобы он смог дать в суде показания против меня. Суд я буду помнить до конца своей жизни. Когда меня привели в зал суда, я огляделся. Первая, кого я увидел на местах для зрителей, была Дженни. Меня это очень удивило. Она помахала мне рукой, и я кое-как улыбнулся в ответ. Уж ее-то я никак не ожидал здесь увидеть. Еще там был мой шеф из корпорации «Лоуренс», а рядом с ним сидел Пак. Мы с ним обменялись быстрым взглядом. Он выглядел бледным и похудевшим. Представляю себе, как он нервничал все эти три месяца, переживая, выдам я его или нет. Судья был маленький человечек со злобным выражением лица и холодными глазами. Я понял, что никаких шансов на снисхождение у меня нет. Ким тоже весьма похудевший, с забинтованной головой, рассказал, как я приходил открывать ему сейф, и как он за казал мне дубликат ключа. Потом свидетельские показания давал Сокджин. На нем был костюм небесно-голубого цвета, которой так выгодно подчеркивало его формы, что все мужчины в зале, включая судью, не спускали с него глаз. Он объяснил, что поет в одном из клубов Кима и время от времени приходит к нему домой, чтобы обсудить с ним репертуар. Все в суде, конечно, знали, зачем он приходит к нему домой в час ночи, и, судя по тому, как они смотрели на Нама, ему завидовали. Он рассказал, что я по вызову Кима, потерявшего ключ, открыл сейф, когда его в комнате не было, и что он заметил, как я заглянул туда, потом закрыл дверцу и притворился, будто я его еще не открывал. Потом снова поднялся сэр Ким и поведал суду о том, что он обнаружил меня, стоявшего перед открытым сейфом, а когда он ко мне приблизился, я ударил его ломом по голове. Следующим выступил мой шеф и удивил меня, произнеся речь в мою защиту. Он сказал, что я был их лучшим работником и всегда полностью заслуживал доверия. Но он старался напрасно. Я видел, что его слова подействовали на судью не больше, чем горсть гороха на каменную стену. Мой адвокат, упитанный мужчина средних лет, казалось изо всех сил боролся со сном. После того, как выступили свидетели обвинения, он оглядел меня, состроил гримасу, медленно встал и объявил, что его подзащитный (то есть я) признан виновным и взывает к милосердию суда. Возможно, он ничего больше и не мог сказать, но по крайней мере, он мог выглядеть не таким равнодушным. Когда он говорил, мне, да и всем в зале было ясно, что он уже обдумывает свое следующее дело. Судья некоторое время садистски смотрел прямо на меня. Потом он сказал, что такие, как я, подрывают общественное доверие. На такой работе человек должен быть абсолютно надежным. Я поставил под сомнение репутацию старинной фирмы, где работали и мой отец, и мой дед и были совершенно надежными служащими. Потом он добавил, что, поскольку это первое мое преступление, то он хотел бы быть снисходительным. Однако, я ни на секунду ему не поверил. По его маленьким колючим глазкам было видно, что он говорит все это только ради того, чтобы послушать свой собственный голос. И вообще, большую часть времени он смотрел на Пака.Он заявил, что мое нападение на Кима могло бы закончиться смертью пострадавшего и было столь вероломным и жестоким, что вряд ли я могу рассчитывать на какое-либо снисхождение со стороны суда. Он приговорил меня к десяти годам каторжных работ в Фарнуортском лагере, где знают, как обращаться с такими, как я. Был момент, когда я испытывал сильное искушение выдать своего друга, и он это знал. Я посмотрел на него, и наши глаза встретились. Он сидел очень прямо, неподвижно, догадываясь о том, что происходило у меня в душе. Он понимал, что стоит мне только указать на него и заявить, что это он ударил Кима, как суд отложат на пару месяцев для доследования. И, если докажут, что все так и было, мне, вероятно, удастся избежать Фарнуорта. Фарнуорт был каторжной фермой в двухстах милях от нашего городка. В течение трех последних лет о нем живо писали многочисленные газетные статьи, в которых журналисты призывали власти закрыть Фартуорт, весьма напоминанший фашистский концлагерь. Я читал эти статьи, и они потрясали меня, как и большинство людей. Если все, о чем писали, было правдой, то условия в Фарнуорте были поистине ужасными. От мысли, что мне придется провести в этом аду десять лет, я похолодел. Мы с Чимином смотрели друг на друга. Я припомнил множество всяких мелочей, которые он делал для меня, когда мы учились в школе и когда вместе работали; с какой дружеской, ободряющей симпатией он относился ко мне, когда меня бросала очередная девушка. Вспомнились наши долгие беседы, и планы, которые мы строили, мечтая когда-нибудь разбогатеть. Я понял, что не смогу предать его и улыбнулся ему. Улыбка получилась не ахти какая, но, по крайней мере, он понял, что ему нечего бояться. Один из полицейских, стоявший рядом со мной во время суда, положил мне на плечо свою тяжелую руку. — Пошли!— негромко сказал он. Я взглянул на Дженни. Она рыдала в платочек. Покидая зал суда, уходя из мира свободных людей, я снова посмотрел на Пака. Только одна мысль поддерживала меня — мысль о том, что я не предатель. Эта мысль помогала мне сохранить самоуважение. В моем безнадежном положении это было единственное, что в какой-то степени утешало меня.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты