Ослепительно золотой

Смешанная направленность
NC-17
Закончен
4
автор
Размер:
Макси, 185 страниц, 29 частей
Описание:
Продолжение работ "Тринадцатая вновь" и "Поприветствуй меня прощанием". Заключительная часть.
День конца.
Посвящение:
Всем им троим. Алауди и Деймону. Себе. Ещё Клоду, одна из глав содержит новогодний подарок. Своим слабостям и тем, кто был их свидетелем. Спасибо тем, кто меня слышал и поддерживал. Саш, тебе отдельное вселенское спасибо. Было бы здорово... видеть и слышать тебя чаще. Хотя мне ужасно стыдно за себя.
Примечания автора:
Я знаю, что многие читатели в этой истории истово болеют за красную малину (1869), но мне бы хотелось, чтобы вы услышали и поняли здесь каждого. Это было бы мне лучшим комплиментом.

Было бы здорово, если бы кто-то вернул мне меня.
Когда это закончится... мне бы хотелось... Нет, не знаю, чего на самом деле бы мне хотелось. Может, просто послушать, как уходит всё. А, может, снова полюбить себя. Да, пожалуй, было бы неплохо...

Спасибо тем, кто ждал.
Спасибо тем, кто вспоминает обо мне.
Спасибо тем, кто со мной будет.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
4 Нравится 0 Отзывы 2 В сборник Скачать

Глава 1.1

Настройки текста
– Ты обязательно всё расскажешь мне, – повторил Бьякуран на следующий день и через два дня после. Мукуро сидел на койке подавленный, притихший, с бессмысленным взглядом внутрь себя. Протянув руку, Джессо привлёк его к себе, присаживаясь на краешек подоконника. С трудом поставив Рокудо на ноги, он позволил ему опираться на себя. Обвив руками, он гладил Мукуро по волосам и спине. Обессиленный, дышащий с прихрипом на его груди, он казался сломленным. Тонким, хрупким – и сломленным. Мукуро вздохнул с тихим всхлипом. Его всё ещё пробирала порой мелкая дрожь. Температура поднималась всё реже. – Всё случилось, – голос у него почти отсутствовал, звучал глухо и в нос. Дыхание опаляло кожу сквозь больничную пижаму. – Я виделся с Кёей. Мне стыдно, Бьяку. Я не понимаю, в какой момент перестал понимать, что я делаю. Всё стало вдруг так… странно, – так буднично, ровно. Мёртво. – Он… – Мукуро запнулся, будто подавился воздухом, закаменел и сжал плечи; дрожь стала крупной, панической. – Он опять сделал тебе больно, – Бьякуран прикоснулся лбом к его, отметил, что тот стал снова горячим. – Да… Он… он трогал меня, – Мукуро с трудом вдохнул и поморщился. Сжавшись, он втопил лицо в воротник Джессо, впился тонкими пальцами в его плечи и всхлипнул в голос: – Какой же я дурак, Бьяку! – Тише, тише, – зашептал Бьякуран, трогая губами его тёплые, уже сухие волосы. По длине они ещё ощущались влажными после мытья. – Сильнее всего нас ранят те, кого мы подпустили близко… Нэ, Бьяку, думаешь, я люблю его? Ведь мне больно, – меж его бровей пролегла хмурая складка. – Не обязательно. Но тебе это лучше знать, Мукуро, сердце ведь твоё, – слегка прижав его, Джессо прошёлся губами вниз и поцеловал в чувствительное местечко между ухом и виском. – Что ты чувствуешь сейчас? Мукуро отпустил напряжение и томно приподнял голову. Он прикрыл глаза и глубоко задышал. – Мне страшно. Что, если бы ты не пришёл? Умирать страшно, Бьяку, очень страшно вспоминать! Пока он говорил, Джессо спустился на его шею; приподнимая на затылке волосы, он массировал голову, гладил, ласкал его кожу теплом, дыханием, нежностью. Мукуро стал расслабляться, отвлёкшись на нехитрые манипуляции. – Ты такой хороший, Бьяку… – громко всхлипнув, он приподнялся на носочки, притираясь к Джессо. – Такой приятный, тёплый… Сотри с меня его руки!.. – искушая, он понизил голос и так зазвучал вполне призывно. Вот только стоял Мукуро едва-едва, быстро устав и поддавшись охватывающим эмоциям. Всосав мочку уха, он бережно прикусил и пощекотал расслабленным языком. Охнув, Джессо резко стиснул его, забывшись, и еле сдержал себя. Вспомнил, где он и что Мукуро нужен покой, но тот не успокоится, особенно психологически, если ему не дать то, что ему необходимо. Принудительно ослабив руки, он присел, подхватил Мукуро под колени и, с содействием того, поднял на себе и развернулся, усаживая любимого на пригретое место. Мукуро был в его руках будто аморфный, таял от тепла и плавился, знакомо реагируя на знакомые ласки и желанные руки. Обнимая Бьякурана за шею, он задавливал звуки, и только вибрация горла и дыхания выдавали, насколько ему хорошо. Он отзывался на поцелуи и сам тянулся, ластился, предлагал себя. Это был не лучший вариант: Бьякуран прекрасно осознавал, какую нагрузку на сердце даёт возбуждение. Но также он знал, теперь знал, что будет, если его не снять. Поэтому он просто попросил Мукуро контролировать ситуацию и сознательно не допускать напряжения тела. Мукуро согласно кивнул. Он сейчас был на всё согласен. Он не вспоминал. Ни о чём не думал. Запретил себе. Он упустил момент сказать о Тони и Реборне, но, может, оно было и к лучшему. Он хотел остаться чистым в глазах Бьякурана. Быть может, так со временем он простит и сам себя. Потому что хотел остаться собой. Не хотел, чтобы кто-то влиял на него. Если взглянуть на его жизнь со стороны, то можно заметить, что он не склонен привязываться, вполне свободен от всех и всего. Кроме Кёи. Кроме Бьякурана. Кроме искусства. Последние две вещи вписывались в его мироустройство, первая привнесла в неё диссонанс. Так была ли она нужна? Его улыбка, что прятала боль, сколько раз он ощущал её на себе и кусал свои губы? Сколько раз он глубоко и неровно вздыхал, прежде чем она сменялась на дразнящую усмешку? Как часто в поледнее время бежала дрожь по спине в предвкушении чистой ласки, подаренной ему одному? Кто и когда смотрел на него с нежностью? Только Кёя. Только Бьяку. И кто же из них отяжелил его собственный взгляд настолько, что брови на лице стали ощутимым грузом, а под сердцем залегла печаль? Кёя предал его? Предал ли? Мукуро ведь знал, ещё заранее знал, как он смотрит на Лилиэт и что жаждет – её. Мукуро был просто отвлекающим на время человеком. Да, однажды Кёя сказал, что любит его. Но его слова не обманули Мукуро. Счастье с ним было ранящим до крови. И если после Бьякуран смог залечить эти раны, залечить, а не залепить неверным, хрупким скотчем, то имел ли Рокудо право предавать его усилия? Ведь если кто во всём мире и любил его настоящее существо и знал его, так это был только Джессо… Запрокинув голову, он спрятал пальцы в его пушистых волосах и закусил ребро ладони. Его горло дрожало, по лицу текли горячие, жалящие слёзы, его грудь вновь была растерзана хищным зверем по имени Чужая Страсть, а после полита благотворным бальзамом нежной, оберегающей любви… – Бья-ку… Пробудив его плоть, знающе поглаживая порхающими пальцами головку, массируя уздечку или, обводя по венчику, захватом спускаясь к корню, Бьякуран терзал его то накатывающим, то отступающим наслаждением, изо всех сил стараясь не пропустить шум в коридоре и молясь, чтобы им не помешали. Ослабевшее сердце трепыхалось в груди, но это было сейчас не важно. Уже скоро оно успокоится. Мукуро беззвучно стонал в ухо Джессо и был почти на грани, когда рука вдруг остановилась. Рокудо даже издал возглас от неожиданности. Разомлевшим взглядом, в котором возмущение сменялось удивлением, он следил, как любовник опускается на колени, как тянется к нему ртом. От охватившей влажной, горячей неги тело сковала лёгкая парализация. Подаваясь бёдрами вперёд, он вытянулся в струнку и всхлипнул, сжимая подол сорочки в руках. Он не удерживал себя, а потому очень быстро уступил нежным посасываниям, извивающемуся языку и бархатистой завладевшей им полости рта. Под конец он уже не чувствовал касаний, только вытягивающий его вакуум и то, что даже если бы он хотел остановиться, он бы не смог. Кончал он сильно, сцепив зубы, вжимаясь затылком в ребристый оконный стык, но при этом расслабив тело, – эффект был поразительный. Его тело всё ещё конвульсивно подёргивалось, когда Джессо, выпив его и слизав до последней капли, накрыл его распахнутые сухие губы поцелуем. – Он владел тобой? – жарко прошептал он, и горячий запах двух тел ударил Мукуро в ноздри. – Да… – опьянённый и дезориентированный, он отвечал сразу. – Он входил в тебя? – Нет… Ооо, Бьяку, – лицо болезненно сморщилось в просящую моську. – Прости, – тот положил пальцы на чувствительные острые соски и погладил их. – Ммм!.. – Мукуро был более чем удовлетворён. – Тише, тише… – А-ах… – и, так как Джессо накрыл его рот своим, то надломленный стон получился более грудным, нежели фальцетным. – Кого ты хочешь сейчас? – Джессо провёл языком между его губ. Из-под тяжёлых век Мукуро смотрел прямо на него. – Ты сможешь без меня? Мукуро непонимающе напряг лоб. – Вообще. Жить, любить, рисовать. Желать что-либо. – Нет… – Тогда скажи, чего ты ждёшь от Кёи? Зрачки Мукуро моментально сузились, ноздри – так же, и затрепетали. – Я хочу убить его, – абсолютно трезво и жёстко. – За то, что заставил меня это пережить. – А потом? – Бьякуран перестал его обхаживать и теперь следил только за реакцией. – … – Мукуро виновато отвёл взгляд и обнял себя руками. – Не видеть. Вообще не видеть его больше. Я знаю. Пройдёт время, и я буду ему благодарен. Но сейчас я его отчаянно и горько ненавижу!.. Но если я не смогу этого пережить… Если я не смогу быть достаточно сильным, чтобы продолжать жить… не значит ли это, что я был бы недостоин его любви? Что я не смог бы защитить и её, если я не могу поддержать даже самого себя?! Я поздно понял это Бьяку. Прости, из-за меня тебе пришлось… – М-м, – Бьякуран прервал его, покачав головой и зажимая исцелованный рот ладонью. – Не вини себя. Это был мой выбор, как и твой. Нет мира без тебя, Мукуро. И если тебе твоя жизнь не нужна, то её заберу я. Так я решил. А теперь расскажи мне о нём. Оставь его в этих словах, – Джессо коснулся губами пальцев Мукуро в своей руке. Мукуро отчаянно улыбнулся и грузно вздохнул, смиренно опуская плечи. – Он глупый, мальчишка. Тот Кёя, которого я знаю. Сегодня был другой. Он изменился. Из-за меня. – Не вини себя и в этом. – Знаю, я не должен так говорить, но… Я чувствую себя виноватым, что втянул его во всё это. Я уже писал тебе, что встретил его на выставке, среди многих глаз выцепил только его. И я не смог остаться равнодушным. – У тебя был кто-то до него? Мукуро смутился. – У меня не было постоянных отношений. Если помнишь, я вообще не очень привязан к телам любовников и сексу. До Кёи я не ложился ни под кого, – тут Бьякуран стиснул зубы; они всё-таки были близки. – Я вообще не хотел к нему прикасаться. Но потом произошло то, что произошло. Он оказался втиснут в мою жизнь и, видит небо, я ненавидел всех за это! Я ощущал, как меня затягивает, словно в омут. Я не желал, но оказался бессилен перед новым увлечением. Потом оно переросло в страсть. Это, – Мукуро тронул стриженые волосы, – тоже от него. Я хотел что-то изменить в своей жизни, но ни красить волосы, ни ставить тату я не хотел. Прокалывать уши или ещё что-то – тоже. Оставалось постричь волосы, но я не знал, как. А так оказалось удобно. Не знаю, как бы я придумал сам. Скорее всего, это было бы что-то похожее, мне не хотелось убирать всю длину волос. После этого он сказал, что любит меня. Я смеялся. Потому что на самом деле он любит Лили. Но слышать эти слова в свой адрес… Знаешь, я очень хотел. Я тогда вспомнил тебя, и стало совсем плохо. Я ощутил с ним чувство давно забытого, безотчётного желания отдаваться во власть чужой страсти, забываться и не помнить о контроле своего поведения. Первый раз такое было с тобой, а потом… – Мукуро отвернулся и закусил губу, помолчал, – тебя не стало. Иногда мысли о нём возбуждали меня, да так сильно, что я кончал всего лишь от прикосновения к себе. Мы трахались, как подростки. Где захочется, в любой позе – о, сколько мы их перепробовали! – и столько, сколько хотелось. По первому желанию любого из нас. Прости. Я рисовал его. Я начал рисовать его после первой же встречи. Мне было достаточно того, что я испытывал при этом. Достаточно было лишь того, чтобы никто не говорил со мной об этом. – Он видел? – Как-то раз, черновую зарисовку. Ничего особенного, просто он один. С тобой я рисовал таких множество. Не думаю, что он мог увидеть что-то ещё, я не позволял ему настолько свободно перемещаться по дому и трогать мои картины. Ох, – он провёл рукой по лицу, – так странно говорить, ставя вас рядом, в одну линию. Ты вообще не обязан мне помогать разобраться в этом. – Почему же? Разве я не должен помогать тебе? Я хочу этого, поэтому позволь. – Да… – Мукуро и сам понял свою ошибку. – Если бы не Лилиэт… Если бы он не метнулся обратно к ней, когда её муж погиб, и предполагая, что ты оставил меня, я мог бы быть с ним и счастлив. Это всё счастье походило бы на сон, но такой удивительный, сладкий, желанный. Как остановившееся лето, не захотевшее уступать пору осени. – Но ты любишь осень. Мукуро кивнул. – М. Больше, чем лето. – И продолжил о Хибари: – С ним я чувствовал себя юным и вечным. – Мукуро, тебе всего 24. О чём ты говоришь?! – слова Мукуро искренне развеселили Бьякурана. Хотя да, он понимал, о чём они... – М. Но разве искусство не делает нас вечно занудными стариками в душе в те моменты, когда мы просто живём? Когда ты критикуешь себя, когда подводишь итоги, когда оцениваешь, смог ли передать всю силу? И что, если есть кто-то сильнее тебя? Конечно, – возразил он взгляду Бьякурана, – это не преследует меня постоянно. Но иногда мне кажется, что я всегда был взрослым, хотя, конечно, у меня было детство, а в юности у меня был роман с тобой, поэтому юность никак не могла быть занята Кёей. Спасибо, что слушаешь меня. Давно пора опыт общения с ним перевести в опыт жизни и картин. То, что изменилось во мне, каким я теперь стал – осознать, принять и развить, поддержать себя. Бьякуран его привлёк к себе, обнимая обеими руками, утешая и делясь теплом, пусть и задним числом, но так необходимо сейчас. Он понял Мукуро. – Мукуро? – М? – Со мной ты тоже думаешь о нём? Мукуро покачал головой: – Нет. Никогда не представлял его вместо тебя. Ни разу. Мукуро понял, что было прежде не так. Он боялся доверять Бьякурану далеко вперёд. Он желал стать для кого-то незаменимым, необходимым, как воздух, и он стал. Но если это прекратится… – Не начинай сейчас снова. Просто… – он съёжился, – не оставляй меня более… – Клянусь, Рокудо. – Мукуро затравленно и быстро взглянул на Джессо – одно из исключений в своей жизни. – Я клянусь своей жизнью. – Не надо, Бьяку. Жизнью – не надо. Я хочу, чтобы ты жил всегда. – Тогда и ты не оставляй меня. – Я обещаю. Мукуро был как никогда честен. – Я уже давно не сомневаюсь и не мечусь. Я ведь хочу быть с тобой, всегда хотел. Даже сейчас, будучи взрослым, я осознаю, что это не была подростковая увлечённость. Моё тело, моя душа – им хорошо рядом с тобой. Мне спокойно. Мне тепло. Я чувствую себя будто я там, где и должен быть. Ты знаешь, как это – жить со мной. И тебе это не в тягость. Это сокровище для меня. Бьякуран сдержанно улыбнулся. – Но сердце, – он положил руку ему на грудь, – оно точно уверено? – Бьяку, – оскорбился Мукуро. Джессо сделал виноватый вид, Рокудо по-кошачьи фыркнул. – Ему просто нужно время, чтобы осознать отсутствие исполнения своего минутного каприза. Это пройдёт. – А если нет? И осознаешь ты это, когда уже будет совсем поздно. Мукуро приглушённо улыбнулся. – Мне не нравится сомневаться. Никак не пойму, почему это пришло вновь при виде Кёи. – А если ты встретишься с ним ещё раз? – Нет! – приподнявшись, Мукуро яростно сверкнул глазами. – Ни за что! – Ты боишься. Потому что думаешь, что он, если ждёт тебя – то без дополнения в виде меня. Он ведь не знает о нас? Просто прими положение вещей, Мукуро, и не мучайся. Отталкивайся от того, что ты сейчас со мной, а не «почему» со мной. Не трать время на то, что, возможно, никогда не решишь. Раньше ты не колебался, о чем бы ни заходила речь. Мой Мукуро всегда был категоричным, – с тёплой улыбкой Бьякуран провёл по его щеке. – Пожалуйста, реши скорее, оставить ли Кёю в прошлом или впустить в нашу жизнь, пока не начал сомневаться я – а нужен ли тебе я. Лично я абсолютно не готов тебя отпускать. – Бьяку, он появился лишь за тем, чтобы сказать мне «прощай». Явился, взбудоражил, а потом опять исчез! Этого Джессо не знал. – И не звал тебя с собой обратно? Мукуро вздохнул. Бьякуран сомкнул плотнее кольцо рук вокруг его тела. Хотелось его целовать ещё и ещё, безумно долго и нежно. Выпить до дна, а потом заполнить собой – чтобы и мысли не возникало о ком-то другом. Его мальчик запутался, и выглядело это так трогательно, как было и нежеланно. – Познакомь нас. Чтобы ты понимал: мне не нравится эта идея, но ради твоего спокойствия я надеюсь, что мы найдём с ним общий язык. Потому что я знаю, что делать выбор между двумя значит оценивать их. Тебе, да и мне, претит такое отношение к людям. Не то чтобы я готов принять ещё кого-то кроме тебя, но я хочу видеть тебя счастливым. – Перестань. Я не выбираю между вами двумя. С ним я пытался начать жить без тебя, Бьяку. – Он вздохнул. – К осени я могу успеть закончить ещё пару работ. Сейчас они более мрачны, нежели раньше, поэтому, думаю, нормально объяснить этим моё отсутствие на весенней выставке. Любой художник должен переживать переломные моменты и расти, чтобы отражать мир как можно глубже. – Хорошо, – улыбнулся Бьякуран. – Значит, мы возвращаемся в Японию. Пригласишь его к себе для оценки твоих работ, побеседуешь с ним и заодно познакомишь нас. Не переживай, я найду способ, как обозначить расстояние между вами, – подмигнув, Джессо чмокнул его в уголок рта и, не отстраняясь, широко улыбнулся, приподнимая Мукуро над собой и снизу вверх заглядывая ему в глаза из-под своих светлых ресниц. – Я люблю тебя, моё совершенство. – Скажешь ли ты мне это лет через двадцать? – прошептал Мукуро, зачарованный его взглядом. – Ты хорош в любую пору, Рокудо, – с любовью ответил Бьякуран. Вот, снова. Его редко называли по имени, и каждый раз он вздрагивал – иногда не только внутренне, – но когда это делал Джессо, Мукуро это обращение принимал равным мягкой фамилии. Было ли дело в его особом произношении? Или в том, что это Бьякуран? Или в том, с каким чувством он звал его? – Чтобы ты знал, – продолжил Бьякуран, – на всякий случай, – предупредил он возможные (и ожидаемые) возражения, – я понимаю, что это значит – жить втроём. И я готов уделять ему время, пока ты будешь занят работой. И вообще, я же не знаком с ним ещё! Вдруг он мне понравится? – Бьяку! – М? Мукуро рассмеялся и пообещал не ревновать. – Пора возвращаться домой. К Майе и работе. Сейчас, когда он, пусть и не до конца, всерьёз допустил мысль о сосуществовании их втроём, на миг ему сделалось так легко, будто с груди убрали цепь с камнем, сняли мир с плеч и подарили крылья. Если бы это было возможно, это было бы здорово. Но Кёя ушёл вперёд, Мукуро тоже пора это сделать. – Бьяку? – Он выдержал паузу, смотря в необычайно красивые аметистовые глаза, пока Джессо на руках относил его в кровать. – Я люблю тебя. Он видел, как вытянулось и осветилось радостью его лицо от этих слов, и подумал, что оно того наверняка стоило. Он ощутил, как часто забилось в груди сердце, и подумал, что их сердца если не совпадают по ритму, то по скорости определённо равны. Бьякуран научил его любить. Любовь – это не то, что раньше думал Мукуро. Это намного больше. Это нельзя разрушить. И да, кажется, Кёю он тоже – любит. По-своему, извращённо, но – … – Я спать хочу, – жалобно попросил он, когда Джессо его, задремавшего, начал тормошить. – Прости, но сейчас тебя должны ещё раз осмотреть. Бьякуран умилённо смотрел на своё сонное чудо и думал: утомился, раз уснул без меня. Ещё бы. Ещё его не оставляло чувство, что то, что он говорит о Кёе – неправильно. Но Мукуро оправдал его ожидания. Он отказался от Хибари и, пусть продолжает быть к нему привязанным, он вполне сможет это пережить, если не давать ему помнить об этом человеке. После осмотра он увязался за врачом и в коридоре спросил его: – Что ждёт моего друга? Его отправят в психиатрическую больницу после попытки суицида? Врач приподнял брови. Да, не удалось скрыть столь пятнающего факта за несчастным случаем, увы. – Почему вы так говорите? – Ну, понимаете, он же хотел покончить с собой. Таких лечат принудительно, я знаю. – Он уже стоит на учёте у психиатра? – Да. Понимаете, этот случай был спровоцирован. Он единичный и не повторится. Мы просто начнём новый курс лечения, и всё снова будет хорошо. Я буду тщательно присматривать за ним. – Расскажете это завтра специалисту. Но вы должны понимать, чем рискуете. – Но он в порядке! – И потому он сейчас здесь? – вопрошающее лицо мужчины сложилось в гримасу «а то я не знаю, о чём ты мне говоришь». Джессо умиротворительно вздохнул и улыбнулся. – Хорошо. Завтра. Спасибо вам за то, что спасли его! И он, впервые за долгое время, поклонился, показывая огромную благодарность врачу.

© Copyright: Натали-Натали, 2017 Свидетельство о публикации №217083001526

Примечания:
Эту часть я посвящаю Лизавете. Спасибо за твоё драгоценное внимание, дорогая 🏵️

https://secure.diary.ru/userdir/2/7/1/1/2711121/85207374.jpg
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты