История одной семьи

Смешанная направленность
R
В процессе
5
dekta. соавтор
LuNa MoN бета
Размер:
планируется Миди, написано 18 страниц, 5 частей
Описание:
Тимофеевы мало чем выделялись на фоне других семей из этого города.Они не привлекали внимания,лишь бабушки на лавочке время от времени шептались о разных мелочах. Потомственные алкоголики,живущие небогато,время от времени соседи слышали крики и грохот,видели их детей,шатающихся по ночам без присмотра,но кого это может удивить? Никто не знал, что происходит за закрытыми дверями, сколько грязных тайн они хранили.Но скоро каждый будет знать о самой жестокой семье их маленького городка.
Посвящение:
Моей шизе
Примечания автора:
Это поток сознания странного подростка, если вам не нравиться такое я предупредила. Я надеялась, что смогу заложить сюда какой-то смысл, но не знаю, получилось ли.
Закрепите так же, что я никогда не жила в СССР и 90х и психушку тоже не посещала, поэтому неточности в описании неизбежны, пускай я и взломала интернет в поисках информации
Я вообще не шарю за нынешние порядки фикбука, поэтому если вы посчитаете что-то неприемлемым напишите мне обязательно! Мои произведения достаточно жёсткие по своей сути, но подробных описаний нет, поэтому я не уверена. Читаю абсолютно всё!
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
5 Нравится 4 Отзывы 3 В сборник Скачать

Глава 3

Настройки текста

1980 г. Кирилл

      У Кирилла уже достаточно давно появилось чувство, что с ним что-то не так. Не только и не столько потому, что отец его насиловал, это, безусловно, било по самооценке, но всё же парень никогда не винил себя в этом. Он не помнил, когда это началось, может в начальной школе, может позже. Особо травмирующие воспоминания стёрлись из его памяти, но глава семейства постоянно пополнял этот список новыми безумными выходками. Отец дома и при посторонних… О, это было два абсолютно разных человека. Он всегда был вежлив и сдержан, многие считали его жертвой истеричной жены, ведь что-то же было причиной криков, доносящихся из квартиры. Соседи были уверены, что это мать издевается над детьми, а мужчина лучик света, на котором держится эта безумная семья. Как же жестоко они ошибались, ведь на деле Тимофеев был сумасшедшим домашним тираном и, к тому же, алкоголиком. Больше всего на свете Кирилл мечтал вычеркнуть его из своей жизни и больше никогда не вспоминать. Ему хотелось, чтобы мама с ним развелась, хотелось уйти из дома, попасть детский дом, может даже умереть. Ему было всё равно, с чем ему придётся столкнуться, если что-то из этого списка реально произойдёт, просто хотелось избавиться от этого ужаса.       Но больше всего Кирилл желал отцу смерти. Он мечтал о том, как свяжет его, бросит в подвал, будет долго пытать, после чего оставить на съедение крысам. Парень представлял это во всех подробностях и не один мускул не шевелился на его лице, хотя обычно даже при самом поверхностном описании насилия его начинало тошнить. Конечно же это пугало. Тогда Кирилл вставал перед зеркалом, смотрел в своё отражение, рассматривал свежие синяки и тихо повторял «Эта сволочь заслуживает такого как никто другой…» Это помогало ему почувствовать себя уверенно, так, будто эти мысли нормальны. Но в глубине души он понимал, что это какая-то херня.       Самое большое разочарование в себе парень пережил в конце средней школы, когда разговоры его знакомых стали переполнятся рассуждениями о противоположном поле. Пётр постоянно рассказывал ему о девушках, которые ему нравятся, стал приводить их в дом или таскать к ним в гости Кирилла. Друзья брата парню не нравились от слова «совсем». Они очень много пили, а он ненавидел алкоголиков, шлялись по улицам неделями, а он был домоседом, устраивали громкие вечеринки, а он любил тишину, были частыми гостями детской комнаты милиции, это даже комментировать не было смысла. Пётр ушёл недалеко. Из комсомола его давно исключили, но ему уже было плевать, он весело прожигал свою жизнь, будучи уверенным, что молодость никогда не кончится и что ему всегда будет семнадцать лет. Кирилл тоже терял свою ответственность. Он очень старался сохранить рассудок, в школе его уважали за общественную деятельность и хорошую учёбу, он всегда выглядит серьёзно. Однако же обстановка дома не давала ему и шанса вырасти адекватным. Он становился всё более истеричным и эмоциональным, за что его постоянно стыдили. Это заставило Кирилла научиться скрывать свои чувства. Он ненавидел врать, но отец научил его, что не сказать правду и солгать это разные вещи. И он молчал. Молчал о насилии отца, о своих переживаниях и жутких мыслях, о том, что ему было плевать на девушек. Брат постоянно тасканием пытался познакомить его с кем-то всеми возможными способами — бесконечными рассказами о красивых подругах, на дискотеки, упрёками и насмешками. Кирилл был непреклонен, одна только мысль о подобном вызывала у него отвращение. Однажды они даже поссорились из-за этого.       Кирилл сидел на кровати Петра, рисуя что-то в альбоме. Старший брат кидал в стену теннисный мячик, пока не устал и не сел передохнуть рядом с младшим. Он попытался заглянуть в альбом, но парень быстро прижал его к груди. — Что рисуешь? — Поинтересовался Пётр. — Какая разница? — Я всего лишь хочу посмотреть. — Я всё равно не разрешу, прекрати.       Петя несколько секунд сидел тихо, но потом с усмешкой схватился за бумагу. Кирилл не успел даже понять, что происходит, когда его брат уже отбежал в дальний угол комнаты, рассматривая незаконченный набросок летающей головы*. Парень тут же вскочил с кровати. — Отдай! Это не смешно! — Тебе чё, жалко? Художники рисуют для народа! — С этими словами он перевернул листок, увидев там несколько набросков мужского тела. Он глупо рассмеялся, увернулся от брата, пытающегося выхватить альбом, снова перевернул страницу. Там был, кажется, их общий друг Никита, нарисованный по пояс без одежды. Чем дальше он листал, тем больше пикантных подробностей ему открывалось и тем серьёзнее становилось выражение его лица. Наконец, Кириллу удалось вернуть себе свою собственность. На глазах парня были слёзы. — Анатомию изучаешь? — Пётр приподнял брови. — Отстань, придурок! Кто тебя просил?! — Поэтому бежишь от баб? Скажи честно… Ты что, того? — Губы брата снова растянулись в улыбке. — Это ты того! Причём на всю голову! — Крикнул Кирилл, уходя. Он заперся в ванной и лёг на пол, прижимая к себе рисунки. По его щекам текли слёзы. Он плакал молча и ужасно себя ненавидел. За то, что много плачет, за то, что нагрубил брату, за то, что ему нравятся парни.       Сутки они не разговаривали вовсе. Затем Кирилл сказал, что стесняется рисовать девушек, но ему всё равно интересна анатомия. Пётр поверил.       Кириллу было страшно, но ещё и очень противно. Он боялся думать о своём будущем, ведь понимал, что перспектива провести жизнь в гордом одиночестве его не устраивает, но и создать семью ему, очевидно, не удастся. Он не знал, что это только начало неожиданных открытий, связанных с его внутренним миром. Ненависть к себе с каждым днём становилась всё больше и больше, и парень действительно не знал, что ему с этим делать, ведь даже рассказать кому-то было равносильно самоубийству.       Кирилл не ладил со сверстниками, все они были какими-то другими. Если в вашем классе был ученик, постоянно молча сидящий на последней парте, это, вероятно, был он, просто вы не запомнили его имени, да и о его существовании вспоминать приходилось нечасто. Зато парень быстро находил общий язык с пионерами, хотя многие его знакомые избегали более младших ребят, считая их глупыми или надоедливыми. Все ученики средней школы знали, что если нужна помощь с оформлением стенгазеты — зови Кирилла. У него всегда были оригинальные идеи, а не бесконечные портреты детей в красных галстуках с подписью «Пионер всему пример», и даже если заказ был таковым, Тимофеев старался создать что-то необычное, ведь чувствовал ответственность перед младшими друзьями. Он украшал не только стенгазеты, ему также нравилось делать новогодние игрушки, копировать плакаты с лозунгами, рисовать короткие комиксы о правилах поведения и важности обучения. Благодаря ему школа медленно преображалась, однако он не любил говорить об этом, парня сильно смущало излишнее внимание. Учителя хорошо его знали и позволяли помогать следить за учениками. «Не думаешь сам стать учителем?» — такой вопрос Кирилл слышал не раз и он, почему-то, заставлял парня тревожиться. «Ты будешь отличным отцом!» — волнение, связанное с этими словами, было уже понятно. А потом что-то пошло не так. Нет, вероятно, я выразилась неправильно, всё всегда было как-то не слава богу, однако Кирилл всё реже соглашался помочь, его почти не видели рисующим, а если и видели, он прятал свои работы от чужих глаз. Парень понимал, что если расслабиться его рисунки не вызовут ничего кроме страха или отвращения. Потому что его больше не тошнило от крови. Тёмные фантазии пробивались наружу, причиняя много боли, как физической, так и моральной. Он окунулся в это резко, без подготовки. Никто не заметил, как это произошло, просто в один день Тимофееву стало абсолютно плевать на учёбу, появились даже прогулы. Он, казалось, не слышал ничего из того, что ему говорили. Просто смотрел в одну точку, иногда моргая. Ему просто нужно было пересидеть несколько часов, это всё, что его интересовало. Потому что, если он откроет рот или совершит какое-то движение он не знал, чем это может кончиться. Даже в тёплое время он носил одежду с закрытыми рукавами. Почему знал только Пётр — тонкие бледные руки были исполосованы канцелярским ножом, вдоль и поперёк, даже выше локтя. У Кирилла не было цели убить себя или нанести какой-то серьёзный вред, просто хотелось сделать кому-то больно, хотелось отомстить, но не хотелось быть моральным уродом. Поэтому он оставлял всю свою ярость на руках, чтобы сделать хоть что-то, хоть как-то обезопасить окружающих его людей. Годы сидевшие в заточении эмоции разорвали его на куски и это был уже не тихий ранимый Киря, прячущий лицо, когда глаза слегка намокали, а истеричный психопат Кирилл, мать его, Тимофеев, всегда готовый к неравной драке и срывам. Доходило до того, что мама не пускала сына в школу от греха подальше, не только из-за повышенной агрессивности, но и из-за покрытого яркими синяками тела, которое кричало о необходимости постороннего вмешательства в воспитательный процесс. А потом его повели к психиатру, где заставили несколько раз пересказывать одну и ту же историю. К счастью, или может сожалению, Кирилл прекрасно помнил это. Как проснулся среди ночи в холодном поту, бросил взгляд на часы, задержав в голове то, сколько тогда было времени, прошёл на кухню просто попить воды, откуда вернулся с ножом. Он долго стоял у кровати в спальне родителей, смотря на спящего отца, закрыл глаза… «Эта сволочь заслуживает такого как никто другой…»       Он замахнулся и в последний момент воткнул нож себе в руку.       Вместе с доктором они посчитали, что Кирилл пробыл в сомнениях почти час. Психиатр был вежлив, но не показался подростку приятным человеком, хотя в то время даже милая старушка вызвала бы у него негативные эмоции. Он мог бы, наконец, выговориться и, возможно, ему реально стало бы легче. Но он не мог сказать мужчине и половину того, что заставило парня страдать самому, и обрекать на страдания других. Эта тайна должна была остаться между ним и отцом, для блага самого ребёнка… Ему прописали таблетки, от которых он часами валялся с высокой температурой и блевал, но родственникам было всё равно — мать ничего не понимала в психиатрии и боялась оспаривать решения врача, Пётр и без того был на грани нервного срыва, а отцу даже нравился такой расклад, ему хотелось отомстить. После пропитого курса Кирилл, казалось, действительно пошёл на поправку, но на деле он просто был напуган возможными последствиями. Доктор поставил ему условие — месяц без происшествий или дурка. Первую половину этого месяца отец вообще старался не контактировать с младшим сыном и держать себя в руках Кириллу было легче, а потом он напился как свинья и снова сделал это, не понимая в этот момент то, в какой находится опасности. Тогда Кирилл окончательно понял, что ад никогда не закончится и просто смирился.
Примечания:
*Летающая голова - принятый у художников термин, набросок головы без плеч, иногда даже без шеи
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты