Писатель 2.0

Слэш
NC-17
Закончен
19
автор
Размер:
Миди, 115 страниц, 3 части
Описание:
Судьба - капризная и ленивая интриганка, и Намджуну и Юнги придется прочувствовать ее характер на собственных шкурах, так, как им и не снилось.
Посвящение:
Всем беливерам назло хейтерам
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
19 Нравится 9 Отзывы 7 В сборник Скачать

Глава 3

Настройки текста
Намджун очнулся от пощечины, хлесткой и жутко болезненной, аж искры из глаз. Открыл глаза и увидел Чимина, злого, как все адские черти. И тут же упал, так как до того стоял, как истукан, но понял это только что. Встреча с полом была, конечно, более болезненной, чем с рукой Чимина - судя по всему, именно он наградил Намджуна пощечиной. Теперь актер склонился над ошарашенным Намджуном, к которому очень медленно возвращалась память и осознание происходящего, лицо Чимина выражало желание и дальше обеспечивать Намджуна ударами и пощечинами. - Ты какого черта тут вытворяешь? - прошипел Чимин. - Что еще за экспериментальные сюжеты?! Какое ты имел право принимать участие в том, в чем ни бельмеса не сечешь?! Ах ты поганец!!! Из-за твоих сомнений, придурок, я едва ни лишился своего любимого, ты едва ни оставил моего друга несчастным на веки вечные! И угораздило же его так капитально влюбиться в такое чучело как ты! Высказавшись в обалдевшее лицо Намджуна, Чимин развернулся и уставился на Тэхена, что по-прежнему сидел в кресле и поигрывал остывшим и потухшим своим золотым шаром, которые прыгал с пальца на палец его правой руки. По лицу Тэхена можно было судить о его крайней усталости от происходящего вокруг. - А ты?! Экспериментатор хренов! Ты же знал, к чему может привести такой сценарий! Ты не Писатель, какое право ты имел вмешиваться в чужой сюжет?! Ты Критик, твоя работа совершенно в ином! Или я уже не в курсе дела, и тебя подняли рангом?! Чего молчишь?! - разорялся Чимин, наступая. - Тебе друзей не жалко, скотина такая?! - Он сам захотел попробовать, - протянул раздраженно Тэхен, скривив красивые губы. - Чего он хотел попробовать, он ничего не смыслит в наших делах, он был не в курсе?! - Он захотел убедиться, что любит Сокджина по-настоящему, - пожал плечами Тэхен, поднимая на актера спокойный взгляд. - Я предоставил ему экспериментальную реальность, которая могла обернуться настоящей, если он останется равнодушен к Сокджину. Он же, как я понимаю, вспомнил о своей любви к нему чуть ли ни сразу, как увидел... И остался с этим, как я ни старался... - Козлина... ты же знаешь, что никто не вмешивался в его сюжет, как и в сюжет Юнги, - процедил Чимин. - Ты Критик, ты же знал, что никто! Ты мог сказать ему это? - Я сказал, что это запрещено, - пожал плечами снова Тэхен. Казалось, Чимин его тотчас придушит. Он обернулся к Намджуну, который все же встал с пола и мотал головой. Схватив его за плечи, Чимин сказал, глядя ему в глаза: - Навязать чувства Писатель не может. Временно, скажем, легкое помутнение рассудка, чтобы выполнить какие-то цели, например, довести до измены - да. Но длительное принуждение чувствовать или не чувствовать что-то - нет. Это подвластно только судьбе. Она решает все наши привязанности, все до единой, Намджун. И мы можем говорить о том, что если ты кого-то полюбил - это не приворот, не колдовство, не кривая в сюжете по воле Писателя. Это твои настоящие чувства. Ты сам видишь, ты влюбился в Сокджина в том мире заново, и вспомнил через это свои чувства к нему. Если бы твои чувства были кривой сюжета - ты не смог бы. Намджун смотрел в глаза Чимина, наполненные страхом, и вдруг понял, что едва не натворил. В том мире Юнги так же, заново влюбился в Чимина. Но в том мире он мог не решиться быть с ним. И тогда Юнги прожил бы несчастливую, серую жизнь с нелюбимой женщиной. Намджун чуть было не разрушил не только свою, но и чужую любовь. Актер отпустил его плечи, видя, что до парня наконец дошло. Развернулся снова к Тэхену. - Намджун, поди свари нам кофе, - попросил он. - Сокджин скоро вернется, и вы снова все обсудите. Думаю, он уже понимает, что тут произошло, думаю, судьба скоро пришлет гонца за нашим Критиком, а покамест хочу с ним кое о чем потолковать... Намджуну очень хотелось спросить, можно ли ему пойти к Юнги и сказать, что Чимин тут, но он и сам понял, что парнишка появился в квартире каким-то необычным способом и вряд ли собирается оставаться надолго. Поэтому он послушно вышел. *** Когда шаги Намджуна стихли за дверью, Чимин уперся кулаками в столешницу и вперил сощуренный строгий взгляд в лицо Тэхена. Тот держал свой шар и казался спокойным, хотя в глазах его светилось напряжение. - Кто он? Тэхен непонимающе приподнял брови. - Ты явно не сам все продумал, - Чимин говорил тихо, четко и внятно. - Я так понял, сомнения в собственных чувствах возникли в Намджуне неспроста. Их туда кто-то заронил. И задумка с экспериментальным сюжетом - ты не мог не знать, что тебя накажут за нее. Кто тебя надоумил? Или... кто тебя заставил? - Не понимаю... - Тэхен, Сокджин наш друг. И этот смертный, что вышел отсюда - его любовь. С тех пор, как он... наказан... уже сто лет прошло... он достаточно страдает, подумай сам, он лишен почти всех сил, мы даже думали, Судьба лишит его и личного счастья за того смертного, что... покончил с собой. Но она смилостивилась. Она подарила ему любимого. Критик молчал, не глядя в глаза актера, шар в его руках начал слабо светиться. - Тэхен... Кто-то хочет помешать Сокджину стать счастливым и искупить вину. Кто-то вставляет кривые в его сюжеты, ты и сам это отмечал. - Я отмечал, я первый сказал об этом, - резко перевел на него взгляд Тэхен. - Так с чего ты решил... - Еще раз. Ты не сам придумал использовать такой рискованный шаг, и ты знал, он может разлучить Сокджина и... Ты что, еще его любишь? Тэхен ответил гневным взором. Резко поднявшись, провел изящный круг той кистью, что держала шар, и шар растворился в воздухе. - Да, я не забыл его - ты это хотел услышать?! И мне больно думать, что он все, что было между нами, так легко перевел в дружбу! - Тэхен, ты и сам так хотел... - Мало ли что я говорил когда-то?! - крикнул Тэхен и резко замолчал. - Но... ты прав. Я не стал бы делать такое, зная, как его убьет расставание с человеком. Я... хочу его себе, но я трезво смотрю на вещи.... к тому же, у смертных век короткий, а потом... я смогу еще попытаться, если захочу. - Тогда кто тебя попросил? - хмыкнул его прагматичности Чимин. Тэхен фыркнул, вышел из-за стола, оправляя полы длинного пиджака. - Кто сказал, что меня попросили? - рассеянно произнес он, глядя на друга. - Смертный хорошо справился с испытанием. Он выиграл эту игру, Чимин, думай об этом. Есть вещи, которые тебе лучше не знать. С этими словами Критик поднял руку и погладил кончиками пальцев щеку парня и растворился в воздухе. Чимин зарычал свирепо и последовал за ним. *** Выйдя в кухню, Намджун бросил взгляд на часы - одиннадцать вечера. Взялся за кофемашину, сварил кофе, налил себе чашку эспрессо. Надо прийти в себя. Он попытался разложить в голове все те знания, что он получил, но, как ни стремно ему было сознавать сам с собой, самым мощным воспоминанием был... секс с Сокджином. Вспыхнул, заулыбался, подозревая, что улыбка вышла дурацкая. Сделал глоток кофе, вкусный, горький, ароматный, Сокджин обожает этот сорт и берет всегда только его. Но как быть с тем, что мой парень - Писатель судьбоносных сюжетов, озадаченно подумал Намджун. До знакомства с Сокджином он думал, подобное возможно только в дорамах и книгах в жанре фэнтази, которые он особенно не жаловал за нереалистичность. Он и теперь не совсем понимал, как можно... писать сюжеты подобного рода. Но, сам оказавшись в таком сюжете, он окончательно уверовал, и теперь ему было... страшно? Нет, скорее, жутко любопытно. Интересно, а можно будет попросить Сокджина дать почитать какие-нибудь сюжеты, это должно быть жутко увлекательно... Он не закончил мысли - послышались шаги, и на кухне появился мрачный, растрепанный Сокджин. Бросив угрюмый взгляд на Намджуна, он забрал из его рук чашку эспрессо, залпом выпил, поморщившись, и сказал: - Пока ты там игрался в экспериментальные сюжеты и занимался долгожданным сексом со мной, мне капитально прилетело! Если сейчас ты скажешь, что подумал и решил меня оставить, я тебя придушу! Злой Сокджин был до невозможности милым, и Намджун и не подумал сдержать улыбку. Писатель недоверчиво хмыкнул, выжидательно вставившись на него. - Я влюбился в тебя в том мире, не устоял, понимаешь? - сказал Намджун. - И все равно пришел к тебе. Походу, Судьба твердо решила насчет нас, как думаешь? Сокджин пошлепал пухлыми губами. - Секс, я так понимаю, тебе понравился, - сказал он ворчливо. - Да, очень, - Намджун обошел стол и сжал его в объятиях. - И я подумал, вот я идиот, как мог думать о том, чтобы отказаться от твоих сладких поцелуев... Сокджин только не заурчал от удовольствия, обвивая плечи намджуна, покусывая свои губки. Он ткнулся легонько носиком в кончик носа Намджуна, потом прижался к его губам, весь дрожа от радости и счастья. Намджун резко и внезапно подхватил его и усадил на свои бедра. - Пошли. Почему мне одному все веселье? Ты тоже ведь хочешь, я прав? - прошептал он. Прикушена губка, голова кивает, глаза загорелись. Кажется, это можно понимать как "да". *** - А ты позволишь мне почитать сюжеты, которые ты пишешь? Сокджин поднял медленно голову с плеча Намджуна и вытаращил на него глаза. Они сидели в парке, стоял чудесный субботний полдень и ничто не предвещало неожиданности, когда Намджун вдруг внезапно это залупил. - Чего это? - удивился Сокджин. - Вообще это делать нельзя, ведь вдруг тебе захочется вмешаться... да нет, нельзя! - Тэхен сказал, тебе стало заносить в сердобольность, это надо пресекать, а то опять накажут. Я буду редактировать то, что ты пишешь. Ну, хотя бы в качестве рекомендаций, м? К тому же, со дня на день вернется Чимин, Юнги будет занят и не сможет участвовать в моих вылазках в клуб и так далее, когда ты занят и я скучаю... - Я тебя понял, - замахал руками Сокджин, смеясь. - Хорошо, но это неофициально, и никто не должен знать об этом! - Даю слово, - улыбнулся Намджун. - Кстати, я давно хотел тебя спросить... Чимин, он... - Он той же породы, что и я, - отмахнулся Сокджин. - Только на нем нет груза вины. - Породы?! Сокджин запнулся, прикусив губу, виновато поглядывая. - Ты мне как-то сказал - когда твоя вина будет снята, ты снова станешь тем, кто ты есть, и потом не уточнил, что имел ввиду, - Намджун навис на писателем как неотвратимость судьбы, взглядом напоминая Пеннивайза. - Кто ты такой? - Писатель, - пропищал парень, сжимаясь в маленькую милую булочку. - Любимый, не буди во мне зверя... это не то место и не то время, - прошипел Намджун. Писатель выкарабкался из-под его грозного взгляда и отошел подальше, ближе к берегу небольшого прудика, возле которого они присели передохнуть. Помялся с ноги на ногу, поглядывая на свирепого бойфренда. - Ладно, я... скажем так, демон... Намджун, примерно этого ждавший, не сильно удивился. - Я уже понял, что ты не простой человек. - Я не человек... - Ну да... ты... опасный демон? - Смотря для кого, - прикусил губку снова Сокджин, но глаза его при этом покраснели. Намджун вспомнил, что уже видел это - радужка из черной стала ярко-красной. - Твои глаза... - Сущность пролезает, - покачал головой Сокджин, возвращая глазам нормальный цвет. - Не бойся, тебе от меня будет только приятность. Он вернулся на скамейку, огляделся и прижался к груди Намджуна, ласкаясь. - Я, - прошептал он, глядя доверительно ему в глаза. - Я инкуб. Парень замер, глядя на сжавшегося у его груди демона изумленно, щеки стремительно вспыхнули. - ...кто? - Ну, для тебя я суккуб, вообще-то... Демон похоти. Намджун сжал губы очень плотно. - И я должен верить, что ты не приворожил меня ни разу? - У меня, во-первых, нет сил, потому что я под гнетом вины и их лишен, а, во-вторых, демоны похоти не влюбляют, они совращают, а из нас двоих больше близости хотел явно ты, - лукаво ответил Сокджин. - И Чимин...? - Такой как я. Он мой собрат. Юнги повезло, лучшего любовника он не найдет никогда. Намджун покивал, собираясь с мыслями. - Интересно, когда эти вот открытия закончат происходить в моей жизни? Просто уму непостижимо... Я жил самой обычной жизнью, никого не трогал, размеренно и нудно, а потом в кафе, куда я ходил обедать, стал наведываться сногсшибательно красивый демон похоти, который раком поставил мое существование, а я думаю не о том, что это возмутительно и стремно, а о том, что теперь я хочу и люблю его еще больше, да что со мной не таааааак?! - простонал Намджун, хватаясь за голову. Сидящий рядом вышеозначенный демон хихикал в кулачок, поглаживая крепкую спину Намджуна, жутко довольный его словами. *** Юнги стоял в толпе встречающих и так страшно волновался, что не мог перестать теребить небольшой букетик цветов, которые он-таки купил. Сокджин сказал, брат обожает синие цветы, и Юнги долго примерялся в цветочном магазине, пока не выбрал самый милый. Конечно, он даже близко не такой милый, как Чимин, о чем вы вообще?! Толпа не безмолвствовала, гудела, как будто айдолов встречала, хотя театральные актеры далеко не так популярны, как эти красавчики, скачущие с танцами и незамысловатыми песенками на сцене, по крайней мере, так думал про них Юнги. Его Чимин в сотни раз краше самого красивого айдола, но Юнги меньше всего хочет, чтобы остальные люди на земле это знали, потому что он и так бесконечно ревнует его ко всякой паре брюк и уже теперь... ну вот, он опять раздражен по этому поводу! Только бы этот Тхан за ним там приглядывал, почему-то Юнги проникся к Тхану доверием. Едва лишь увижу его - окончательно успокоюсь, подумал он, стараясь не отдавить окружающим ноги своим взволнованным топотанием. И не рычать на тех, кто делал это с его ногами. Чимин... ну где же ты... Вот, наконец, из ворот начали выходить прилетевшие. Тхан вышел, нашел взглядом Юнги, кивнул, Юнги кивнул в ответ. Следом актеры и режиссер, зевая так, словно летел восемь часов, а не два, и жутко утомился в пути. Где же, где же!? Он что, решил та.... Мягкие, но такие сильные руки обхватили талию Юнги, и его сердце в этот момент вознеслось куда-то к небесам. Потому что в нос попал любимый запах, а обнимать так могли только одни руки на свете. Юнги развернулся, и эти руки обняли его шею, и все нежное, легкое, гибкое и прекрасное тело Чимина прижалось к Юнги, а его носик ткнулся ему в щеку, и жаркое дыхание обдало губы мужчины. - Вы не дома, - кашлянул Тхан, проходя мимо, и Чимин не донес губы до губ Юнги всего на какой-то миллиметр, нехотя отпрянул. - Ой, это мне!? - взвизгнул он, принимая помятый бурными объятиями букетик. - Юнги.... Мужчина улыбнулся, кивая. Мои глазки, мои губки, моя Булочка! - пело счастливое сердешко. - Поехали, чего тут стоять, дома ждут наши, Сокджин уже наготовил там как на королевскую свадьбу, - проворчал он, сдерживая улыбку. Прижимая к сердцу букетик, Чимин помчался за Юнги, который вез к выходу его чемодан. Разумеется, они долго целовались в машине, едва туда сели и захлопнулись дверцами от внешнего надоедливого мира. Как мог Юнги просто так завести мотор, и, весело щебеча, как какая-то аджума, двинуться с места и просто довезти Чимина домой безо всякого "люди смотрят", "прекрати, давай потерпим до дому", "не оставляй слишком явных засосов сейчас, я хочу обнять Сокджина без того, чтобы он сразу начал надо мной прикалываться". Нет, он сначала как следует покусал губы Чимина, чуть ли ни рыча - хотя почему это, он очень даже рычал, пока сжимал жадными пальцами тонкую талию, поглаживал ими спинку и шейку парнишки, а кое-где уже стояло колом и требовало своего. Наконец, это кое-что заставило отпрянуть, схватить сигареты и выйти нахуй вон из машины, пока их не арестовали за неподобающее поведение в общественном месте. Вышли она оба, по разные стороны, отвернувшись друг от друга, минут пять приходили в себя. Доехали без приключений, на счастье едущих с ними в одну сторону людей пробок не образовалось, Чимин, чувствовалось, вполне мог злоупотребить данными ему Адом силами и укокошить парочку окружающих. Едва они вошли в квартиру, ее огласил радостный вопль встречающих друзей - Тэхен, Чонгук, Сокджин и Намджун были тут как тут, с улыбками до ушей и ушами - для рассказов Чимина о поездке. Юнги смотрел на них как на врагов народа, но поделать ничего не мог, поэтому тихо сидел, ел вкуснейшую еду Сокджина, скрежетал зубами и плавился от нетерпения. - И этот козлина мне присылал цветы даже в день репетиции, - рассказывал, заливаясь смехом, Чимин. - Он страшный, как атомная бомбардировка - помнишь, Сокджин, какой это был кошмар?! - но у него дохрена денег, и Тхан сказал, вот не был бы ты так опрометчиво-поспешно занят, сейчас купался б в роскоши, но ты выбрал специалиста по инвестициям, и когда наконец ты научишься этой жизни?! - У меня сразу куча вопросов, но озвучу я пока только один, - сказал на это Чонгук. - С каких пор Тхан стал таким щепетильным к вопросам отношений?! Помнится, он едва ли ни силком заставил тебя бросить твои предыдущие отношения, потому что ты отказывался из-за них от свиданий, которые были тебе выгодны! - Это были предпредыдущие, - уточнил Чимин. - Тхан с возрастом, хоть лицом не меняется, видит приоритеты! И он хочет мне счастья, знает, если я доволен жизнью - хорошо играю... - Так стоп, - вдруг выпрямился Юнги, до того сидевший с выражением крайнего недоумения на лице. - У меня тоже есть тьма вопросов, и задам я их все. Во-первых, какая-такая бомбардировка, что так напугала вас с Сокджином?! - В Хиросиме, - посмотрел на него Чимин крайне удивленно, не замечая совершенно насмерть перепуганного лица Тэхена, рванувшего остановить его излияния речи Сокджина, хлопнувшего по лбу Чонгука, прыснувшего было со смеху, но тут вдруг тоже озадаченного Намджуна. - В Хиросиме были бомбардировки?! - вытаращился Юнги на любимого. Тот, совершенно игнорируя друзей, кивнул, удивляясь. - Ну да, в августе 45-го, - пропищал он. В гостиной повисла тишина такая электронапряженная, что у Чонгука начал заряжаться смартфон. Смартфоны остальных не заставили себя ждать. Сокджин понимал, это связано с тем, что разом столько демонов напугались, с таким явлением они столкнулись не впервые, но Намджуна это изрядно повеселило. - ...чего? - прошептал Юнги, пытаясь успокоить волосы, которые от напряжения распушились во все стороны. - Ты... в 1945 году...? - Ну да, мы с Сокджином тогда приехали в Японию, в Хиросиму, где жил один наш приятель, владевший пансионом, мы хотели остановиться там, чтобы Сокджину спокойнее писались его сюжеты, а я тогда участвовал в реализации, из-за той утомительной людской войны было очень шум... а вы, что, ему ничего не рассказали? - обернулся резко Чимин к остальным. Они все дружно, как китайские статуэтки-болванчики, закачали головами. - Так..., - подал голос Намджун. - Вам... сколько лет-то обоим? - Это один из вопросов, что я тоже хочу задать, - поднял палец Юнги. Чимин переглянулся с Сокджином, тяжело и глубоко вздохнул. - Любимый, - начал он медленно, внятно, глядя Юнги в глаза. - Нам с Сокджином... честно, не знаю, мы никогда не празднуем дни рождения, но, наверное, лет по сто - сто пятьдесят... Юнги посмотрел на него с грустью в очах. - Мы демоны, любимый, - старательно добавлял ласковое слово Чимин в каждую часть монолога. - Эти придурки должны были рассказать тебе все до моего приезда, коли уж Намджун все знает... - Намджун все знает?! И ты молчал!? Скотина, мы столько дружим! - разорался тут же Юнги. - Давайте я лучше сам ему все расскажу, а то это долго будет тянуться, - вздохнул Намджун. - Юнги, пойдем на кухню, что ли, а то ты так и будешь сидеть с лицом лица... Юнги стал и первый ушел туда, принявшись греметь стаканами, так как хотел шуметь и напиться воды одновременно, выказывая раздражение и возмущение. Чимин сел на диванчике ровненько, сложил кулачки на коленки и взглядом серийного убийцы посмотрел на окружающих. Они невольно сжались под этим взглядом. - Вы почему... не сказали моему смертному, кто я и что, Тэхен, я же обсуждал это с тобой? - Чимин говорил свистящим шепотом. - Косяк на косяке, дружище... - Вот это уж точно! - кивнул Сокджин. - Ты ничем не лучше, тоже мог бы сказать! - процедил Чимин, сверля его взглядом. - Он не знает, какие мы демоны, - сказал Чонгук. - Я о Намджуне. Он знает только о вас с Сокджином, а о нас с Тэ - нет. - Может, и не стоит говорить, - подумал Сокджин вслух. - Кто его знает этих смертных, как они отнесутся к демону алчности и ангелу-жнецу в своей компании. А о Чонгуке они оба думают, он смертный. - Когда я приду пожинать их душеньки, вот тогда они и узнают, - ехидно потер ручки тот, обнажая в коварной улыбке красивые крупные белые зубы. - Я тебе приду, - замахнулся на него Сокджин. - Пока и думать забудь забирать моего человека! - Моего тоже, сам знаешь, что я с тобой сделаю..., - пригрозил Чимин. - Кстати, Тэхен, я спешу узнать, как тебе прилетело за эксперименты твои с сюжетами?! - Идиотам везет, - фыркнул Чонгук, покосившись на друга, который невозмутимо усмехнулся. - Он отделался штрафом и заданием, которой он должен выполнить бесплатно. - Наверное, это вышло потому, что не было неблагоприятных последствий, - пожал плечами актер и вытянул шею в сторону кухни. - Они там долго! Что если мой любимый смертный решит меня кинуть?! Тогда вам всем пизда, имейте ввиду и готовьтесь! Я не Сокджин, мои силы при мне! И он ткнул каждому в лицо маленьким, но вполне себе таким уверенным кулачком. *** Юнги сидел на постели, расставив ноги, уперев локти в колени, и осуждающе смотрел на стоявшего напротив по струночке парнишку. Чимин сложил губки бантиком, теребя край футболочки, смотрел в пол, но было ясно, что стоит Юнги двинуться - и на него поднимется влажный, умоляюще-порочный взгляд прекрасных шоколадных глазок. Если Булка думает, что я сдамся так легко, он меня плохо знает, решил сам с собой Юнги, сжимая и разжимая кулаки. - Инкуб, значит? Чимин вскинул чистые невинные глаза на любимого и покивал. - Намджун сказал, Сокджин там за что-то наказан... вообще, я тут ведь находился все это время, почему я столько пропустил?! - Я уже вставил им за то, что они не поставили тебя в известность! - Ты сам должен был мне сказать! - Прости, любимый, - промяукал Чимин, подходя. - Я разрешил подходить? - грозно насупился Юнги. Чимин прикусил губку. Эта Булка четко знает, как заставить Папочкино сердце скакать галопом... Он сделал еще шаг, потом еще, медленно и изящно опустился на коленки между расставленных ног Юнги. Тот сглотнул. - Сокджин наказан, да, - покивал Чимин, преданно глядя в глаза ему. - Некогда он соблазнил человека, пришлось попыхтеть, так как он долго не поддавался, но был соблазнительный. Предполагалось, что он просто немного попьет его энергию через близость, но человек влюбился по уши. Он был видный чиновник, засыпал Сокджина подарками, чуть ли ни публично признавался в любви ему. Но Сокджину не нужна была его любовь. Он перестарался. И... отказал парню, думал, он погорюет и все. А он с собой покончил. А братец уже тогда работал Писателем у судьбы, и она наказала его, отняв большую часть его магической силы. - А она у него... черт... большая.... эта сила? Чимин яростно закивал. - Намного больше моей... намного... Он очень сильный инкуб... Их речь становилась все более сбитой, потому что демон распутал ловкими пальчиками пояс на брюках человека, лаская теми же пальчиками его возбуждение, оттянул медленно молнию, облизываясь, поцеловал член через ткань боксеров. - ...я не привык так долго обходиться без секса, - прошептал Чимин, и глаза его загорелись красным. - Я не привык... но хотел быть тебе верным, ведь... вы цените такое, да? Юнги покивал, кусая губы. Чимин оттянул резинку боксеров и достал член, крепкий, горячий, головка уже посинела от нетерпения, выпуская первые белые капельки, горьковатые, но Чимин слизал их как бабочка пыльцу с цветка, жадно, причмокивая, потом полными губками пососал головку, как мороженку, Юнги чувствовал, его ротик полон слюны. Подняв совершенно красные от желания глаза, демон насел на член ртом, до самого низа, ткнувшись носом в тело возле основания, выдохнув ноздрями горячий воздух. Все тело человека пронзил жар, он не хотел ложиться на спину, хотел видеть, как демон сосет, втягивая щечки, сосредоточенно, ручками поглаживая мошонку, ноги возле самого члена, черт, только матерные слова и лезли на ум и язык. - Вкусно, - прошептал Чимин, с хлюпом выпуская член и снова вбирая. Да твою мать, что ж ты делаешь, демон окаянный, подумал Юнги, не в силах больше держаться, зашипел и кончил, толкаясь в гортань Чимина головкой, схватившись за голову и падая уже на постель. Отходя от оргазма, ощутил, как рядом зашуршала одежда, а бедра оседлали, елозя мягкими половинками, гладкими, как шелк, горячими и... сука, опять встал... Юнги открыл глаза. Сидит, зараза, край футболочки сжал в кулачках, а эти - к ротику поднес, смущен, типа, щечки красные, член - торчком... Я спас Корею в прошлой жизни?! Иначе за что?! Юнги за руки притянул к себе это тело, сжал в объятии одной рукой, вгрызаясь в губы, пахнувшие спермой, лаская его язык, такой маленький и юркий, как дьяволенок. Вторая рука дотянулась до члена, он взял толстый тяжелый ствол и постучал по дырочке. - Сейчас, - смачно чмокнул его Чимин и полез под подушку. - Ты ведь так и хранишь это тут, да, любимый? - Я тебе за это слово все прощу, ты же в курсе? Хихикнул, зараза. Выдавил смазку, провел руку назад и стал себя растягивать, сам. Да чтоб тебя, отобрал смазку, нанес на руки, выдрал его руку и заменил своей. Я тебя так выдеру... Стенки горячие, узкие, Юнги тянул их, словно мстя за все, что ему пришлось вынести. Узкие, не изменял, правду сказал... Чимин застонал, снова ткнув кулачки в губки, бровки болезненно морщатся, елозит по члену человека. - Хочешь? - Ммммгггмммм.... - Хочешь, чтобы я заполнил, да? Покивал, грациозно осел на тело человека, целуя его грудь, шею, губы, Юнги приставил головку ко входу и плавно вошел. - Жестко? - спросил в поцелуй. - Да, - как из сердца выдохнул демон. Юнги сжал его ягодицы очень плотно, толкнулся, резко, сильно, еще, еще, еще, наслаждаясь видом хрустальных слез, рванувших из глаз демона. Тело нежное дрожит, льнет, и как тут терпеть?! Толкнулся снова и стал бить, бить, бить, добившись, чтобы демон плакал, молил о пощаде. Перевернул пузиком вниз, пристроился сверху. Поцелуй в плечико, лопатку, поясницу, сжать пальцами половинки и развести посильнее, чтобы выгнулся в спине, приставить головку и войти, упереться руками в постель и вперед. Демон сжал простыни руками, потом подтянул подушку к себе, впился в нее, напрягая мышцы, плачет, но толкается в ответ. - Я.. близок... Не голос, а песня, Чимин... - Кончай для меня... Он выгнулся назад, вскрикнув, изливаясь обильно. Юнги наклонился, целуя его плечи, повернувши голову его - губы, жадно, благодарно. Два толчка - и набил его, собственной спермой обжигая головку. - Я скучал, - признался он, оседая на тело демона. - Знаю. Люблю тебя... Юнги смущенно хмыкнул. - Я тебя больше... нечистая сила. *** - Ты, в самом деле, думал, что он не примет это? - А ты, в самом деле, думаешь, что я так легко сдамся? Тэхен, я не ты, я не слабак... - Ты хуже! Ты безумен! Я сказал тебе, что ничего не выйдет, ты заставил меня всем рискнуть, утверждая, что выгородишь меня... - ...и я это сделал, разве не так? - Если Сокджин обо всем узнает, он... - Надо было думать об этом, когда ты соглашался на мое предложение, теперь сиди смирно на попе.... Угомонился? Отлично. Истеричка... Слушай сюда, что нужно сделать дальше. *** Они вошли в здание офисного центра, расположенного неподалеку от того, где работал Намджун, ровно в полдень посредине рабочего дня, если быть точным, в среду. День выдался пасмурный, но без дождя, просто небо затянуло серым, дул ветер, погода явно намекала на то, что лету скоро конец, так как в воздухе пахло скорой осенью. У Намджуна обед, и Сокджин вытащил его из офиса на этот часок, чтобы показать то, что обещал - сюжет, который он писал в данный момент. - Напоминаю, мы невидимы для окружающих, - предупредил он. - Они будут проходить сквозь нас, так что не пугайся, и держись подле меня. Намджун кивнул. Они сидели в машине писателя, на парковке, закрытые другими машинами от посторонних глаз. Сокджин достал из-за пазухи светящийся синим шар, взял Намджуна за руку, и оба посмотрели на его гладкую округлую поверхность. В этом здании более многолюдно, отметил про себя Намджун, озираясь. Привыкнуть к тому, что сквозь тебя ходят люди, пришлось быстро, так как они мчали непрерывным потоком. Он по первости извинялся, но потом оставил это дело, так как ни помешать им был не в состоянии, ни быть ими услышанным. Сокджин за руку провел его к лифту, вместе они поднялись на пятнадцатый этаж и вышли в узкий, в темных тонах, коридор. - Здесь расположена компания, занимающаяся подбором кадров, кадровое агентство, - пояснил демон, ведя человека за собой. - Наш объект, точнее, главный герой - заместитель директора компании. Та еще тварь... - Почему? - Увидишь, - фыркнул Сокджин. Они прошли коридором и вышли в приемную, просторную, в стиле техно, за стойкой ресепшн сидела стройная до худощавости агасси, в пиджаке с бейджиком, какая-то дерганная, что выражалось в том, что она то и дело поправляла свои жидкие волосы за ухо. При этом нервно косилась на дверь слева от себя. Сокджин прошел мимо нее и, не заботясь открыванием дверей, вошел в помещение за ними. Намджун, зажмурившись, следом. Кабинет был, откровенно говоря, так себе, впрочем, кадровые агентства обычно не живут на широкую ногу, не такой у них доход. Но даже с небольшим бюджетом, а помещение можно было обставить как-то интереснее, чем тупо скопировать интерьеры из второсортных журналов. За столом, заваленном фантиками от конфет, упаковками рамена, пакетиками от растворимого кофе, ручками разной степени опустошенности, обгрызенными карандашами и смятыми листками бумаги, под которыми был погребен ноутбук, восседал он. Объект. Намджун понял сразу, почему Сокджин назвал его тварью. Еще довольно молодой, в сущности, симпатичный мужчина, по выражению лица которого, расхлябанности в манере носить одежду и состоянии волос (не первой свежести) можно было говорить о нем совершенно четко - быдло. Симпатичный, уверенный в себе до беспредельности, быдло. Так бывает, Намджуну попадались. Иногда, особенно поначалу, таким ему казался Джиён, пока он не зарекомендовал себя лучше, и не перешел в более высокую стадию - "легкомысленный бабник, но в целом хороший парень". Замдиректора был занят важным делом - почесывая яйца сквозь ткань мятых штанов, он рыскал в просторах соцсетей. Намджун заглянул ему через плечо - ясно, сайты знакомств. - Эта падла находит в таких сетях одиноких женщин за тридцать, и пишет им всякие унижения, чтобы "не теряли время и сразу шли вешаться", - проворчал Сокджин. - Я, как демон похоти, который знает, что в каждой женщине есть красота, не могу спокойно смотреть на это. В этот раз судьба со мной солидарна. Ее заказ - его должны кинуть. И не на деньги. - У него есть жена? - Нет, есть куча куриц, которых он топчет, и одной из них он льет в уши, что женится, уже шестой год. Она живет в его квартире, готовит ему, убирает и терпит. - Нууу, вопрос к ее самооценке... - Этот вопрос пусть решает тот писатель, что работает с ее судьбой, если, конечно, таковой имеется. Мое дело - добиться, чтобы козла кинули. - Конкретно она? - Я не знаю. Не придумал. Хочу, чтобы было максимально смачно. - Ну.... тогда стоит сделать так, чтобы он влюбился. Причем капитально. Ну а та женщина и кинет. - Я не могу сделать так, что он влюбится капитально, я же говорил, - улыбнулся Сокджин. - Легкое помутнение рассудка, не больше... В этот момент телефон объекта зазвонил. Он скорчил недовольную гримасу, но ответил. Звонила, по видимому, та самая женщина, потому что разговаривал он с ней крайне раздраженно и грубо. - А ему уже кто-то нравится? - Вроде бы нет... - Надо понять, какие женщины ему нравятся, и подсунуть подходящий вариант. Сокджин заинтересованно покивал. - Ты говорил, можешь создать персонаж, если он нужен... - Да, могу, ты прав, это отличная идея. Тогда нам стоит вернуться. А вечером я найду папку с его делом, и мы вместе ее посмотрим, идет? Намджун кивнул, игриво притянув демона в объятия. Тот рассмеялся, целуя человека, и они исчезли из отвратительного кабинета. Вечером, поужинав, стараясь не особенно реагировать на стоны и крики из комнаты Юнги, Сокджин и Намджун прошли в кабинет и устроились за столом Писателя. Он открыл ноутбук и нашел нужную папку в архиве. - Итаааак... Чхве Мунсоль, 34 года, - Сокджин пробежал глазами дело. - Тут есть видеофайлы важных воспоминаний, возможно, мы натолкнемся на решение, изучая его прошлую жизнь? - Скажи мне, ты планируешь потом садиться и писать сразу? - склонился к его ушку Намджун. - Я могу потом сделать перерыв, ведь я понимаю, ты завидуешь своему другу, - улыбнулся Сокджин. - Но потом, когда ты уснешь, мне нужно будет вернуться к работе. - Хорошо, давай продолжим, - покорно смирился с необходимостью Намджун. Перед ними на экране ноутбука открылось видео, словно они решили смотреть фильм. Только главным героем его был вполне себе конкретный человек, и он явно не позировал на камеру. Чхве Мунсоль вырос в полной семье среднего достатка, второй из четырех детей в семье. Отец держал бакалею в спальном районе Сеула, и старшие сыновья, Мунсоль и его хен, помогали ему с молодых лет. Младшие, дочери, помогали дома маме, все четверо учились в одной школе, где, как Сокджин ни вглядывался, к парня никто никаких репрессий не применял. Потом, когда Мунсолю стукнуло пятнадцать, он успешно выступил на соревнованиях по плаванию, и его пригласили в спортивную школу, он перевелся. Вот тут пошли загоны. В новой школе все дети оказались достаточно жестоки к "выскочке из низов", как они его называли. Учиться в такой школе по бюджетной программе, как победителю соревнований, считалось позорным, ведь у родителей парня не было особенных денег, чтобы обеспечить ему стильные дорогие шмотки, дорогой телефон и прочее. Из-за довольно скандального характера, не желая вести себя скромнее или терпимее, он быстро стал изгоем, не заведя ни единого друга. А затем в школу приехала девочка из Японии, по обмену. Намджун и Сокджин, казалось, прилипли носами к экрану ноутбука. Да, он влюбился. Капитально и мощно, кажется, впервые так сильно. Она не была такой уж красавицей, но изящная и смешливая, сразу стала любимицей в классе и у учителей. Она понравилась даже местным красавицам, как-то быстро найдя с ними общий язык и влившись в их компанию. Мунсоля, естественно, она не заметила. И он страдал. В один выходной он вышел из кампуса, навестить родителей, но вместо этого отправился в заведение, гарантирующего приятный досуг. У него был подложный ID, который выправил ему дружок из прежней школы, промышлявший подобным. Заведение было из дешевых. Парень снял девушку, которая была приблизительно похожа на ту, и пользовал ее всю ночь. Потом он делал так еще несколько раз, после чего пошел с дружками в ночной клуб, по тем же документам, и там прогулялся уже по обычным девчонкам. Успехи подобного рода придали ему уверенности в себе, и он подговорил дружков сделать то, что сделало из простого глупого парнишки - последнего засранца. Без слов было ясно, что они задумали. Намджун резко встал и ушел от экрана, чтобы не видеть, как пятеро подонков, поймав японку по возвращении вечером из бассейна в кампус, затащили ее в дальний уголок парка и... Мунсоля исключили, завели дело в полиции, отец впервые в жизни избил его ремнем и на коленях заставил извиняться перед приехавшими за дочкой родителями. Отец девушки так же добавил ему ремней, родной стоял и молча сносил, как бьют сына. - Тебе этого мало, - сказала мать, когда отец привез его домой. - Ты ублюдок, неужели это я родила и вырастила это чудище?! - Я ему такое пропишу, что мало не покажется, - процедил сквозь зубы Сокджин, отпрянув от экрана. - Думаю, тебе придется держать меня, чтобы я не перестарался. - Как бы мне не начать помогать тебе. Демон посмотрел на человека, тот стоял, сцепив кулаки, невероятно злой. Оно и понятно, человек, которому с рождения прививали основы уважительного отношения к окружающим, который в жизни не ударил ни одну женщину, не оскорбил, не мог спокойно смотреть на это. Демон прокрутил вперед еще несколько вех жизни засранца, открыл файл для записи текста и принялся строчить. Намджун посмотрел из-за его плеча, подернул плечами. - Погоди, сейчас, - покивал Сокджин. - Сейчас появится. Он, не отрывая взгляда от написанного, качнул подбородком вперед. Намджун поднял глаза и изумленно увидел, как перед ним буквально из воздуха прорисовывается девушка. По чертам было ясно, что японка, невысокая, изящная, белокожая, с длинными густыми черными волосами, гладкими волнами падавшими на аккуратную небольшую грудь. - Сделать грудь больше? - улыбнулся Сокджин. - Если чутка. Демон кивнул, добавил пару сантиметров на бедра. Девушка стояла недвижима, глаза двумя стекляшками смотрели вперед. Одета она была в стильный костюм-двойку, в офисном стиле, и лодочки. - Этот паскуда как раз нанимает второго секретаря. Той нервной барышне подмогу, она плохо справляется на босса и его зама и оба на нее вечно орут, - пояснил Сокджин. - Что ж, завтра вечером посмотрим, как он отреагирует. - Но мало сделать ее красивой, нужно, чтобы она его зацепила. - Она зацепит. Мое создание не может не зацепить, - Сокджин глянул на девушку зловеще. - Не очень я люблю задания такого толка, но... куда деваться... - А ты сам, когда-нибудь, принимал участие в своем сюжете, ну, как демон-соблазнитель? - Зачем тебе это знать? - Чимин, я так понял, это делал... - Да, Чимин играл для меня роли не только в театре. - Просто скажи, да или нет... - Джуни, просто поцелуй меня, не надо думать о гадостях... *** Юнги сидел в офисе и все вокруг ему решительно нравилось, очень-очень сильно: и мрачный Джиён, и какой-то осовелый Намжун, выглядевший так, будто ночь не спал (очень может и так), и столы, и стулья, и постеры, повешенные для стильности, и компьютеры, и куллер с водой, и чашки возле, и кофемашина, и кадка с каким-то цветком, которым занималась уборщица, а они - только любовались, и урны, и собственные руки, и даже ручка, которой он уже месяц пользовался. Все было прекрасно в этой жизни. - Твоя морда это нечто, - проворчал скрипучим голосом Джиён. - Прекрати быть таким довольным жизнью, Мин Юнги. - Я такой счастливый, потому что мой... моя Булочка вернулась, - промурчал тот. - Я хотел бы разделить немного с вами свою радость, но слишком эгоистичен, чтобы в самом деле сделать это. - Как твои дела? - спросил Намджун, улыбнувшись. - Пиздец мои дела, заебала, сука такая, - покивал Джиён. - Она, видать, начиталась, как должна протекать это гребанная беременность, и гоняет меня за странными продуктами по ночам, делает вид, что у нее токсикоз, что голова болит, хотя пуза даже еще нет! Она заебала! - То есть ты-таки живешь с ней? - Мой отец сказал, если я только попробую свинтить, он меня перешибет, говорит, рад, что я наконец попался собственной дурости в лапы. И мне пора остепениться. - Что мама? - Мама пытается дружиться с этой курвой, потому что бабы - они такие... Единственный, кто на моей стороне - сестра, нуна всегда меня поддерживала. Она замужем, как вы знаете, по залету так же, она своего мужа не выносит на дух, и говорит, лучше бы одна ребенка растила, чем с таким пиздоящером, как он, и я с ней согласен. Говорит, будь проклят день, когда я легла с ним в постель впервые, и что только нашло на меня тогда. Сестра и я явно родня, одной крови, и у предков мы оба приемные. Намджун не мог удержаться и сложился пополам от хохота, очень уж смешно Джиён произносил свой возмущенный монолог. - Твоя сестра, стало быть, с твоей невестой не подружилась? - Ну, пизда пытается расположить к себе нуну, но нуна не пальцем деланная, она вежлива, конечно, но холодна и не идет на сближение. Мой человек. Вот была бы баба, как нуна - не гадая женился бы. - Так когда свадьба? - улыбнулся Юнги. - Хуй ее знает, эта пизда не может определиться, и сама от этого бесится, потому что вырастет пузо, и она не сможет надеть платье, которое так ей нравится. Я говорю, что не хочу никакой церемонии, говорю, давай контракт принесу, подпишем и все - ноет... - Бабы прутся со свадебной суматохи, - хмыкнул Юнги. - Как ты мог думать, что она согласится на такое?! - Да пошла она в пизду! - прорычал Джиён, ломая карандаш, который до того теребил в руках. - Я злой хожу перманентно, просто убивать охота, хоть бы она ребенка потеряла или что-то такое... Намджуну подумалось, что эти пожелания уж как-то слишком жестокие. Еще ему подумалось, что волей Сокджина в Джиёне вот-вот проснется домашний тиран. надо потолковать об этом с демоном. Его мысли прервал звонок. Мама. Что-то неприятно засосало в горле. - Да, мам? - Сын, - говорит спокойно, сухо. Что-то грядет. - Помнишь, ты обещал меня с девушкой познакомить, той, ради которой ты бросил Енхи? - ...да, мама, помню. - Так вот, вы еще с ней вместе? - Да. - И ты живешь у нее? - Ну да... - Может, мы с отцом придем в гости? Сглотнул. Еще раз сглотнул. Пиздец подкрался незаметно. - Нууу, я уточню у нее, как она сможет, и... - Перезвони мне, я буду ждать, - ответила мама и сбросила вызов. - Я так понимаю, моя карма прилетела и тебе, - не сдерживая ехидство промурлыкал Джиён. Намджун поднял на него недовольный взгляд, потом перевел его на Юнги, и теперь там читался ужас. - Мама хочет познакомиться с Сокджином. - Сокджин, твою девушку зовут Сокджин? - удивился Джиён. - Какое-то мужское имя... Юнги бросил на него короткий взгляд и переключился на Намджуна. - Ну это должно было случиться... странно, что мои не чухнулись до сих пор. Намджун покивал, да, в самом деле, отец Юнги обожал совать нос в отношения сына, и жутко ругался, когда тот порвал помолвку с Гоён. Однако, своя проблема теперь домокловым мечом повисла над башкой, и разрулить ее было... невозможно. Нужно знакомить. Он вышел в коридор, отошел к окну, где на этот момент никто не тусовался, и набрал Сокджина. - Что такое, любимый? - раздался в трубке его нежный голос. - Джин, тут такое дело, - Намджун замялся, ощущая, как на него устремлены сотни тысяч мечей и вот-вот проткнут. - Моя мама позвонила... - Да, и что? - улыбнулся голос. - Она хочет с тобой познакомиться, прийти в гости... - В самом деле?! - обрадовался Сокджин было, но тут же осекся. - Блин... Я было обрадовался, но потом вспомнил обстоятельства... Ты взволнован? - Еще как! Что только на нее нашло, она обещала ждать, пока я сам решусь... - Быть может, кто-то видел нас в кино или кафе, или в парке - из ваших знакомых или родственников? А я ведь говорил не хватать мою руку и нежно не смотреть! - простонал демон. - И отчего люди такие плохие конспираторы... - И как, любопытно послушать, я должен был сдерживаться, когда мы вместе, я тебя люблю и все остальное прочее?! - взорвался Намджун, на миг забыв о тревогах. В трубке засмеялись. - Ты вогнал меня в краску, если тебе интересно... Ну, что ж, раз она хочет - зови. Я приготовлю обед, зови на субботу, что ли... - Хорошо. - Что она любит? - Традиционную кухню, отец не ест свинину, только говядину. - Отлично, что сказал, куплю хорошей говядины. И съезжу за вином... Создавалось ощущение, что Сокджину предстоит поход в модный бутик, где начались бешенные скидки, либо он накрывал стол для их свидания, потому что именно по таким причинам он бывает так воодушевлен. Намджун улыбнулся. Сокджин очень любит готовить, угощать и принимать гостей. Обрадуется ли он, в итоге, этим гостям..? Он перезвонил маме, та звучала несколько озадаченной, видимо, ждала, что он будет отговариваться занятостью или нечто в этом роде. Согласилась, что в субботу обед в семейном кругу - лучший способ знакомства. - Надеюсь, ты предупредил по поводу говядины? - Да, мама. - Ну-ну... что лучше принести к столу? - спросила она словно нехотя, так как воспитывала Намджуна и всегда жила так, что, идя в гости, нельзя быть с пустыми руками. Намджун задумался, какой предмет можно доверить отцу нести, чтобы потом не было травм ему и Сокджину.... - Купите пирожные, в доме все обожают сладкое. - Твоя девушка не сидит на диете, - казалось, мама качает головой. - Занимается спортом и от природы нет склонности к полноте. - Везет, - мамин голос стал что-то уж совершенно сухим. - Да, кстати, мама Юнги мне звонила, говорит, правда ли, что Юнги со своей девушкой живет у вас? - Да, это так. - Почему они не живут отдельно? - Нам всем так удобно. Моя... девушка любит гостей, дом достаточно большой, а Юнги сейчас неудобно снимать, он и Гоён продают квартиру, чтобы разменяться, она же была общая. Как с этим определится, уверен, они захотят жить отдельно. - Скажи мне сейчас, потому что при девушке спросить будет неудобно. Что ты делаешь по дому? Это был явно вопрос отца, который наверняка негативно отнесся, что сын живет на территории женщины. - Мы с Юнги платим по счетам и убираемся. - Еду покупает она? - Она говорит, я могла бы вообще с вас денег не брать, но вы же обидитесь... - Даже так... толково, - словно выдавила мама. - Ладно, в субботу к обеду будем, скинь адрес мне. Ну все, часовая бомба запущена, подумал Намджун, возвращаясь в офис. Он передал разговор Юнги, тот сглотнул, видимо, удавка сжалась и на его шее. Разумеется, если он и Чимин появятся перед родителями Намджуна, его родители в тот день все узнают. - Почему вы так на это реагируете? - недоуменно переводил взгляд с одного на другого Джиён. - Вы выбрали этих девчонок, вы их любите, родители примут, куда они денутся?! Вы же взрослые мужики... Ответом ему было гробовое молчание. *** В пятницу вечером Намджун сидел у экрана ноутбука Сокджина и любовался тем, как разворачиваются события в жизни господина Мунсоля после появления в ней красавицы-японки. Разворачивались они весьма успешно: девушка устроилась второй помощницей, к директору компании, усердно являлась в офис в блузочках и юбочках вроде бы и укладывавшихся в дресс-код, но на ее коллеге это все висело, а на ней - сидело. Тонкая разница между этими понятиями с первого взгляда начала сводить объект с ума. Начать с того, что в первый день ее работы Мунсоль немножко, часа на два, опоздал на работу - по пути зашел в кафе перекусить и там напропалую флиртовал с официанткой, той пришлось позвать охрану, чтобы доступным языком объяснили клиенту, что ему пора ехать на службу. Поэтому на службу он явился не в духе. Не успев дойти до кабинета, он уже смотрел на секретаря так, словно она - кусок мраморной говядины, а он - веган. Правда, в этот момент из кабинета директора выплыла какая-то неизвестная ему нимфа - и его едва ли ни пригвоздило. - Доброе утро, господин заместитель директора, - нежно улыбнувшись, изящно склонилась она в поклоне. Черные гладкие длинные волосы красивой волной стекли со спины по плечу и упали на бок, обнажая затылочную зону невероятно красивой тонкой шейки с тонко блестящей на ней золотой цепочкой. При поклоне кулон - цветочек - выпал из ворота блузки, этот самый ворот отогнулся, и несчастный мерзавец смог увидеть в белом сиянии две довольно аппетитной формы груди в гладком лифчике формы балконет. Тыло выпрямилось и тут заместитель увидел мутнеющим взором тонкую талию и округлые бедра, длинные ноги с красивыми коленками, облаченные в юбку ровно такой длины, чтобы еще не считаться вульгарной, но уже являться завлекательной. Ноги девушки были обуты в темно-синие лодочки в тон теням на ее больших красивых глубоких глазах, полных какого-то неясного пока света и мысли, полные губки складывались в изящное сердечко, кожа - чуть подернута румянцем, чиста и свежа. Она чуть-чуть улыбалась, видимо, сознавая, какой эффект производит, и заместитель незамедлительно облизал пересохшие губы и кивнул в ответ, наделяя свой взор сальностью. - А... вы новенькая? - Да господин заместитель, я Юми Когава, с сегодняшнего дня - секретарь директора. - А... ну, удачной работы. - Спасибо, господин, - просияла и снова поклонилась она. Черт, в твоих устах слово "господин" звучит охренительно - все эти мысли отразились на лице Мунсоля так очевидно, что Намджун фыркнул. - Что такое? - тут же сунулся к нему Сокджин, до того ходивший по кабинету и ожидавший, пока человек досмотрит видео. - Он такой пошляк... - Да, есть такой момент, на этом я и сыграю. - Ты хочешь, чтобы его кинула девушка или чтобы отшила? - Я хочу, чтобы отшила. Причем при всех отшила, а для этого нужно, чтобы он капитально залип на нее. - И как ты планируешь сделать это? - Знаешь такую хохму из твиттера? - хихикнул Сокджин. - "Не умею флиртовать, но буду таращиться на тебя, пока ты не станешь моим"? Намджун фыркнул, потом свирепо нахмурился, осененный догадкой, Сокджин расхохотался, отскакивая от его мстительных рук прочь. Намджун встал, грозно надвигаясь, писатель отступал, блестящими глазами следя за ним, покусывая влажные улыбающиеся губы. - Джуни, мне надо закончить этап, сейчас не время для развлечений, - сказал он, выставляя руки вперед. - Я просто хочу тебя поцеловать в качестве мести, а остальное продолжим в постели позже, м? - проурчал бархатным голосом человек. Демон вспыхнул, и в этот момент вжался в книжную полку за спиной. Намджун уперся руками в эту полку, фиксируя демона в объятиях, сверля его жадным взглядом. - Шутить изволишь?... Играть со мной...? Демон покусывал губы, глаза человека стремительно мутнели, он поднял руку и заставил выпустить губу, взял демона за подбородок, не давая вертеть лицо, и впился в его губы, пыхтя громко, жадно, задыхаясь, так как не мог уже терпеть. Демон застонал от такого напора, глаза его, Намджун видел, загорелись ярким красным светом, он обвил плечи человека крепко, отвечая, царапая пальчиками тело его через футболку. - Мммм, - застонал он в голос, когда их языки высунулись, облизывая друг друга, а руки Намджуна сжались на его ягодицах больно, едва не дырявя домашние штаны. - "Мммм"? - подразнил человек, отпуская губы и опуская их к уху. - Ты завелся, да...? Демон в ответ потерся промежностью о промежность человека, скуля. - Зачем ты завел меня, Джуни, ведь я сказал, что мне надо работать... Намджун фыркнул ему в шею, оставляя отметины, демон едва не задохнулся, его член рвался из боксеров, и вдруг он понял, что человек опускается к его ногам. Демон хотел опустить глаза и убедиться, но в этот момент возбуждение его попало в крепкий захват губ человека, и он закатил глаза в неге, впившись пальцами в полку, судорожно цепляясь, ища опору, так как его сносило с ног от наслаждения. Намджун не впервые делал это для него, доводя до финала и позволяя кончать себе в рот, и Сокджин ощущал себя в эти минуты максимально покорным его воле, беспомощным и хрупким, как ваза, так как этот человек мог делать с ним совершенно все, что желал. Он сел за компьютер только через час, когда, как выразился Намджун, "иссушил его в отместку за наглость". Сам человек поплелся перекусить и выпить пару галлонов воды, весь покрытый поцелуями-укусами мстительного демона, член вибрировал от многочисленного излияния, а душу грело чувство полного насыщения и свершившей мести. - Намджун, стены здесь толстые, но все же не звуконепроницаемые, - сказал Юнги, заглянув в кухню. - Хотя, с другой стороны, мы под это дело тоже распалились, так что даже спасибо, чувак... - Послушай, мне кажется, это просто последний секс перед расстрелом, - сказал Чимин, входя в кухню и садясь за стойку. - Завтра приедут твои родители, Намджун. Юнги говорит, нам стоит встречать их с вами, а потом уйти. - Я считаю, если мой отец узнает не от меня, он немного перекипит, и когда позовет меня, то хотя бы не прибьет до смерти... хотя мне придется потом долго собирать себя по деталькам, - сказал Юнги. - Пожалуй, - Намджун подернул плечами. Отец Юнги был в гневе сущий дьявол. - Я надеюсь, моя мать сдержит отца от рукоприкладства. - Сокджин сумеет их утихомирить, если понадобится, - сказал Чимин, невозмутимо пожав плечами. - Это как это? - насторожился Намджун. - Применит магию, успокоит их нервы, - растолковал им Чимин как детям таблицу умножения. - Если бы он был при полной силе, он сумел бы загипнотизировать их так, чтобы они в принципе передумали приезжать и потом все время откладывали это, но, в сущности, этого не нужно, ведь твои родители... они должны быть в курсе. Чимин был прав. Так или иначе, родители должны знать, с кем живет их сын. Волей Сокджина, Юми поменялась с секретарем Мунсоля должностями уже со следующей недели. Предвкушая радость человека, демон наслаждался тем, как легко он поймал его на крючок. Он так и видел эту сцену: Мунсоль входит в понедельник в свое крыло, сетуя, что вовсе не вожделенно прекрасная Юми принесет ему кофе и стопку папок для подписи и рассмотрения, а эта тощая курица, которая ссыт при одном его появлении... Но курицы в приемной не будет, а на ее месте сидит японская фея. Он не поверит своим глазам, на его лице так и будет написано: да ну нахуй?! Он зайдет к директору, и тот со скепсисом подтвердит чаяния: - Допек ты свою, уволилась. Пока новую ищем, Юми будет работать с нами двумя. Ее навыки позволяют надеяться, что справится. Мунсоль чуть не сбрякнет, что на поиске себе иной секретарши он не настаивает от слова ЗАЧЕМ?! и поспешит вернуться в приемную. Моя, мояяяя прелесть.... Сокджин хихикнул. Фраза плагиат, но с Толкиеном он договорится... Так, теперь нужно продумать поведение девушки. Не легкодоступная, потому что такие никому не интересны, но и не сухарь. Свежая, улыбчивая, неуловимая сексуальность. Можно реализовать шмотками, манерой делать взгляд и...нужна какая-то личная особенность поведения, чтобы цепляла... Задумался. Банально прикусывает губки? Всегда работает, покраснев, хихикнул Сокджин. Пальцы опустились на клавиши, стремительно и нежно лаская из, а на экране выводился текст. Перечитал, занятненько вышло. Надо позвать Намджуни перечитать. Мой редактор... Поднялся и стремительно вышел из кабинета. От стеллажа с книгами отделилась тень, высокая и крепкая. Тень материализовалась в человека, оглядываясь на дверь, он подошёл к компьютеру демона и склонился над ним, читая. - Ну-ну, завлекатель ты мой, - прошептали тонкие губы. В ухе тонко звякнули серьги другу о друга, человек оглянулся снова на дверь, прислушиваясь, не идут ли. Опустился в кресло, откинувшись на спинку, вдохнул воздух. Точнее, запах. Запах сидящего в кресле до него. На мгновение прикрыл глаза, на губах заиграла слабая улыбка. Изо рта высунулся язычок, провел по губам. Рука коснулась компьютерной мыши, словно желая ощутить прикосновение кожи демона. Когда к двери в кабинет подошли Сокджин и Намджун, комната уже была пуста. *** Намджун решил встретить родителей внизу, у входа в дом. Сокджин успел вовремя с обедом, Юнги и Чимин спустились с Намджуном вместе. Было жарко, противно жарко для этого времени года, и прохожие, одевшиеся достаточно тепло, по сезону, откровенно маялись и недобро косились на яркое, озорное солнце. Намджун стоял в тонком свои пуловере и ему было холодно до страсти, но он изо всех сил мужался. Нельзя робеть, нельзя бояться. - Да ну не сожрёт же он тебя, в конце концов! - выпалил Юнги, роняя голову на плечо Чимина. - Черт, я так нервничаю, словно мои предки прие....приехали.... Договорил он, потому что на парковку возле дома заехал такси, и из салона вышли родители Намджуна. Мама, сразу видно, отнеслась к походу в гости со всем свойственным ей чувством приличия - оделась изящно сама и заставила одеться так мужа, Намджун знал, отцу не доставляет удовольствия наряжаться. - Госпожа, господин, - поклонился с улыбкой Юнги. - Юнги, ты тоже тут? - улыбнулась мама, кинув любопытный взгляд на Чимина. Тот был сущая картинка: джинсы, кеды, свободно выправленная рубашечка, расстёгнутая достаточно, чтобы интриговать, не недостаточно, чтобы быть вульгарным, волосы уложены просто, но стильно, на личике улыбка и немножечко подводки. - Это Чимин, - Юнги словно решился и обнял парнишку за талию. - Мы вышли с Джуном поздороваться с вами и уходим гулять. - Там такой вкусный стол для вас накрыт, мы завидуем страшно, - улыбнулся обаятельно Чимин, кладя руку на плечо любимого. - Было очень приятно познакомиться. Отец Намджуна молча рассеянно кивнул, мама вытаращилась. - Юнги, вы... Ты и Чимин... Вы? - Мы встречаемся. Он мой парень, - насколько же легко признаться в таком чужим родителям! - Твой... Кто? - подал голос отец, глядя на Чимина как на диковинку. - Мы встречаемся, аджусси, - Чимин мягко улыбнулся. - Нам пора. Всего доброго, аджусси. Он взял мягко Юнги за руку и повел за собой, словно спасая с тонущего корабля. Мама Намджуна подождала, пока они отошли подальше, и сказала: - Я бы уточнила, как твоя девушка пустила к себе жить двух... Таких личностей, - сказала она, как-то странно глядя на сына. - Разумеется, я расскажу все маме Юнги. Так полагаю, именно для этого он и вышел встречать нас с тобой? - Отчасти, - улыбнулся Намджун. - Идёмте в дом. - Родители Юнги будут в шоке, - сказал отец Намджуну. - Не ожидал подобного, его родители свято убеждены, что он оставил выгодную партию ради достойной девушки, а тут... - Юнги очень любит Чимина, а Чимин - хороший парень, - сказал Намджун. - Намджун, ты в своем уме, он парень! Юнги променял перспективную девушку, которой обещал жениться, на парня! - процедил отец. - Мин-старший сожрёт его без кимчхи и соджу... Мама молчала, спокойно доехала до нужного этажа, вышла и двинулась за сыном, прямая и какая-то настороженная. - Дом богатый, - заметил отец. - Твоя девушка хорошо зарабатывает? - Писательство, сценарии, книги, манхвы. - Мне звонила мама Енхи, - сказала мама. - Говорит, ты не перестаешь помогать ее отцу, звонишь, интересуешься делами. Молодец. - Как Енхи? - Встречается с каким-то, ее мама не шибко довольна, ты был лучшим вариантом для них. Намджун промолчал. Ему не понравилось, как мама ведёт себя. Возможно, в самом деле, кто-то из родственников или знакомых семьи застал их с Сокджином. Мама определенно не ожидает простого обеда. Отец, видимо, пытается играть хорошую мину или... Надеется, что все окажется не так, как он опасается. Они вошли в квартиру, мама, заметно, была впечатление обстановкой. Намджун коротко рассказал, что находится на первой, что на втором этаже. В момент, когда он рассказывал о караоке-комнате, из кухни вышел Сокджин. В бежевых брюках, молочно-белой рубашке с воротником-стойкой из мягкого хлопка, каштановые волосы уложены аккуратно, обнажая чистый лоб, глаза сияли радушием, на губах - улыбка. Едва ни задохнувшись от восторга, Намджун заставил себя перевести взгляд с него на маму. - Мам, пап, это Сокджин. Отец смотрел на парня заинтересовано, видно было, одобрительно, хотя и не понимал, почему он вообще тут. Мамино лицо источало сумрак еле сдерживаемое ярости. - Добро пожаловать, - поклонился Сокджин. - В столовой накрыто к обеду, прошу вас. Намджун, ты мог бы взять с кухни штопор и принести туда? - А... Ты будешь обедать с нами? - спросил отец растерянно. - Хочу убедиться, что справился с блюдами, поэтому, думаю, буду присутствовать, - улыбнулся Сокджин, указывая дорогу. - Показать вам комнату, где можно помыть руки? Отец кивнул, и они ушли. Мама прошла по гостиной, зашла в кухню, потом в столовую. Было заметно, она с собой борется: ей очень нравился интерьер, посуда, и ароматы готовки не могли оставить равнодушным. Она положила упаковку пирожных на стол в кухне, и Намджун увидел, она купила те, что обожала сама. Отчего-то это показалось ему хорошим знаком. Родители Намджуна и он сам сидели за столом и ели, хотя лучше было бы сказать - наслаждались, так как Сокджин потратил все утро на обед и старался как никогда. Он сам прислуживал, без суеты, с улыбкой, предлагая добавок, разъясняя состав блюд для мамы, которая с охотой пробовала все, что подавали, но в ответ не улыбалась. Она поглядывала на Сокджина. Сокджин был спокоен и улыбался коротко. Это словно мысленная баталия, подумал Намджун. - Все было очень вкусно, я давно не ел такую изумительную говядину, как сегодня, только твоя мать так вкусно ее готовит. Ты повар, Сокджин? - спросил отец, когда демон подал чай, свои природные и принесенные гостями, к столу и, наконец, уселся сам. - Я владею небольшой сетью ресторанов японской кухни, но сам я не повар, готовлю только домашним и друзьям, - улыбнулся тот. - Вероятно, у тебя такая же шикарная квартира, - покачал головой отец, а Намджун удивлённо посмотрел на демона. - Ты не говорил, что владеешь сетью ресторанов. - Ты не спрашивал, да и это лишь дань хобби, я предпочитаю держать их ради удовольствия, хотя и как-то вышло, что они приносят хороший доход. Мне нравится заниматься меню и пробовать, что придумывают мои повара. Но писательство - моя основная стезя. Он перевел взгляд с любимого на его отца и сказал просто, четко и без улыбки: - Это моя квартира, ободзи. Мама Намджуна вздохнула и взяла мужа за руку. - Наш сын встречается с этим мужчиной, муж. Это ради Сокджина он оставил Енхи. Сокджин посмотрел на нее, опустив руку под стол, сжал пальцы Намджуна. В его пожатии было какое-то особенное тепло, от которого Намджун успокоился. Он улыбнулся коротко маме. - Твоя тетка видела вас в кинотеатре, - сказала она. - Я сказал, что это, вероятно, твой друг, но она сказала, ты как-то долго держал его руку в своей... Так это правда. - Прошу вас применить все репрессии на меня одного, - сказал вдруг Сокджин. - А толку? - горько усмехнулся мама. - Намджун взрослый мужчина. Это его жизнь. Я разумеется не довольна. Я хочу внуков. Я хочу открыто смотреть в глаза родне. - Сейчас разрешают усыновлять детей без создания полноценной семьи, без регистрации, - сказал Сокджин. - Когда мы будем уверены друг в друге, думаю, сможем усыновить малышей. Или воспользуемся услугами суррогатной матери, чтобы это были ваши родные внуки, омони. Я сделаю все, чтобы Намджун был счастлив. По поводу родственников... К сожалению, я не могу бороться с традициями и предрассудками. Все, что я могу - сделаю для него. - Ты понимаешь, что разрушил его жизнь? Он должен был жениться на дивной девушке..., - начал отец Намджуна. - ...которая ему изменяла, - кивнул Сокджин. - Ваш сын оставил ее ещё и поэтому. Никто не заслуживает жизни в измене. Мама Намджуна виновато посмотрела на мужа - она не рассказывала ему этого. Тот сидел, как пришибленный мешком. - Это правда? Енхи... Изменяла? - Да, муж... Он кашлянул, глотнул чаю и медленно доел пирожное, которое сделал Сокджин. - Это неправильно. Это против природы, - сказала мама. - Я... Рада, что ты достойный мужчина, у тебя хорошая работа, ты обеспечен. Ты обеспечен больше, чем мой сын. Но... - Дайте мне шанс доказать вам, что я достоин его, - поклонился Сокджин. - пожалуйста... Он посмотрел ей в глаза. Мама не выдержала взгляда. - Зачем тебе мое слово, если вы уже все решили без меня? - Намджун обожает вас, ваше мнение ему важно. Я люблю вашего сына, госпожа. Она посмотрела на него, на Намджуна. Она подумала о том, сама себе удивляясь, что рядом с Енхи ее сын не смотрелся так гармонично. - Я не могу это принять, - сказала она. - Прости. Намджун может жить, как он хочет, но я считаю это блажью. Она встала. - Все было вкусно, очень вкусно. И ваш дом красивый и уютный, спасибо, что пригласили нас на обед. Намджун, - она посмотрела на сына. - Позвони мне, когда опомнишься. Раньше - можешь не беспокоиться. Она медленно, выпрямившись, прошествовала в прихожую, отец Намджуна - коротко поклонившись, за ней, не глядя в глаза демона. Намджун пошел помочь им и закрыть дверь. Он ничего не сказал матери, и она - ничего не сказала ему. Она просто ушла, отец бросил на сына последний взгляд и ушел тоже. Сокджин уже убрал со стола и прибрался в гостиной. Намджун прошел на кухню и допил остатки вина из бокала, залпом. Вино было вкусным и идеально подходило к говядине. Но оно не пьянило, так как на душе Намджуна был ураган. Демон подошёл и обнял его со спины. Положив голову ему на спину, он просто обнимал его и мерно дышал. - Все будет хорошо, - сказал он потом тихо. - Она примет. - Почему ты решил, что примет, - отозвался Намджун, обнимая его руки и чуть повернув голову. - Ее шок понятен. Она обдумает и смирится. Я бы больше переживал за родителей Юнги. Сходи в душ и приходи доедать остатки, идет? - улыбнулся он. Намджун улыбнулся. Он любил с детства доедать остатки вкусняшек с пира. Когда он ушел, Сокджин озадаченно хмыкнул, потом прошел к себе в комнату и достал из ящика с украшениями большой кулон синего полупрозрачного камня на толстой цепи. Камень обнимал огромный паук того же металла, что и цепь. Сокджин поднял кулон на уровень глаз, и тот засветился. Демон сжал губы и достал смартфон. - Чимин, ты был прав, - проурчал он в трубку. - Какая-то зараза лезет к нам. Я стряхнул порчу с женщины, но он наверняка попытается снова. - Я буду начеку, - ответил Чимин. - Мне прижать его снова? - Без толку это делать тебе. Я сам займусь. *** В среду, отправив людей на работу, Сокджин завез Чимина в театр и поехал к зданию, где располагался офис Мунсоля. Отчего-то на проклятой душе его было неспокойно, и он захотел воочию убедиться, что все происходит в соответствии с его планами и сюжетом. Погода выдалась холодная, она вообще как-то странно вела себя в последние дни, то жару включала, то ледяной ветер, но за долгую жизнь Сокджин повидал чудес и похлеще. По пути он попал в пробку, но ненадолго, стоя, осматривал пешеходную зону улицы, заметил забавную парочку: миловидна девушка без зазрения совести сидела на спине высокого молодого мужчины с довольно усталым лицом, который шел себе несколько тяжелой походкой, на девушку никакого внимания не обращал, словно она не весила ни грамма либо вообще на его спине отсутствовала. Удивляться тут нечему, мужчина действительно не видел девушку, по крайне мере до наступления сумерек, так как была она сестрой Сокджина по демоническому сообществу. Ее род появлялся во снах людей с кошмарами, а днем, прицепившись, ездил на жертвах, доставляя головные боли. Другой "родственник" шел по противоположной стороне улицы, а за ним плелась стайка школьниц, собственно, и сам демон выглядел как школьник, хотя Сокджин понимал, что лет ему немало. Демон слыл разбивателем сердец, никаких пошлостей он с этими девочками не творил, но влюблял в себя красотой и обаянием, и они становились его обожательницами, Сокджин считал таких демонов посредственностями, потому что они занимались только впечатлительными девицами. Попробуй соблазни уверенную в себе красивую и умную женщину, которая не живет за счет папы с мамой? Сокджин мог, поэтому он ехал на крутой тачке, жил в хорошем доме и ел дорогую еду. А этому так столетиями школьников и играть. Наконец, пробка рассосалась, и он завернул на нужную лицу, вскоре припарковавшись на парковке для клиентов офисного центра. Стекла в его машине были темными со всех сторон, хотя ПДД прямо запрещали подобное, разве есть демону дело до правил? Он пикнул сигналкой, закрывая себя в машине, достал шар, покачал его на руке, и тот засветился. Демон сжал его крепче, пристально вгляделся в его сияющую окружность, и постепенно салон машины опустел. Девушка была на месте и работала, прилежно и споро, еще бы, создание демона занимается только тем, что ей поручают. Он кивнул ей, она улыбнулась в ответ и вернулась к делу. Ее аккуратные пальчики, украшенные тоненькими колечками, споро печатали на мягкой клавиатуре ноутбука, изредка она останавливалась, перечитывая получившееся, при этом чуть шевелила при этом носиком и прикусывала нижнюю губку. Очень милашно и проказливо выходило, умница. Сокджин уселся с удобствами на диване для посетителей, ожидающих приема, достал планшет и принялся за сопутствующую работу - он как раз заканчивал сценарий для манхвы. Через примерно час наступило время ленча, и Мунсоль вышел из кабинета. Он был опрятен и даже причесан, впрочем, градус похоти в его взгляде не снизился. Ясно, девушку завоевывает. Сокджин поднял взгляд от планшета, наблюдая за ним. - Ты закончила с тем контрактом, что я тебе поручал еще вчера? - Да, господин, - подняла ясные с искоркой глазки девушка. - Вы собираетесь на ланч? - Нет, хочу, чтобы ты заказала, - он облокотился на ее стол и вперил в нежное личико невозможно сальный взгляд. - Закажи по своему усмотрению и две порции каждого блюда. - Хорошо, я сделаю это сразу, - кивнула она, поведя носиком и прикусив губку. Он весь разулыбался, кивая, вернулся в свой кабинет. Юми посмотрела на Сокджина, он усмехнулся - все идет по плану. Нужно, чтобы Мунсоль пригласил ее перекусить вместе, а вот тут она его обломает! Это будет первый его облом с ней. Юми стала делать заказ, она уже знала, что любит сам Мунсоль и заказывала только такие блюда. Сокджин поднялся, прошел в кабинет объекта, опустился, брезгливо, по краешек дивана, такого же сального на вид, как и взгляд хозяина. Мунсоль стоял возле зеркальной дверцы шкафа и поправлял галстук. Он снял пиджак, закатал рукава, не понравился себе, снова раскатал рукава и надел пиджак, ослабил галстук. Да, так ему понравилось. Потом достал гребень и стал укладывать волосы, так и эдак. Сокджин подумал, наверное, я так же выгляжу, когда мы с Джуни куда-то собираемся выйти. Приятные хлопоты по наведению красоты прервал телефонный звонок. Не внутренний и не рабочий аппарат, а личный мобильник Мунсоля. Тот озадаченно и утомленно посмотрел на него как на предателя, подошел и глянул. - Какого хуя ей надо?! - процедил он раздраженно и ответил. - Да?! В трубке что-то запищали, что - Сокджин не слышал, но встревожился, вскочил и подошел к человеку, прислушиваясь, но там так верещали, что он ничего не мог разобрать. Он лишь понял, что звонит та самая женщина, что живет с Мунсолем в качестве почти что жены. За время разговора человек двадцать пять раз поменялся в лице. Наконец он процедил: - Тебе звонит какая-то пизда, а ты и уши развесила на то, что она там тебе городит... Да нет, конечно, разве я стану, на крайняк, ты же знаешь, я в латекс заворачиваюсь целиком! Что?! Сокджин чуть в голос не вскрикнул. Там что.... кто-то залетел?! Он достал планшет и открыл папку с делом Мунсоля. Да твою мать!!! Он не прописывал этого и это не было запланировано! Какого черта?! Он сверился с задумками судьбы, обновил их, а то вдруг подвисло... нет, этого не было задумано!!! Да как так-то?! Кто.... Кто-то влез в его сценарий, сука... Демон сжал кулаки. Он ненавидел больше всего, когда что-то шло совершенно не по плану, когда кто-то лез в его дела. Единственный, кому в жизни он простил это - Намджун. Потому что это же Намджун! Но остальным лучше было спасаться от него бегством на другой край света. Чимин и Тэхен отлично знали эту тему на собственной шкуре, Чонгук догадался сам. Надо полагать, Намджун тоже теперь в курсе. Тут кто-то чужой. Кто ты...?! Он вышел из кабинета, наказав Юми не раздражать босса по пустякам и придерживаться плана, достал шар из-за пазухи и, глянув в него - очутился снова в машине. Достал планшет и стал копаться. Девушка, что забеременела от Мунсоля - это одна из его "отхожих мест", как он их звал, они познакомились в баре, вообще она повар, работает на нарезке в итальянском ресторане. Сокджин припомнил, что следов присутствия другого демона вокруг Мунсоля он не обнаружил, да и Юми донесла бы, она такие вещи отлично чувствовала. Значит, надо поехать и принюхаться к той девушке. Проклятье, какого черта?! Он кинул заявку на рассмотрение вопроса вмешательства в сюжет и завел мотор. Пусть клерки разбираются по своим каналам, а он - будет ловить сам. И когда найдет, мало никому не покажется. - В каком смысле - кто-то вмешался? - удивился Намджун, изучая происходящее по ноутбуку, одним ухом слушая демона. - А вот так! - тот бушевал уже полчаса, расхаживая по кабинету, а теперь устало опустился на кушетку и скрестил руки. - Я подал заявку, они согласились, что случай вопиющий, и послали ищеек, да вот только пока ищейки найдут виновного, он может накосячить в сценарии еще сильнее! И что я буду делать?! Эта девушка не должна была забеременеть, я проверить аккуратно ее участь, она должна была выйти замуж за официанта ее заведения и уж от него поиметь и детей, и геморроя, все как положено в семейной жизни. Я в ярости! - Я вижу, - улыбнулся Намджун. - Но неужели ничего не исправить? - Я могу начать исправлять, а этот козлина опять вмешается, - простонал демон. - Тогда ты исправишь снова, неужели ты так легко сдашься? Сокджин надулся, сумрачно глядя на любимого. Намджун рассмеялся. - Хомяшка ты... - Обзываешься?! - насупился тот снова, но уже без суровости, лишь для вида. - Что же мне делать? - Что планирует объект? Ты должен исходить из того, что делает он. - Он не хочет ребенка. Я смотрел его мысли, он испуган и раздражен, тоже ломает голову. Его женщина, та, что батрачит ему дома, обижена... - Она может решиться...бросить? - Думаю, если она капитально обидится, то... Демон запнулся. - Что такое? - ...как бы с собой не покончила... - Но ты говорил, за нее отвечает другой писатель. - Да, но если она покончит с собой из-за Мунсоля, это ляжет дополнительным грузом на его душу, и его загробная судьба изменится уже безвозвратно. Те, кто довел другого человека до суицида, попадут в Ад. Вне зависимости от прочих деяний, а он у нас не ангел, как тебе известно. - Отрадно думать, что все хейтеры получат по заслугам, но... - Я не получал задания сделать его вину неискупимой, - пояснил Сокджин. - Напиши сюжет, что эта беременность - фикция. Можно было бы написать, что это не его ребенок, но... - До анализа ДНК ждать еще долго, - Сокджин вскочил и бросился к ноутбуку. Намджун уступил ему место, и писатель принялся строчить текст, было видно, идея Намджуна воодушевила его. Закончив, он отправил на рассмотрение, и она практически сразу была одобрена. - Взято в работу, - торжествующе вскинул руки Сокджин. - Завтра посмотрим, что вышло, не вмешается ли снова неизвестный паскуда... - Что по поводу женщины Мунсоля, той, что дома? - Пока мы не поймем, сработала ли эта корректировка, нет смысла смотреть на нее... Можем идти спать, - поднялся Сокджин, сохранив все и закрыв крышку ноутбука. Намджун кивнул, подхватил его на руки. - Я сам могу ходить, - запротестовал писатель, но человек прижался к его губам, и демон послушно заткнулся. *** - Проходи, извини, у меня не вполне прибрано. Тэхен посторонился, пропуская Сокджина в квартиру, дверь хлопнула за писателем, запирая внутри мира Критика наедине с ним. Именно такое ощущение настигало человека (или демона), когда он входила в обиталище Тэхена. Если квартира Сокджина была организована по принципу "уют и больше света", так как именно этого требовала его душа, склонная к романтизму, то Тэхен, склонный к нуару и мистике, устроил жилье себе в темных тонах. Его квартира размерами не уступала квартире писателя, но и расположение комнат, и их назначение и интерьер разительно отличались. Конечно, как и у Сокджина, эта квартира не была первой, которую занимал Тэхен в своей длинной земной жизни, и когда он и инкуб только начинали отношения, происходило это в несколько иную эпоху. Чимин, тогда уже друживший с Сокджином, пришел в гости к Тэхену вместе с другом как-то раз, познакомиться, и заметил потом, тараща глаза от изумления: - Как только вы могли начать встречаться хен, вы же совершенно разные?! Он любит вещи, противоположные тем, что любишь ты. - Вероятно, мы как те пресловутые два полюса магнита, - ответил тогда Сокджин с улыбкой. Сейчас, войдя в жилище Критика, Сокджин снова вспомнил тот разговор с Чимином. Он понимал, что все здесь красиво, но что жить он тут не смог бы, поэтому, наверное, чаще они жили в него. К тому же, Тэхен не любил гостей, принимал их редко и только по крайней необходимости. Именно по этой причине в его квартире была лишь одна гостевая комната, да и та - небольшая, заставленная без щедрости только необходимой мебелью, походила на комнату в общежитии какого-нибудь северокорейского завода. Все остальные комнаты подчинялись единственному правилу - прихоть Тэхена. Он перекроил всю квартиру под себя, объединив две гостевые в одну и сделав себе спальню, огромную, с кроватью на подиуме, с отдельной комнатой-гардеробом, потому что он обожал шмотки, с рабочей зоной, где стояло настолько удобное офисное кресло, что в нем можно было работать без устали часами кряду. Он не сделал себе кабинета, но оставил помещение для библиотеки, заполненной наполовину трудами по психоанализу и оккультным наукам, наполовину - его собственными опусами, так как он собирал аккуратно свои критические заметки в газетах и электронной прессе, распечатывал и подшивал в аккуратные папочки размера А5, чтобы вышло нечто наподобие самиздата. Так же у него имелся караоке, так как он любил петь, кухня не была большой, вся в металле, он умел готовить, но не страдал тягой к этому, и кухня была обустроена им некогда затем, чтобы остававшийся ночевать Сокджин мог там "развлекаться" готовкой. Гостиная его была роскошной, в темном дереве, темной кожи диван и кресла, жалюзи за окнах не поднимались до вечера, зато едва начинали опускаться сумерки - Тэхен поднимал их и любовался закатом, благо, его этаж это позволял. И так как квартира его располагалась под самой крышей, он устроил себе комнату для творчества под стеклянным куполом, установил телескоп, в одном углу студии, как он ее называл, он рисовал, в другом - занимался лепкой из глины. Его поделки и полотна пользовались успехом на интернет-рынке, но он не воспринимал это как источник дохода. Здесь же висели те его творения, которые он не хотел продавать, а так же приобретенные шедевры живописи и фотографии. Обычно гостей, если они сумели просочиться к нему на чай, Тэхен принимал на кухне, так как это место казалось ему наименее гостеприимным, или в гостиной - если гостей он звал с пролонгацией на ночь, как он сам называл подобный досуг. Женщины, которых выбирал Тэхен, как и юноши, были падки на его мистический образ, усугублявшийся обстановкой квартиры. Ему нравилось это амплуа носферату, и его бесило, что Сокджину смешно видеть его таким, загадочно-надменным. Пройдя в квартиру, Сокджин опустился на диван в гостиной, раскинув руки по спинке. Был день, жалюзи опущены, комната, уставленная и увешанная предметами искусства, с большим черного мрамора камином казалась декорацией для грядущего спектакля о вампирах, назначенного на вечернее время. - Кофе? - спросил Тэхен, скрываясь в кухне. - Давай, черный с... - Одним кусочком сахара и немного сиропа Миндаль? - голос Тэхена улыбнулся. - Именно, - кивнул Сокджин. - Как дела? Ты сказал, что хочешь меня видеть у себя - что-то случилось? - Почему обязательно должно что-то случиться, чтобы я захотел видеть тебя? - Тэхен прошел в гостиную с небольшим аккуратным подносом, нагруженном кружками. Он любил пить кофе именно из кружек, припасая сервиз для только чая. - Спасибо. Так ты по мне соскучился? - улыбнулся лукаво Сокджин, глядя на друга поверх края кружки. Тэхен улыбнулся слегка. Его так просто не поймаешь на смущении, да и Сокджин и не пытался. - Как у тебя дела с Намджуном? - спросил Тэхен, сделав глоток и ставя кружку на столик неправильной формы из дерева, в центре замещенного стеклом. - Хорошо, у нас все хорошо, - кивнул инкуб. - А у тебя, как с тем бесенком? - На то он и бес, чтобы с ним только время проводить... - Я думал, у вас серьезно. Я думал, у нас серьезно, было написано на лице Тэхена, но Сокджин в этот момент прикрыл глаза, отпивая кофе. - Пошли, я покажу тебе новую картину, - поднялся Тэхен, расправляя полы домашнего халата. Под ним на нем была безрукавная шелковая блуза и брюки той же ткани и оттенка. - О, это твоя работа или же отхватил на аукционе? - Моя работа. Я завершил полотно, которое писал месяц, - улыбнулся Тэхена, которого польстил живой интерес Сокджина. Они поднялись на второй этаж и вошли в Звездную комнату, как называл комнату под куполом Сокджин с первого дня посещения этого жилища. Так как в доме было тепло, они шли босые, и, ступив на дощатый теплый пол комнаты, Сокджин вдруг ощутил какую-то негу внизу живота. Приворотное заклинание для демона похоти, смешно, Тэхен, смешно, подумал он. - Здесь теплые полы, - заметил он. - Нравится? - обернулся слегка Тэхен, ставя на подоконник кружку и подходя к полотну, метр на полметра, завешанному тканью. - Хочу, чтобы ты оценил полотно, стоит ли продавать или оставить себе? - Демон алчности, вроде тебя, лучше разбирается в оценке. - Меня интересует твое мнение, ты же знаешь, как не эксперта. Он сдернул полотно. Сокджин хмыкнул. На него смотрел... он сам. Полотно повернуто по горизонтали, изображенный мужчина пребывает в интерьере эпохи Корё, сам облачен в халат из шелка, темно-синего, шитого серебром. Волосы его распущены по плечам, оттеняют матовую белую кожу, мерцают при свете свечей, что зажжены по комнате. Мужчина возлежит, а у ног его - огромный тигр, на чью спину накинул ханьфу на манер тех, что носили циньские императоры. На лице мужчины улыбка, похожая на издевательскую усмешку. Картину Тэхен исполнил маслом, каждый цвет, было видно, подбирал тщательно, особый акцент сделав на сочности алых полных губ. Сокджин стоял, долго и тщательно изучая полотно, каждую деталь, которые, по привычке своей, Тэхен никогда не игнорировал. Он чувствовал, что демон алчности стоит за его спиной, дыша ароматом его кожи, казалось, инкуб даже ощущает тепло чьей-то руки, что движется вдоль его спины. - В картине много исторически неточных элементов, но продавать ее нельзя по другой причине, - сказал писатель негромко. - Ее даже не желательно выставлять и публиковать где бы то ни было. - Из-за аллегории с тигром? - голос Тэхена низкий, чуть хриплый, густой, мягкой волной прошелся возле уха писателя, волнуя нервы. - У Южной Кореи и без того не особенно хорошие отношения с Китаем, это слишком прозрачный намек, он будет воспринят как унижение. - Я ждал, что ты отметишь это. Ты всегда бы аккуратен в таких вещах, как дипломатические тонкости. Сокджин улыбнулся, делая еще глоток кофе. - В целом работа превосходна. Ты... поймал черты очень точно. Как обычно ты педантичен в таких вещах... Но... разве мои губы так алы? Тэхен улыбнулся, рука его легла на талию Сокджина, грея ее крупной горячей ладонью. Тэхен был того же роста, что и Намджун, и объятия его в любом случае были привычны. Тело демона похоти наполнилось жаром. - Я не был точен в этот раз, - сказал Тэхен, отбирая кружку и залпом осушая ее, отставляя на пол. Поднявшись, он развернул инкуба и сжал в объятиях. - Твои губы непередаваемо прекрасны и... они слаще плодов Райского дерева... Сердце инкуба зашлось волнением. Этот комплимент считался в демоническом сообществе самым красивым и лестным. Тэхен редко расточал комплименты, в его сущности было как раз ругать и критиковать, поэтому услышать такое от него было весьма ценно. - Тэхен, у меня есть человек... они ценят верность... - Но ведь тебе хочется, разве я не прав? - Тэхен прошелся кончиком носа по его губам, коснулся их своими, слегка, не нажимая, лишь дразня. - Ты помнишь, нам было знойно вместе, м? Джин... я скучаю... на моих шелковых простынях твое обнаженное тело было тем самым совершенством, которое ищут все творцы. Смотреть на тебя там - блаженство глазам, а ласкать тебя - всем прочим органам ощущений..., - слова медом лились из его губ, заставляя инкуба едва не скулить. - Дозволь... я скучаю... очень... Сокджин испытывал странные чувства. Да, как инкуб, он тянулся к Тэхену, с которым ему всегда было хорошо в постели, но он знал, что может противостоять ему, и что он должен, но почему-то тело не слушалось его - именно тело, а не разум. Он почувствовал вдруг чье-то присутствие. Этот кто-то был в комнате, незрим, но был! И от него исходило какое-то... недовольство? Агрессия, еле сдерживаемая ярость. Это не Тэхен, он не зол. Это кто-то, кому поведение Тэхена не нравится. И внезапно разум Сокджина смог вернуть контроль над телом, словно чары спали. Сокджин мягко выпростался из рук хозяина дома. - Прости, - сказал он, улыбаясь виновато. - Но я не могу. Я дал слово Намджуни... - Ведь он всего лишь человек, - послушно сунул руки в карманы Тэхен, делая вид, что ему вовсе не важно заполучить расположение гостя. - Он скоро состарится и... ты ведь это проходил... - Да, но я так редко влюбляюсь... Намджун мне важен. Прости. - Что ж, - сказал Тэхен. - Хочешь, покажу тебе новую критику? Мне кажется, я смачно прошелся? - По сюжетам или коммерческая? - тут же заинтересовался инкуб. Так, разговаривая, они покинули студию. - Дьявол тебя разбери, чертов Тэхен, - прошипело из ниоткуда в комнате. - Погоди, я до тебя доберусь... Сокджин вышел от Тэхена ближе к вечеру. Он всегда чувствовал в доме друга, что у него размывается понятие времени, ведь у Тэхена в квартире либо ночь, либо сумерки. Он спустился лифтом в гараж и сел за руль. Ему было что обдумать. Кто-то сковал его тело и запретил разуму им командовать. Кто-то наслал гнев и недоверие, больше обычного, на маму Намджуна. Над ней явно чувствовалось давление нечистой силы. Кто-то командует Тэхеном, надоумил его отправить Намджуна в экспериментальный сюжет. Кто-то явно не хочет, чтобы Сокджин был с Намджуном, это не Тэхен, так как он не владеет магией сковывания воли. Кто-то пахнет пеплом. Этот запах Сокджин почувствовал в студии Тэхена, Тэхен не курил и ничего в студии жечь не стал бы. Этот запах Сокджин почувствовал от ауры Мунсоля, но тогда не обратил на это должного внимания. Этот запах он как-то ощутил в своем кабинете, но так как он иногда жег там спички, чтобы подкурить палочки благовоний, подумал на себя, но теперь понял, что это был кто-то.... Кто-то бдит за ним и словно выжидает, лазает в его сюжеты и - корежит его собственную историю. За это он и огребет. ...и пусть только попробует тронуть Намджуна... Пол в родном доме никогда не казался Юнги таким твердым и холодным, как в эту минуту, когда он свалился на него от удара в челюсть, приложившись башкой, проехался до стены и пребольно врезался в нее плечом. Челюсть болела, сознание некоторой заслуженности понесенного увечья несколько примиряло с болью. Тяжело дыша, Мин-старший оттолкнул жену, что пыталась закрыть сына собой, хотя так же не была на его стороне, подошел и схватил его за шиворот. Удар в живот был ощутимее удара в челюсть, Юнги обвис в руке отца, как мешок, и отец ударил еще раз и еще. - Ты... позор! - орал отец. - Я вырастил ублюдка и больного на голову дегенерата! Какого хрена?! Это уважаемая семья, и девушка достойная, какого хрена ты... Она приходила ко мне... она молила повлиять на тебя... Отец лукавил, Гоён не приходила. Юнги знал, разрыв она переживала болезненно, но он постарался изо всех сил дать ей понять, что дело не в ней, что он сознает вину и уверен, она найдет и очень скоро ему достойную замену. Скорее всего, к отцу приходила мать Гоён. Родителей можно понять. В их кругу подобные разрывы помолвок очень редки и наносят урон по репутации - в первую очередь, семье девушки и самой ей. Но если Гоён понимала, что живет в двадцать первом веке, где всякое случается, и никогда ничего не потеряно, то ее родители - нет. Третий удар в живот, снова падение на пол. Мать принесла с кухни стакан воды, отец залпом выпил и устало опустился на пол возле сына. Его тяжелые кулаки сжимались и разжимались, красные, в ссадинах от ударов. Руки отца натруженные работой, крепкие и бьют как кувалда. - Где я оступился с тобой? - прорычал отец хрипло, так как сорвал-таки голос. - Где мы с матерью были плохие родители? Образование дали хорошее, работаешь в хорошей компании, машину имеешь... Какого хрена? Я вправе был ждать счастливой старости, внуков, я уже успокоился, что у меня будет хорошая невестка... Он сплюнул под ноги и схватил сына за волосы за затылке, подтянул к себе. - Ведь ты знал, что я шкуру спущу за то, что ты бросил Гоён. Твоё счастье, что она на тебя зла не держит, - подтвердил он, что приходила к нему вовсе не она. - Но... что ты педиком оказался... Он выплюнул в сына мерзкое слово и отшвырнул от себя. Юнги сжал затылок дрожащими руками, сев на колени, сжавшись, молча. С него сейчас больше и не требовалось. - Черт... мать Намджуна сказала, он миленький, молоденький... Он... как ты вообще его нашел? - Он актер, - произнес Юнги тихо. - Он... ненамного моложе меня... - Актер, ну понятно, все они гомики, - кивнул отец. - Но ты-то нет?! Ведь ты жениться собирался! - Я передумал! - Да уж я заметил!!! Скажи вот, что тебя в нем привлекло?! Чем он лучше Гоён?! У него же нет ни сисек, ни пизды, он парень, у него хуй! Юнги! - Он умный, веселый, добрый, заботливый, он хороший друг и умеет слушать, он красивый, талантливый, терпеливый и сильный... - Так что мешало дружить?! Дружи на здоровье, зачем трахаться... господи... Юнги, скажи, он... или ты его? - отец сморщился. - Я его, - хмыкнул Юнги. - И то хоть слава богу!!! - всплеснул отец руками. Смешно, подумал Юнги ноющей и саднящей ранами головой, но смеяться нельзя. - Почему ты не мог просто с ним дружить... Послушай, - отец сложил руки ладонями друг к другу плотно, словно молился. - Ведь если Гоён в постели не устраивала, может, стоило там... на работе кого поискать или с ней обсудить, или новую, но девушку найти, ну секс ведь не главное... - Отец, я люблю его не за то, что он хорош в постели... - А за что?! - прорычал отец, хватая его за плечи. - За что?! - Я же сказал... и он любит меня... я точно знаю, и мне хорошо с ним... Я счастлив с ним. Сын поднял влажные и воспаленные слезами глаза на отца. Это не были слезы, унижающие человека или немужественные - это были слезы мужчины перед тем, кто для него один из самых важных людей в мире, перед кем, возможно, единственным, мужчины имеют право плакать и быть слабыми. Сердце отца дрогнуло. Юнги всегда очень мало плакал, даже в детстве, когда падал и расшибался, даже когда в подростковом возрасте на него наехал скутер, и он больно ушиб плечо. Он не плакал, когда умерли бабушки и дедушка. Он всегда был сух и скуп на эмоции. А сегодня он плакал. Скупо, по-мужски, отчаянно. Не умоляя принять его решение, просто не желая видеть отца таким беспомощным и раздавленным, так желая поддержать его и не имея возможности. Потому что сам стал причиной отцовского горя. Потому что подвел. Отец медленно выпустил сына из рук. - Я люблю вас с мамой, и я сожалею, что вам приходится переживать подобное, я недостойный сын. Но я не отступлюсь. Услышав это, мама сбежала в кухню, плакать и биться в беззвучной истерике, уткнув лицо в шершавое кухонное полотенце. Отец посмотрел на него тяжелым взглядом. - У меня, - сказал он негромко, но отчетливо. - Больше нет сына. Если щас же скажешь, что оставишь этого актеришку - приму домой, в лоно семьи, нет - ноги чтобы твоей не было. Мать и я тебе больше знать не желаем. Юнги посмотрел ему в глаза. Он уже не плакал. Тело болело, лицо, все ссадины и раны, все кричало о себе уставшему убитому сердцу. Но он не плакал. Хоть и не хотел признавать Мин-старший - он вырастил мужчину. Юнги поднялся и покинул отчий дом. Лифт грохотал, как шахтенный, покачиваясь. Единственная тусклая лампочка парадной крапала, пахло кошками и хлоркой одновременно, видимо, кто-то старательно избавлялся от запаха кошачьей мочи, но у кошек на этот счет были свои мысли, и эта война пока шла вничью. Юнги вышел на улицу, под морозный сырой ветер, пикнул сигналкой и вскоре уже плюхнулся на сидение своего авто. Включил печку. Ему было страшно холодно и он дрожал. Обхватив себя руками, он откинулся на спинку сиденья, ожидая, пока прогреется салон. Он чувствовал уже это сухое приятное тепло, от которого сохнут руки и топорщатся волосы. Он закрыл глаза, переживая заново случившееся. Мама даже не вышла посмотреть на него перед уходом. Он понимал, отец не даст ей видеться с ним. Юнги очень любил маму, которая... черт... он любил ее... да блять, какого хрена все так трудно?! Он заплакал снова, сжав глаза и зубы, дрожа от этой истерики. Он должен быть последовательным, и он не переменил решения, но как же он боялся этого - больше не увидеть маму никогда... Он сидел так прилично, дождавшись, пока немного уляжется истерика, завел мотор и поехал домой. Чимин ждал его у входа в дом, кутаясь в пуховичок, глядя во все стороны вытаращенными глазами. Увидев машину любимого, демон облегченно выдохнул, пошел навстречу. Юнги припарковался, вышел и сгреб мальчишку в охапку. - Не отпускай меня, Чимин, слышишь? Будь рядом со мной, кроме тебя, у меня нет больше никого теперь..., - шептал Юнги, уткнувшись в шейку парня носом, дыша им, дрожа, ощущая, как нежные, но такие сильные руки крепко обнимают его плечи. - Тихо.... тихо...., - шептал Чимин, гладя его затылок, целуя щеку, потом нашел губы и стал целовать их, и от каждого поцелуя тело Юнги согревалось, успокаивалось. - Я всегда буду с тобой, Юнги... Я не дам тебя в обиду... Пойдем лечить твои раны, любимый, - Чимин отстранился, глядя на его избитое лицо. - Как ты пойдешь завтра на работу? Отпросись, прямо теперь, будем ехать в лифте, напиши боссу. Юнги лежал в постели возле Чимина, сжимая его талию, нежась в его объятиях, демон гладил его плечи и спину и целовал тихонько лоб. - Почему демонов считают злыми? - тихо спросил Юнги. - От неосведомленности, - улыбнулся Чимин. - Демоны бывают всякими, мы как люди. Злые, добрые, любить способны и ненавидеть. - А ангелы? - Ангелы тоже разные, и тоже бывают злые. - Но как же они ангелы? - У них немного иная философия. И имидж хороших ребят, а на самом деле они те еще извращуги, - хихикнул Чимин. - Спи, Юнги. Я буду с тобой. Юнги прижался крепче, уже засыпая, и перед тем, как кануть в сон, пробурчал. - ...пеплом от отца воняло, опять дымит, как печная труба... Чимин вытаращился, прислушиваясь, но Юнги окончательно уснул. Нервно потирая пальцы, Тэхен смотрел на капельки конденсата, стекавшие по стенкам пивного бокала, волнительно-округлым. Пиво было светлое, как мед, с тонким слоем пенки, пахло изумительно, на вкус горькое, насыщенное, очень вкусное. - Ты позвал меня, но молчишь, - подал голос сидящий напротив, он звучал утомленно и нетерпеливо. - Что ты хотел? - Прошу тебя, кончай ты все это... - Ты опять за свое?! Это простейшее задание, и не так уж плохо ты справляешься... Все идет пока именно так, как я запланировал. - Я не могу это делать, - Тэхен глотнул пива, не ощущая вкуса, кинул в рот крутон, который подали к нему, сырный. Хрустнул, облизнувшись. - Он мой друг, он любит этого человека... Да и Чимин с Юнги... Человека жутко избил его родитель. - Он в состоянии был вести машину, значит, не так уж сильно ему досталось, перестань корчить из себя мать Терезу, Тэхен... Демон алчности скривился на собеседника, прикладываясь к бокалу снова. Вокруг было немноголюдно, что для середины недели не удивительно, приглушенный свет создавал необходимый интим для каждого столика, лишь бармен, стоя на посту, освещенный лампочками барной зоны, казался неким господином этого сумрачного мирка, и оттуда сухим повелительным взглядом взирал на гостей и персонал. - Ты получишь награду, какую просил, - примирительно добавил собеседник Тэхена, облокотившись о стол и вперив в демона сверкающие умные глаза. - Но сделай все так, как я велю.... Тэхен залпом выпил пиво, швырнул деньги на стол и вышел стремительно из бара в ночь и слякоть улицы. Поежился, запахиваясь в пальто и расправляя шарф, сунул руки в карманы, весь сжимаясь и дрожа. - С каких пор в тебе проснулась тяга дружить и быть хорошим? - сказал ему в спину ненавистный голос. - Этот демон мне не чужой, - пробурчал Тэхен, двигаясь неспешно в сторону видневшегося сквера. - Пойдем, я не могу сидеть в баре, там слишком многолюдно. Пожалуйста, мне слишком... это задание не по мне. - Разве я не помогаю тебе с ним? Кто подсказал тебе приписать в сюжет писателя разгневанных родителей? Я. Кто повлиял на мать одного и отца другого? Я. Вполне возможно, кто-то из этих двоих сломается в итоге и вернется в семью... - Ты плохо знаешь людей. И... разве ты сам, ушел бы от Сокджина? - Тэхен остановился на входе в парк, обернулся. Его взгляд источал скепсис. - Мы оба знаем, бросить Сокджина может только полный идиот. - Ты же с ним расстался, - парировал спутник с усмешкой. - Я не расставался, он сам... видите ли, я ему слишком нуарный, - фыркнул Тэхен, цедя слова сквозь сжатые зубы. - Нам было хорошо в постели, и просто быть вместе, и лишний раз это доказывает то, что мы сохранили тепло и дружбу. - Ты, я так понимаю, хочешь вернуть отношения с ним? - Я был бы рад получить второй шанс, тут ты прав! - кивнул Тэхен, не соображая, что говорит. - Неверный ответ, - пожал плечами сожалительно собеседник и резко пнул демона алчности в живот. Удар был такой силы, что Тэхен отлетел вглубь сквера и ударился спиной в фонарный столб. Поднявшись, он пошатнулся, но для него такие удары не были чем-то особенным. Его спутник двинулся к нему тяжелой поступью в тяжелых же ботинках, выпростав руки из карманов куртки. - Я сказал тебе не раскатывать губы, - прошипел он, хватая Тэхена за грудки. - Это моя добыча, я давно его заприметил. Ты упустил свой шанс, чувак, теперь просто делай, что велят, и, вполне возможно, я позволю тебе насладиться им разочек... - Ты думаешь, он на тебя посмотрит? - вдруг прошептал Тэхен. - Даже если человек его оставит - Джин его полюбил. Он не переключится на тебя, каким бы демоном похоти он ни был. Он же устоял передо мной... - Не путай меня и себя! - взревел второй и отшвырнул Тэхена прочь, во тьму влажных кустов, растущих вдоль дороги. - Ты - жалкий Критик, а я... Он не договорил, рыча, поднял руку, и Тэхен поднялся с земли и пролетел расстояние до мучителя, попав ему в руку аккурат шеей. Рука сдавила горло. - Ты едва не спалился перед Чимином, как только смелости хватило не сдать меня?! Булка достаточно умный, чтобы свести 1 и 1... Не пались, я и так в этом деле львиную долю работы делаю... Возвращайся домой и пиши то, что я приказал... Черт, если бы я мог писать сам, стал бы я тебя нанимать!? Если ты меня подведешь.... знаешь, что сделаю...? Познаешь, каково быть смертным, думаю, тебе будет весело, Ким Тэхен... Он отпустил Критика, раздраженно пнул его носком ботинка и пошел прочь, стремительно растворяясь во тьме ночи. Тэхен глянул ему вслед ненавидяще-бессильным взглядом и разрядил молнию в ближайшее дерево. *** Сокджин остановился, тяжело дыша, наклонившись и уперевшись руками в колени. Сердце мчалось быстро, разгоняя кровь и согревая тело под черным спортивным утепленным костюмом, идеальным для утренней пробежки. Нет уж такой необходимости демону заниматься спортом, но Сокджину нравилось, как ощущает себя тело после этих нагрузок, как-то чисто, правильно, тонусно. В спортзале было приятно потягать гантели, приседать, можно и по беговой дорожке промчаться, выносливости ему хватит на многочасовой забег, но много круче выбраться ранним утром, когда солнце еще только зевает в постели, прилететь с другом на окраину города, в лесок, и там помчаться по нешироким, но удобным дорогам, сделанным специально для бегунов и гуляющих. В этот час никто не выгуливает собак, только редкие бегуны проносятся мимо них с Чонгуком. Чонгук и привил Сокджину любовь к нагрузкам в спорте, вместе они плавали, бегали, качались, стреляли из лука, вспоминая те навыки, которые когда-то, в старые времена, были им предельно необходимы, а теперь могли служить только в удовольствие. Сокджин всегда любил стрелять. Чонгук, понятно, в спорте и стрельбе был лучше. Он жнец, работа пыльная, трудная, не все души спокойно соглашаются проследовать за ним в потусторонний мир, приходится и бегать, и драться, а если душа внаглую завладевала живым человеком - сражаться приходилось аккуратно, чтобы не навредить еще "актуальному вместилищу", как называл людей Чонгук. - Ты быстро вымотался, - пропыхтел в спину Чонгук, хлопнув Сокджина по вздымающейся спине. - Я ждал тебя, ты отстал, - рассмеялся инкуб, выпрямляясь. Они переглянулись, приязненно улыбаясь. Над их головами уже уверенно поднималось солнце, было морозно, воздух звенел, был чист и дурманяще свеж, как всегда случается в холодную пору по утрам в лесу. Не пахнет землей и цветами, а льдом, корой деревьев и дорогой. Листва уже не способна насытить воздух ароматами, лишь безжизненно висит, как души умерших цепляются за жизнь, они отчаянно цеплялись за ветви. - Как дела с тем субъектом, который вмешивается в твои сценарии? - спросил Чонгук, когда они побежали дальше, уже размеренно, и можно было поболтать. - Тэхен раскололся? - Нет... тебе Чимин рассказал? - вздохнул Сокджин. - Да... Может, я поколю нашего алчного приятеля? - предложил Чонгук, улыбаясь. - Ты же знаешь, я мастер таких дел. - Не нужно. Я скоро сам его найду. - Как же? - заинтересовался друг. - Есть кое-какие зацепки, - рассмеялся инкуб. В этот момент мимо них пробежали две девушки лет двадцати, в таких же теплых костюмах, они с интересом посмотрели на красивых парней, улыбаясь. - Побежим за ними? - предложил Чонгук негромко, когда они отбежали прилично. - Зачем мне? Беги сам, - пожал плечами Сокджин. - Ты стал такой скучный... Я помню оргии, из которых я вытаскивал вас с Чимином, там были и девушки, и парни... - Ты не присоединялся, кстати, отчего? Ведь мы звали. - Мне нельзя, я ведь служу не на Ад. - Можно подумать! Ты же заводишь отношения. - Но участие в оргиях мне запрещено. Если я хочу, могу найти себе женщину... или мужчину, и встречаться с ним, аморальное поведение не для таких как я... - Ну да, твоя природа ангельская, демонами вас считают люди... - Потому что они видят смерть как наказание, но что взять с людей. Да, я ангел, - Чонгук изобразил невинное выражение на лице. - Кстати, ты ведь никогда не якшался с парнями, насколько я помню, все по девушкам. - Так выходило. - Но ты мог бы заинтересоваться парнем? - было видно, Сокджин заинтригован. - Признаюсь, мне всегда хотелось попробовать с парнем, - чуть смутился ангел, расплываясь в ослепительной широкой улыбке. - В самом деле?! Это же так интересно! - обрадовался Сокджин. - Ты сейчас свободен? Если хочешь, я подберу тебе человека, лучше начинать с них... - Пожалуй, - неожиданно согласился Чонгук. Сокджин был явно воодушевлен, и Чонгук наслаждался его реакцией. Они перешли на шаг, ровняя дыхание. Под ногами хрустел наст, воздух вился вокруг них, пробираясь в легкие, дразня их, вычищая от пыли города. Демону и ангелу не так холодно, как людям. - Послушай, но какие тебе понравились бы? - Сокджин обернулся к другу. - Опиши тип, какой, по твоему мнению, мог бы тебя заинтересовать. - Ну не знаю, я не думал над этим! - засмущался ангел. - Да кому ты пиздишь, - отмахнулся Сокджин. - Ты ведь понимаешь, красивый мужчина или нет, волнует глаз и душу или нет, вот и давай, говори! Чонгук задумался, Сокджин в нетерпении впился взглядом в его приятное лицо. Он заметил, в кудрях его запуталась веточка, по инерции поднял руку и вытащил ее, пригладив волосы на место. Щеки ангела-демона при этом чуть порозовели, но Сокджин не обратил на это внимания. - Мне... нравятся высокие парни... ну, потому что маленькие это для девушек, а парень - чтобы высокий, статный... Чтобы сексуальный... Ему явно было трудно. - Что в твоем понятии "сексуальный мужчина"? Что-то общепринятое или...? - помог Сокджин. - Ну, мне нравится, когда губы пухлые. - В Корее с этим не проблема, дальше. - И чтобы он их покусывал. - Захочет тебя - будет покусывать, - подмигнул Сокджин. Ангел снова слегка порозовел. - Тебе так неловко что ли? - понял это по-своему Сокджин. - Так, то есть такие, как Чимин, тебе не заходят, по росту? - Чимин классный, но он для мне хотелось бы что-то более мужественное... Ну... вот как ты. Сокджин вытаращился на него, остановившись. Чонгук остановился тоже, но не обернулся, его шея заметно покраснела. - Тебе нравятся такие, как я? Мне будет трудно найти похожего, - пошутил инкуб, но улыбка не задержалась на его лице. Взгляд стал лукавым. - Или... тебе нравлюсь я? Чонгук поднял руку и почесал затылок. Инкубу стало страшно. Ангел всегда делал так, когда смущался перед открывшейся правдой. - Чонгу... ты серьезно? - Ну а что тут такого, если ты красавчик, - обернулся парень, улыбаясь. - Но... я понимаю, ты занят. - Да, я занят, но... черт, я и подумать не мог, мы так давно знакомы... Ты давно это понял? - Сокджин подошел, погладил плечо жнеца нежно. - Да, давно, - Чонгук вдруг поднял взгляд, вперив его в глаза Сокджина. - Я понял это еще когда мы познакомились, но... ты всегда кем-то занят, либо мы не видимся... Моя работа иногда отнимала тебя от меня на месяцы, годы... Я скучал. Но я всегда думал о тебе и... стремился увидеться. Ты мне нравишься. Его сердце билось гулко, глаза блестели, и инкуб не смог заставить себя ободряюще улыбнуться, как нужно было в этот момент. Он медленно убрал руку с плеча друга, но Чонгук вдруг схватил его талию и прижал инкуба к себе. Он всегда был очень сильным. И Сокджин почувствовал, что попал в тиски. - Мы оба понимаем, что век человека не долог, - сказал Чонгук. - Придет день, довольно скоро, и я приду за ним. И... люди слабы морально. Его родители не примут его решение быть с тобой, и он им сдастся. Он оставит тебя ради норм морали и традиций. И ты будешь страдать. Вспомни, как ты мучился, когда генерал Ли оставил тебя ради женитьбы? Лоб Сокджина на мгновение прорезала морщинка, выдававшая не забытые былые мучения. - Ты любил его, был верен, ты даже не просил его не жениться, но он сказал, что не может встречаться с тобой, потому что женится, и он должен с уважением относиться к жене. - Я помню... не надо напоминать... - Надо, - Чонгук положил пальцы на его подбородок и повернул к себе растерянное лицо. - Надо, чтобы ты понимал, что от людей добра не дождешься! Я... буду стараться быть с тобой как можно чаще, мы будем жить вместе, я буду любить тебя так пылко, как люди неспособны, ты... я сильный, ты знаешь, я буду брать тебя страстно и долго, как ты любишь, не поверю, что человеку хватает выносливости удовлетворить тебя... Он хмыкнул в полные сочные губы и прижался к ним, долгожданно, жадно. Его поцелуй был таким, как привык Сокджин за свою жизнь - сокрушающим. Демоны любят именно так. Но инкуб не ответил. Он вдохнул глубоко в легкие запахи леса, мороза, Чонгука, и отпрянул, заставляя себя отпустить. - Чонгу, я прошу, давай останемся друзьями, - попросил он тихо. - Прошу тебя. Пусть моя история с Намджуном и кончится, даже если он бросит меня, хочу насладиться им. Хочу быть с ним. Я люблю его. Прошу, найди в себе силы не рушить нашу дружбу, она длится столетия. И прими мое решение. - Когда Намджун оставит тебя, я приду и буду настаивать на своих правах, - гневно оскалился Чонгук, ткнув пальцем ему в грудь. - Твои губы именно такие сладкие, как я думал, и теперь я жажду заполучить твои ответные ласки, и тогда смогу доказать тебе, что я лучше какого-то жалкого бессильного смертного существа! Он развернулся и помчался дальше, источая жар и ярость. И пепел. Стойкий пепельный дух. - Не может быть! - Чимин, я доверяю своему нюху. - Причем тут нюх, я думал, Чонгук у нас не такой демократичный! - Ты не о том думаешь, брат! - Да, прости... и что делать с этим? - Быть начеку. Поставь магический маячок на своего человека и бди за ним, я так же сделаю с моим. Он зол и может начать действовать уже без прикрытия... - Даю зуб, больше всего тебя пидорасит, что он лазает в твои сюжеты... - В ТОЧКУ, ВОТ УБИЛ БЫ!!! *** Несмотря на то, что ситуацию с внезапно обрушившейся беременностью удалось разрулить, Сокджин понимал, что благоприятное ему течение сценария Мунсоля испорчено. Он стал раздражителен (ну, то есть, больше обычного), и срывался на всех окружающих. Теперь было не до побед на любовном фронте, он начал видеть в каждой женщине угрозу. Кошмар, и вот как тут?! Демон часто ходил следить за жизнью объекта, с недовольством понимая, что из любителя развлечений 18+ он превращается в женоненавистника. Нет, конечно, нельзя было сказать никогда, что он любит и ценит женщин, но теперь он стал ненавидеть их совершенно открыто. Раньше он не бил свою сожительницу, теперь ей влетело за недосоленый суп. Он орал совершенно безпричинно на Юми и подчинённых женщин в фирме, толкал их а очередях и заходя в лифт. Сокджин ясно видел злого духа, примостившегося у него за спиной. С ним надо было бороться, и совершенно внезапно демон, до того мучимый, как же решить сюжет, нашел разгадку. Имея огромный опыт за плечами, Сокджин понимал: одолеть человека, который контролирует своих демонов, невозможно. А вот одержимого демоном можно от одержимости избавить и сделать лучше. Потому что его уверенность в себе дала трещину, и он начинает проявлять то, что ранее тщательно прятал, дабы демоны не взяли верх. Свои комплексы и страхи. Мунсоль думал, он давно загнал их в подкорку и распоряжается жизнью как хочет, однако теперь они - командовали им. А значит, и Сокджин, мог командовать. Он отправил запрос, и ему пришел одобрительный ответ. Демон похрустел пальцами, потянулся и принялся клепать. В пятницу Мунсоль пришел в офис и нашел на столе стакан кофе. Принюхался - капучино с миндалем. Его любимый. - Юми, кто принес кофе? - позвонил он секретарю. - ...это я, господин замдиректора, - волнуясь, пролепетала она. - Я брала кофе себя и подумала, такой холодный день, быть может босс захочет вкусного кофе утром? Мунсоль удивлённо вытаращился на селектор, потом на чашку, потом опять на селектор. - И... Я взяла смелость... Вчера вы не обедали, быть может, я... Приготовила себе слишком много, не откажетесь ли разделить со мной... Все вкусно, уверяю вас... Демон за спиной Мунсоля зашипел. Потому что в глазах человека блеснула эмоция, какой не было там очень давно. Демон сжал плечи человека, шепча ему гадости в ухо, но Мунсоль уже его не слушал. - Да, я... Не отказался бы, в самом деле, забываю брать обед ... Спасибо за кофе, Юми. Сокджин поднялся с кресла с улыбкой на губах, погрозил демону пальцем и растворился в воздухе. Выйдя из здания, он материализовался и позвонил Намджуну. - Все успешно? - с улыбкой спросил голос в трубке. - Да, вечером расскажу... Ты где? - Еду к клиенту за город. Сердце кольнуло предчувствие. Он предупредил Намджуна быть начеку, но тот отказался от магического щита, заявив, что мужчина и справится сам. - Будь аккуратен, хорошо? - все же произнес Сокджин, ощутив внезапно, что ветер какой-то уж слишком холодный, и досаждающе бьёт по лицу. - Буду. Люблю тебя, - сказал Намджун. Сокджин улыбнулся. Но тревога точила душу, как инструмент ваятеля камень. *** Дом клиента располагался в элитном районе столицы, за городом, как уже упоминалось, среди живописных летом садов и лесочков. Сама конструкция, явно в духе современных веяний, показалась Намджуну чересчур обнаженной: слишком много окон, огромных, во всю стену, и внутри, все в металле и стекле. Как же жить в доме, где все окружающие могут видеть, чем ты занимаешься внутри? Разумеется, тут были шторы и жалюзи, но днем-то они не опускались. Намджун подумал, что квартира Джина так же светлая и просторная, но окна там, слава богу, нормальные. Но он сфотографировал дом и вид вокруг, отправил демону на рассмотрение. Они поговаривали о том, чтобы преобрести когда-нибудь дом за городом. Клиент, высокий мужчина средних лет, ходящий дома в офисном облачении, встретил Намджуна в гостиной, куда его провела горничная. Мужчина с одобрением осмотрел идущего к нему агента, предложил кофе и присесть. Они поговорили часа два, не ощущая никакого дискомфорта от общества друг друга, иногда в гостиную заходили дети клиента, девочка и маленький мальчик, в сопровождении няни и матери, милой женщины с удачной пластикой на лице. Когда разговор был окончен, хозяин дома пригласил Намджуна на обед, и тот не посчитал зазорным согласиться, в общем, это не было редкостью, когда клиенты предлагали подобное. - Мёнра, Кихён, идём обедать! - крикнула хозяйка, но на ее зов прибежал только мальчик. - Зайка, а где сестрёнка? - удивился хозяин дома, присев, чтобы можно было смотреть в глаза сыну. - Гулять! - крикнул малыш как-то возбуждённо. - Дядя! Гулять! Он ещё плохо говорил, но умело использовал слова, которыси владел. - Дядя. Сестра. Гулять. - Какой ещё дядя? - насторожился клиент, обернувшись на жену. - Твой брат приехал? - Не говори глупости, он не увел бы Мёнру, не оказавшись нам, - отрезала она. - Наверняка, они во дворе, играют с псом. Намджун посчитал себя обязанным выйти во двор. Собака семьи, огромный водолаз, охранявший дом и катавший детей на спине, вышел к ним со стороны своей будки, преданно виляя хвостом. Хозяин потрепал его по холке и пошел в обход дома, зовя дочь, Намджун - в другую сторону. - Нет, - сказал клиент, когда они встретились опять. - Неужели чужой пробрался?! - С нашей системой охраны?! - скептически фыркнула жена. - Я пойду в дом и посмотрю на камеры, сынок, идём со мной! Она умчалась, неся сына. Намджун огляделся. И вдруг ему показалось, что в рощице неподалеку он увидел мелькнувшую тень. - Господин, она могла уйти в лес? - Ей это строжайше запрещено, а она послушная... Тут они оба переглянулись и не сговариваясь ринулись в сторону рощи. Проходя Намджун заметил, что тучи на небе внезапно стало сгущаться сильнее, и ветер подул с удвоенной силой. Они были недостаточно тепло одеты оба, но страх за ребенка не давал им думать о холоде. Лесок издали казался гуще, на самом деле, деревья росли не так уж тесно, изредка попадались цепляющие за штанины кустарники, земля была усыпана опавшей листвой, по которой хрустели подошвы их туфель. - Мёнра! - закричал отец, оборачиваясь по сторонам, Намджун вглядывался изо всех сил. Лес молчал, дул ветер, шелестя ветками и опавшей листвой, над их головами кричали птицы. А потом вдруг где-то вдали они услышали шелест листвы под чьими-то ногами. Ошибки не могло быть, кто-то шел к ним через лес. Через пару минут они увидели пятерых мужчин в черном и масках, за их спинами показались ещё люди, так же одетые в темное. Тот, что шел впереди всех, нес на плече ребенка, в красивом синем платье, одна туфелька была на ножке, вторую он нёс в руке. Отец дернулся, но люди остановились в шагах десяти, прислонившись к стволам деревьев. Они не были вооружены, но выглядели нагло. Тот, что держал девочку, швырнул туфельку ее отцу, затем - самого ребенка, легко, будто она ничего не весила. Мужчина поймал дочь, испуганно злая ее, прося очнуться. - Она спит. Неси ее домой сейчас же, не медли. Намджун замер, глядя на того, кто ещё скрывался под маской. - Господин, идите в дом, - сказал он, переводя взгляд на клиента. - Я пришлю охрану за тобой, - сказал тот, посмотрев в глаза агенту. - Прости, но я не могу остаться. - Идите, - поклонился Намджун, и клиент помчался к дому, бережно держа ребенка на руках, крепко прижимая к себе. Когда он отошёл далеко, тот, кто принес девочку, стянул маску с лица. - Дети всегда меня любили, - сказал он с усмешкой. - И я люблю пользоваться этим. - Какого черта? - прохрипел Намджун. - Да вполне конкретного, - рассмеялся Тэхен игре слов. - Ты просто занял не свое место, парень... Тебе намекали, ты не послушался... Лишился родителей, погоди, в фирме узнают, ты лишишься и работы... Отступи. Я устрою так, что время повернет вспять, и ты останешься при своей этой слабой на передок овце... М? Как моя идея? - А не пошел бы ты нахуй? - Намджун сощурился. - Он мой, пора уже тебе перевернуть ту страницу вашей биографии. Он мой теперь... Тэхен оскорбился, сжав кулаки. - Почему он до сих пор жив? Все стихло. Из-за дерева за спиной Тэхена вышел Чонгук. Его привычный байкерской стиль сменился черным костюмом в китайском стиле, со стоячим воротником. Он держал в руке шляпу. - Я пришел пожинать твою душу, Ким Намджун, - прошипел он, улыбнувшись зловеще. - Убейте его! Люди в черном кинулись на Намджуна, Тэхен отошёл с их пути, ожидая момента, когда человек выдохнется. Он не любил массовых атак, предпочитая получать удовольствие от сражений один на один и с соперником получше чем какой-то человек. Но Намджун не был слабаком, и принял бой без колебаний. Он дал себе слово не звать Сокджина, чувствуя, что сражается с людьми, а не демонами. Впрочем били они недурно, нападая по очереди, чтобы не мешаться самим себе. Он потерялся в череде ударов, которые получал сам, раздавал им, он чувствовал, как вот-вот упадет под градов пинков и толчков, но каким-то чудом стоял и продолжал борьбу, до хруста костей, до вывихнутых челюстей, но крови, что брызжет в лицо. - Довольно, - взмахнул рукой Чонгук, когда Намджун упал, схваченный, обессиленный. Те, что держали его, отступили. Им досталось, они шипели на Намджуна с ненавистью, и эта их боль доставляла ему чувство самоудовлетворения. Он не дался им легко. Он сидел на коленях на мёрзлой земле, ощущая, как в его теле все органы и кости превратились в кашу, его глаза заплыли, губы набухали, он отчаянно спасал зубы, словно... Словно на том свете ему будет в них нужда. Чонгук подошёл медленно, тяжело ступая. - Тебе стоило прислушаться к доброму дядюшке Тэхену, мальчик, - он нагнулся, чтобы видеть лицо Намджуна. Осмотрел его. - Он тебя, пожалуй, и не узнает... Лицо как тартар, знаешь, что это? Наверняка, он тебе готовил... Тэхен хмыкнул. - Итак, последний шанс. Я спущу моих ребят с поводка, и они убьют тебя. Не сразу, долго и мучительно. Я ангел, мне нельзя марать руки, а им - можно. Я им все спишу. Итак? Намджун посмотрел на него мутным взором. Разбитые губы открылись, и он выдавил шипяще, вместе со сгустком кровавой слюны выплюнул в лицо жнеца. - Пошел к черту, он мой... Чонгук выпрямился, разьяренно рыча, занёс руку. Остановился. - Что ж, твое решение мне понятно. Тэхен, ты знаешь, что делать, - скомандовал он, разворачиваясь и туманом уносясь к небу. - Убить его медленно, - устало бросил Тэхен, бледный, бегая воспалённым взглядом по избитому человеку. Сердце демона колебалось, но страх перед Чонгуком был выше. Люди вокруг, довольные решением старшего, неспешно двинулись к Намджуну. В руках их замелькали дубинки, теперь они уже не сдерживали себя и готовились как следует поиграться. Намджун смотрел на них, размышляя, сумеет ли он хотя бы поставить блок, хотя бы из такого, сидячего, положения. Он чувствовал, его глаза заливает ее собственная кровь. Первый подошедший повел плечами, разминаясь словно, хмыкнул сквозь маску и занёс дубинку для удара. Тяжёлый тупой конец ее просвистел в воздухе - - и упал в руку, что выставила блок поймать его. Рука дернула дубинку на себя, вырывая у обалдевшего от неожиданности противника, и мощным бейсбольным ударом отправила его к ближайшему дереву. - Тэхен! - вскричал голос, заставивший вздрогнуть Намджуна. - Останови их! Человек в ужасе поднял взгляд и увидел Сокджина. Демон выступил перед человеком, свирепо глядя на Тэхена, что так же был в смятении. - Зачем ты явился?! - закричал он. - Ты не можешь сражаться с ними в полную силу! Сокджин хмыкнул, дубинка сделала круг в его руке. Да, он не способен показать силу, большую силы обычного мужчины. Но он все равно пришел. Потому что это его человек, и он поклялся не дать ему уйти раньше срока. Люди напали снова, поняв, что взявшийся ниоткуда демон мало на что способен. Сокджин бился сильно, уверенно, имея дубинку в помощниках, стараясь не позволить людям вокруг коснуться Намджуна. Удары от них были ему не так страшны, как простому смертному, однако так же доставляли боль и увечья. Он размахивал дубинкой, нанося удары так, как делал в те времена, когда вынужден был сражаться с мечом в руках. Он был весьма искусен в бою, но, все же, не бой был его назначением. Он был создан ублажать, соблазнять и мутить рассудок. И он был лишён своей магии. Магия могла помочь ему в бою сейчас, но... Он уже и забыл, как призывать ее, он отчаянно молил судьбу сжалиться... Забрать его.... Сделать с ним все, что ей заблагорассудится... Только пусть Намджун будет жив... Пусть и без Сокджина, но он будет жить. Удар обрушил Джина на колено, выбивая дубинку из его рук, грубый башмак отпинул его в Намджуна, демон закрыл спиной человека, подняв отчаявшийся взгляд на того, кого некогда считал другом. - Тэхен!!! Отзови их!!! Тэхен, позволь ему жить!!! Он не виноват ни в чем!!! Тэхен.....!!! Но демон алчности лишь ответил ему долгим взглядом и...растворился в сумерках. Он мог бы помочь - но видеть чужую любовь такой обнаженной он не мог. Он хотел ее уничтожить. И он просто отвернулся и ушел, пропав из вида. - Тэхееееееннн!!! - закричал Джин, хватаясь за обрушившуюся на него дубинку. Он чувствовал, как на него, чьи руки заняты, рухнул удар ещё одной дубинки, и кто-то стал бить снова Намджуна. - Неееееет!!! - зарычал Сокджин и вдруг.... Он и сам не понял, что произошло. По земле к нему поползли какие-то красные нити, все более утолщающиеся, и люди вокруг замерли, испуганно оизарясь, прыгая, чтобы не наступать на них, но нити, как ручейки, стремительно сбегались в более толстые реки и - мчали к Сокджину, впиваясь в его тело, насыщая его, наполняя тем, что казалось потерянным навсегда. Он ощутил, как все существо наполняет мощь, свет, он закрыл глаза, справляясь с ней. Она занимала свои позиции в нем, просачиваясь в кровь, помчалась по телу, по органам, зарастали раны и переломы, заживали внутренние кровотечения. Он улыбнулся, и люди вокруг дрогнули. Он улыбнулся не счастливо. Зловеще. - Думаете, раз я инкуб, то ничего вам не противопоставлю? - сладко прошипел он, вставая. - Ребят... Сегодня не ваш день. Передавайте привет жнецу, и скажите - я до него доберусь. Намджун от боли едва соображал. Он видел смутно, как Сокджин встал, объятый ярким красным светом, как люди попытались снова нападать на него, уже из страха, но он просто расшвырял их от себя. Затем он развернулся и подхватил человека, что теряя сознание, заваливался наземь, на руки. Потом сознание Намджуна окутала тьма. *** Он бежал прогулками, тяжело дыша. Мог и испариться, да что толку, если везде найдет? Нужно успеть спрятаться там, куда ему войти нельзя. Он чувствует его дыхание за спиной. Вообще инкубы слабее жнецов, но этот в гневе, кто его знает, что он натворит?! Он бежал, спотыкаясь, озираясь, ища знакомый силуэт, знакомые красные глаза. Он чувствовал, инкуб вернул свою силу. У страсти много силы. Порой она убивает. На этот раз она шла убивать его. Он пробежал пару пустых в этот ночной час кварталов и выбежал на небольшую площадь перед католическим храмом. Ветер дул, мороз крепчал, от мостовой шел лютый сквозняк, что пробирался под одежду и мчался по взмокшей спине. Ему туда нельзя, повторял как мантру воспалённый страхом мозг. Я должен храбриться, все обошлось, отсижусь там ... Он немного замедлил ход... Кто-то стоит на крыльце, должно быть, священник, они подолгу остаются в храме, вот в окнах свет. - Падре, могу я войти?! - он крикнул, подходя ближе, тяжело дыша, дыхание сбивается. - Отчего же нет, сын мой?! Крепкая рука сдавила горло жнеца и притянула вперёд, под испепеляющий взгляд красный глаз. - Если он помрет, я тебя решу. Мне срать, можно или нет писать в чужие сюжеты - я решу тебя, ублюдок! - прошипел инкуб. Жнец задрожал, цепляясь за его руку. - Не я, так другой придет по его душу! Она уже почти оторвалась от тела, - прохрипел он, отталкивая инкуба. Тот ринулся в атаку, сотворив в ладони огненный шар, швырнул его в жнеца - тот ответил шаровой молнией. Они кружили по площади, вокруг друг друга, разя ударами, которые испепелили бы на месте простого человека. Жнец бесился от мысли, что он никак не может одолеть какого-то инкуба - он и забыл за эти годы, насколько силен демон похоти. Он в принципе отвык, что кто-то оказывает ему сопротивление. Наконец, инкубу надоели эти пляски. Он выхватил огненный хлыст и парой взмахов сцепил руки жнеца к телу и потащил к себе. Он схватил жнеца за горло, поднял тело его и со всего маху обрушил на мостовую, прижав в камню брусчатки с силой, способной расколоть череп, и стал молотить его голову о камень, пусть зная, что это не лишит жнеца жизни, но хотя бы поможет выместить злобу. Затем он собрал в свободной руке новый пучок огня и вдарил в грудь жнеца - тот заорал оглушительно, испытывая боль сродни той, что настигает при падении на костер. Огонь жёг, плавил нутро, жнец бился, но охваченный отчаянием и злостью инкуб не унимался. Все существо его колотило от ярости, перед глазами стоял избитый до полусмерти человек, залитый кровью, не дышащий почти, и сердце его едва-едва билось. - Он... Будет... Жить... Он размахнулся и всадил в грудь жнеца руку, сжав в ней трепещущее сердце. Это так же не могло убить жнеца, но демон желал, чтобы тот на себе испытал, каково это - сердце сжимают тиски при виде мучений любимого. - Я... До сердца ада дойду... Но он будет со мной... - Не все возможно, - прошептал жнец прежде чем лишиться сознания от боли. Инкуб разъяренно зарычал, отшвырнул его тело прочь. Он упал на колени и сжал залитые кровью руки. Пусть сила вернулась, но он ощущал себя более беспомощным, чем без нее, когда он мог положиться лишь на свой разум и незначительные способности. Потому что даже будучи при всей силе, что дала ему природа, он не умел главного. Жизнь человека - самое хрупкое, что только есть. Более хрупкое, чем крылья бабочки. И она так беззащитна. И если отпустишь ее - уже не вернешь. Никакая магия не способна вернуть человека к полноценной жизни. Сокджин поднял взгляд на полную луну, небо было чисто, и он мог видеть светило ночи. Луна равнодушно взирала на демона, на землю под собой, совершая свои неспешные круги. В глазах демона стояли кровавые слезы. - Я благодарен, что ты вернула мне силы, - прошептал он. - Но отбери их и жизнь мою, лишь только бы он жил. Я люблю его. Не забирай его жизнь. Прошу тебя, судьба, прошу..., - шептали как в исступлении полные губы. Луна молчала. Демон тяжело опустил голову, роняя слезы на мостовую, что холодом жгла его колени. *** Чимин нашел Тэхена в студии. Демон алчности сидел перед мольбертом и рисовал что-то акварельными красками. У ног его босых стояла большущая кружка чаю, на которой рукой самого демона был нарисован морской пейзаж, таким, каким он виделся ему из окна в его квартире в Марселе. Тэхен ненавидел кофе, и пил его только ради Сокджина. Теперь он мог не страдать. Чимин, ища по квартире хозяина, нашел в мусорном ведре банку кофе и кофейную мельничку, а так же осколки и обломки кофемашины на полу. Тэхен был в просторных шелковых брюках, голое тело выше пояса мерцало при свете утреннего солнца, падавшего через стеклянную крышу. Волосы демона мерцали влагой - видно, он пришел к мольберту из душа. В студии сильно пахло красками и растворителем, видимо, Тэхен долго колебался, чем ему писать свою картину. - И что это будет? Чимин нарушил тишину первый, понаблюдав за движениями красивых рук демона алчности некоторое время. Его приход не остался для Тэхена незамеченным, но демон предпочел не реагировать. - Просто пейзаж. - Ты выбрал летнюю тематику, но краски такие... Хром, металл, это сумерки? - Нет. Я так вижу лето. Чимин посмотрел на Тэхена - тот спокойно рисовал, не оборачиваясь. - Ты мог просто дождаться, пока Намджун умрет. Своей смертью. - Это долго, и он не дал бы мне снова попытаться. - Почему ты так его боялся? - Он грозился отнять мое бессмертие. - Это важнее, чем жизнь того, кого ты любишь? - С каких пор демон похоти такой высокоморальный стал? Чимин улыбнулся. Тэхен скривился. - Мне вставили снова за изменение сюжетов, - сказал он. - Я отстранён от критики на сто лет. И ограничен в силах. Жизнь моя останется со мной. Не знаешь, кто так мне подсобил? Чимин снова улыбнулся. - Лишь потому что ты идиот. Ни по какой иной причине. - Общение со смертным сделало тебя таким чувствительным. И добреньким. - Каждый защищает свое, - улыбнулся Чимин. - Я пришел в последний раз. Надеюсь, мы больше не увидимся. - Как соберёшься справлять поминки по своему человеку - зови. Когда подохнет... Его... Человек... Зови тем более. Это случится до того, как я верну силы, так что без приглашения в цветочек я не узнаю, что случились эти знаковые события. Неудачи, Чимин. - Счастливого столетия, Тэхен. *** Пип-пип-пип... ЭКГ показывал ритм, замедленный, сбивчивый, страшной, сияющей назойливо, зеленоватой кривой. Тут же показывалась частота пульса. Казалось, сердце бьется не в теле Намджуна, а в этом аппарате. В палате тепло, тихо урчит увлажнитель воздуха. Постель пахнет отбеливателями, паркет на полу блестит под лучами солнца, что падают на него из большого окна справа от кровати. На тумбочке при кровати, большой, с поднятым изголовьем - цветы, аккуратный букетик. Это приходила Енхи. Она посидела, рассеянно глядя на Намджуна и думая о том, что кто-то другой будет иссушать по нему слезы. Не она. Она думала о том, как ей повезло, что они расстались. Она сейчас поняла, что не любила его, хотя... по-прежнему считала, что он удобный. Ее мать стояла за ее спиной и плакала тихо. Не потому что он давал им деньги, и теперь придется искать другого помощника. Она знала, что эти деньги от него были даром, а не данностью. Она искренне сожалела, что подобное случилось с таким хорошим человеком. Она смотрела на его безжизненное лицо, замотанное бинтами, и думала о том, как теперь чувствует себя его мать. Как она чувствовала бы себя, окажись Енхи на его месте. Она не выдержала, подошла к сидящей тут же, на диванчике, матери Намджуна, и поклонилась ей. Мама подняла на нее сухие, после ночей без сна, уставшие глаза и поклонилась в ответ. Встать она не могла. Плакать тоже, после суток в слезах на плече мужа. Отец Енхи смотрел на Намджуна рассеянно. Он за свою карьеру повидал слишком много людей в разных стадиях существования и даже после него, что не мог быть шокирован видом чужого беспамятства. Это профессиональное, думал он про себя. Ему было жаль Намджуна, и он сидел на его постели в ногах и пожимал его ногу через покрывало. Ему хотелось сказать что-то отцу Намджуна, что стоял у окна, присев на подоконник, но он не мог подобрать слов. Разговаривать с родителями жертв для него всегда было мучительно трудно. Наконец Енхи поднимается, погладив руку Намджуна, и они уходят. В палате сразу становится легче дышать. Мама Намджуна пересела опять к нему, к кровати, взяв его руку в свою. - Я принесу тебе поесть и воды, - сказал отец, обойдя постель и ткнувшись губами в макушку жены. - Ты... Юнги скоро приедет, ты... - Он сможет войти. Он его ближайший друг, - сказала мама. Отец кивнул и ушел, тихо ступая обычно такими шумными подошвами. Мама осталась одна. Она была у постели сына ночь, отец отрубился к полуночи, во сне вздыхая и стеная тихонько, мама же не могла сомкнуть глаз. С того момента, как ей позвонили, и они примчалась в больницу, она спала от силы по два часа каждый день, и все. Она не могла спать дольше, вдруг сын очнется. Она впервые в жизни совершила полный поклон, благодаря клиента Намджуна, что позвонил ей сообщить, что ее сын доставлен в больницу в тяжелом состоянии после того, как спас его и его дочь от бандитов. Клиент, бледнея, кланялся в ответ ей и ее мужу. Он сказал, его принес к их дому мужчина, принес на руках и попросил связаться с родными, оставил смартфон Намджуна этим людям. Клиент сына сказал, тот мужчина был очень красив. Он встретил их в больнице у дверей реанимации. Он упал на колени и молча сносил ее удары, ее ругань, ее слезы, ее проклятья на себя, не пытаясь ее убеждать или оправдывать себя. Он сказал ей все, как есть. Она била его после этого еще пуще и плакала, плакала, и от ее слез ему было в сотни раз больнее. Затем она выгнала его с глаз и велела не приближаться, и он послушно ушел, не дождавшись результатов операции. Сейчас она, уставшая и без капли влаги в глазах, сидела и думала о нем. О том, что виноват в состоянии ее ребенка. О тех глазах, которые он поднял на нее, падая на колени - наполненных страшной виной и горем. О тех словах, что он говорил - "я люблю его", "заберите мою жизнь за него", "я не достоин его", "я все сделаю, чтобы он жил". О том смирении, с которым он принял все ее удары. Она сжимала кулаки в бессильной злобе, желая одной своей ненавистью уничтожить его. ...но ненависти в ней не было. Едва наступала ночь, Намджун начинал бредить. Он шепча угрожал кому-то. Он проклинал какого-то Тэхена. Он просил уйти и не подвергать себя опасности. Он звал... его... Звал к себе. Говорил, как любит, как скучает, просил не бросать. Он даже ненависти не оставил своей матери как щит. Она ничем не могла защититься от того, что было реальностью для ее сына, той, с которой она была так не согласна. Она смотрела на Намджуна. Он уже лежал без аппарата искусственной вентиляции легких, дышал сам. Он открывал и закрывал свой избитый рот, запекшиеся губы. Словно шептал. - Джин, - прохрипел он. - Джин, где ты... Джин... свари мне кофе... латте... хочу латте... Джин... Джин... Глаза больного наводнили слезы. - Нет... уйди, ты бессилен... не надо... я справлюсь... Джин... у тебя нет силы... они убьют... тебя... Руки Намджуна сжались в кулаки, мама зажала рот рукой, поглаживая его руки, плечи. Он наморщил лоб. - Джин, - позвал он жалобно. - Джин... малыш... Она сжала голову крепко. - Зачем ты зовешь его? - прошептала она. - Из-за него ты чуть ни погиб! Намджун не ответил. Он не слышал ее. Она вспоминала его детские годы, его совсем малыша, постарше, как он катался на роликах, как учился читать, как учил английский, как сдал экзамен по нему лучше всех в школе, как ездил на учебу по обмену, как с отцом учился водить машину, как привел Енхи, как доволен был жизнью, получив эту свою работу, как они с Енхи приезжали к ним с отцом на выходные гостить, как Енхи принимала их у них дома, и как, будучи такой превосходной девушкой, она... не вызывала в нем даже близко таких эмоций. Мама помнила, Намджун всегда был сдержан. Она думала, он в принципе такой, неэмоциональный. А он звал Джина. Она думала о том, что же она сделала в своей жизни не так. В чем она ошиблась, воспитывая Намджуна. Как она станет смотреть людям в глаза. Как она станет приходить к нему в гости, зная, что там - он. И... он говорил о том, что они заведут детей, но... как она объяснит, что у них нет матери, зато два отца, своим друзьям и родственникам? Но он позвал Джина снова. Она вспомнила дом Джина, тамошний уют и разумную роскошь, аккуратность парня и его явно блестящее воспитание. То, как дивно он готовит. Как умело сервирует стол и прислуживает гостям. Он радушный и дружелюбный. Намджун рядом с ним спокоен и счастлив. И он опять позвал Джина. Через час приехали Юнги и Чимин, последний скромно стоял за спиной любимого и горестно взирал на Намджуна, прижав кулачки к носу. Юнги взял руку друга в свою и стал тихо расспрашивать отца Намджуна о том, что говорят врачи. Тот отвечал спокойно, Юнги имел свойство вызывать к себе абсолютное уважение у всех людей, что имел честь его знать. Чимин просочился из-за его спины, сел в ногах Намджуна, гладя его ногу. Мама заметила, он смотрит на дверь в палату. - Он тут? - сухо спросила она вдруг. Юнги молча кивнул. - Иди сюда, - позвала она громко. Двери, до конца не закрытые, отворились робко, и в проеме показался Сокджин. Его глаза были вспухшими от пролитых слез, губы дрожали, но он держался мужественно. Войдя, поклонился низко маме и отцу и бросил взгляд на Намджуна. - Ты пришел, хотя я велела уходить и не возвращаться. Он кивнул. - Ты считаешь, мало сделал ему дурного? - спросила она. Он молча поклонился ей в ноги так, как в Чосоне кланялись королеве. Юнги посмотрел удивленно, Чимин прижал руку к губам, ахнув. - Встань. Джин поднял глаза на нее и поднялся с колен. Она посмотрела на его стройную фигуру, растрепанные каштановые кудри, бледное с синими кругами под глазами лицо и искусанные губы. Она увидела новые раны и ссадины на его руках, шее, лице, она видела, он прихрамывает. Страдая дома от безвестности, он нанес себе их сам. Она подошла к нему и обняла. Вот так просто. Все замерли и затаили дыхание. Джин опустил глаза, глядя на ее макушку, на ее плечи, вдыхая ее запах, слыша ее дыхание. И слыша, как колотится ее сердце. - Он звал тебя все ночи. Он звал тебя и сейчас, - она отпрянула и небольно ударила его в грудь кулаками. - Бери моего сына и делай его счастливым, и если ты его предашь, я тебя убью. Ты понял?! Она хотела крикнуть еще что-то, но ее глаза заполнили слезы. Сокджин поднял руки и прижал ее к себе, крепко, так чтобы не сделать больно, но чтобы дать ей комфорт и возможность выплакаться. Отец Намджуна смотрел на демона спокойным взглядом. Чимин улыбался до ушей и сжимал тихонечко ногу Намджуна. Юнги хмыкнул и стал смотреть на друга. Изучал его сто лет знакомые черты как впервые, думал о том, сколько времени понадобится на реабилитацию, но он знал - Намджун будет жить. Юнги предвкушал, как будет стебаться над его беспомощностью, и как они с Чимином будут развлекаться с шумом в сотню децибел, чтобы этот неподвижный в своей комнате завидовал и рычал от злости. Да, это будет сладко...! Намджун открыл глаза к вечеру следующего дня. Он осторожно огляделся, ощущая дискомфорт и зуд в теле от неподвижного пребывания и бинтов. Он проверил, но зрение работало хорошо, ну, хорошо для того у кого изначально -7. Он увидел палату вокруг себя, лунный диск на небе, что видно в окно. Он почувствовал шум увлажнителя воздуха и рециркулятора. Увидел на стене напротив большой темный экран плазмы. Он услышал, как кто-то дышит рядом с ним, повернул голову, насколько позволяли бинты, и увидел Сокджина. Демон уснул на краешке его постели, подложив уютно руки под голову. Его лицо было изранено, но заживало. Намджун чувствовал аромат его волос. Он поднял руку и коснулся его губ пальцем. Демон открыл глаза, и в них, сначала непонимающих со сна, заторможенных, вспыхнул огонь счастья. Намджун слабо улыбнулся, медленно подмигнув его. В следующую секунду его губы накрыли чужие, соленые от слез, дрожащие и такие мягкие, упругие, что сердце человека стремительно помчалось. Демон отпустил его губы и чуть прижался лбом к его лбу через ткань повязок. - Прости меня, - прошептал он, обдавая жаром дыхания. - Ты мог погибнуть. - ...ты спас меня... - Клянусь, теперь тебе совершенно ничего не грозит, - улыбнулся нервно демон. - Только не оставляй меня. Поверь мне. Я буду защищать тебя и заботиться, только... - Я люблю тебя, Джин. И никогда не оставлю. Даже став призраком, буду возле тебя, не уйду в тот мир. Он говорил так, чтобы его успокоить, он не знал, есть ли тот свет, есть ли призраки... Но Джин знал. И слова человека ласкали его душу так, как он сам некогда ласкал его тело своим теплом и любовью. Демон плакал от счастья, прижавшись лбом с руке человека, давя рыдания, чтобы не тревожить ночную медсестру, что ходила по коридорам с обходом. - Ты поправишься, и мы вернемся домой, - сказал Джин, утирая слезы. - Я буду печься о тебя и поставлю на ноги быстро, я вернул силы, Намджун. Судьба вернула их мне, простив. И твоя мама... дозволила остаться... Она сказала, ты звал меня. - Да... я видел сны. И там был ты. И тебя то отнимали у меня, то ты был вынужден уйти, то... погибал, - Намджун смотрел на него с испугом. - И я звал тебя. Джин улыбнулся, кивая. Он сел в ногах человека, гладя его руку, и стал рассказывать ему истории из своих прежних лет, о тех странах, где побывал, и людях, что повстречал, потому что ему нужно было успокоиться самому и успокоить Намджуна, отвлекая от страшных воспоминаний. Когда Намджун уснул, демон подошел к окну и стал смотреть на луну. На улице трещал мороз, а в палате было уютно и тепло, за дверью мерно цокали каблучки туфель медсестры, где-то еще дальше шуршала по бумаге ручка ночного врача. Чимин уснул, уютно подложив кулачки под щечку, а Юнги пошел заварить кофе, ему не спалось, хотя напряжение последних дней сошло. В квартире тихо, едва уловимо слышно. как тикают часы в кухне, да за плотными современными окнами шумит ночной Сеул. Пол теплый, ступать приятно и босой ногой. Он зажег на кухне лампу на вытяжке над плитой и поставил джезву на огонь. Вскоре в воздухе разлился аромат кофе. Он достал красивую удобную чашку и налил ароматный напиток, плеснул немного сиропа, сделал первый, маленький глоточек. Короткой вибрацией телефон дал понять, что пришло сообщение. "Это отец. Завтра в обед буду в районе твоего офиса, кажется, рядом там хорошее кафе, ты говорил, там обедаешь... Можешь его тоже позвать"
Примечания:
Часть была изменена после публикации, приняла решение сократить количество частей ау)))
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты