Ослепительно золотой

Смешанная направленность
NC-17
Закончен
4
автор
Размер:
Макси, 185 страниц, 29 частей
Описание:
Продолжение работ "Тринадцатая вновь" и "Поприветствуй меня прощанием". Заключительная часть.
День конца.
Посвящение:
Всем им троим. Алауди и Деймону. Себе. Ещё Клоду, одна из глав содержит новогодний подарок. Своим слабостям и тем, кто был их свидетелем. Спасибо тем, кто меня слышал и поддерживал. Саш, тебе отдельное вселенское спасибо. Было бы здорово... видеть и слышать тебя чаще. Хотя мне ужасно стыдно за себя.
Примечания автора:
Я знаю, что многие читатели в этой истории истово болеют за красную малину (1869), но мне бы хотелось, чтобы вы услышали и поняли здесь каждого. Это было бы мне лучшим комплиментом.

Было бы здорово, если бы кто-то вернул мне меня.
Когда это закончится... мне бы хотелось... Нет, не знаю, чего на самом деле бы мне хотелось. Может, просто послушать, как уходит всё. А, может, снова полюбить себя. Да, пожалуй, было бы неплохо...

Спасибо тем, кто ждал.
Спасибо тем, кто вспоминает обо мне.
Спасибо тем, кто со мной будет.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
4 Нравится 0 Отзывы 2 В сборник Скачать

Глава 7

Настройки текста

И вот моя жизнь – имитация жизни, И вот моя смерть – имитация смерти. Наверно, и пламя моё тебя не обожжёт… (Flёr – Стриптиз)

По возвращению домой Кёя прямо в аэропорту позвонил Деймону и попросил разрешения заехать. Алауди был на работе. Деймон сказал, что тот откуда-то догадался о его пособничестве Кёе, и из-за того, что скрыл это от Алауди, они почти поругались. Вдобавок из-за сложного периода на работе, он почти не появлялся дома. Деймон волновался, волнение передалось и Кёе. Ему сделалось стыдно – из-за его прихоти пострадала и семья его брата. Он хотел бы загладить вину перед ними, но что он мог сделать? Он не стал рассказывать все подробности встречи с Мукуро и о её последствиях, умолчал о знакомстве с Бьякураном и о своих размышлениях в неделю, проведённую наедине с собой, за которую он утвердился на своей позиции и переключился на работу, только попросился некоторое время пожить у них. Хотя, конечно, рассудил он, было бы лучше поискать отдельную квартиру. Одну неделю, сказал он. Ему хотелось бы увидеть немного тепла. Потом он зайдёт за своими вещами и не будет их более беспокоить. Он не мог сейчас видеться с Хром, не мог смотреть ей в глаза и не мог рассказать о том, как позорно провалилась его и её надежда на его удачу и спокойную будущую жизнь, свободную от тяготившей привязанности. Хотя сложно назвать произошедшее провалом. Скорее удачей. И, в конце концов, его детская комната всё ещё стояла свободной. Комнату родителей Алауди превратил в свой кабинет. Следующие три дня брат и правда не появлялся дома, или Кёя его не заставал. Деймон работал у себя или уезжал в студию; Кёя был предоставлен самому себе. Когда же они все вместе собрались за одним столом, Алауди был уставшим и помятым, Деймон встревоженным и бледным. Кёе было не по себе. Он гадал, как может разрядить ситуацию, как не сделать ещё хуже? Брат сильно удивился, увидя его с ними за одним столом, а после ужина попросил зайти в его кабинет. Им нужно поговорить, сказал он, закрывая за собой дверь на ключ. Взгляд Алауди был строгим, и Кёя всерьёз задался вопросом о том, почему его брат так из-за всего переживает? Ведь это же не родительский комплекс? Неужели Бьякуран сказал правду, и он тоже?.. – Итак, – Алауди прошёл неясную фигуру напряжённым шагом по кабинету, не просто скрестив на груди руки – держа себя в них; он был сильно взволнован и устал, и не знал, как с чего начать. И почему же он злится. Потому ли, что Джессо был очень беспокоен в момент минувшего звонка? Потому ли, каким бледным вернулся из тура Ди? С каким испугом, но твёрдостью встретил его знающий взгляд? Алауди до сих пор не знал всех подробностей и почему все выглядели… так. Наконец (хотя на самом деле едва ли прошло больше пары минут), он встретился взглядом со своим младшим братом. Слова уже готовы были сорваться с его губ, но он смолчал. Он собирался отчитывать? Выспрашивать? Что? Или, важнее, почему? По правде говоря, Алауди считал себя никудышной заменой родителей. Им пришлось начать бороться за жизнь раньше, чем прочим, и всему ли важному Алауди успел научить непроницательного братца? Научил ли он его хоть чему-нибудь? Увлечённый жизненными неурядицами более него, что он успел ему дать перед выпуском в его собственную взрослую жизнь? Научил ли он его учиться? Правильный ли путь избрал Кёя? – Ты виделся с Мукуро, – сказал он наконец, не отпуская долгого цепкого взгляда. Кёя сморгнул, стоя к нему лицом, присев на подоконник. Понимает ли он, что Алауди от него хочет услышать? Понимает ли, что должен защищать свой мир теперь даже от родного брата, если того потребует ситуация? Готов ли он к этому? Отбросив прочь посторонние сейчас рассуждения, он сосредоточился на анализе поведения младшего из семьи Хибари. Тот так же скрестил руки, но держал себя за локти, что выдавало большую нервозность, нежели превосходительное положение кистей на плечах у самого Алауди. Он хмурился, на плечах будто лежал груз. Отвернулся, скиснув и погрузившись в память, и за что-то сильно укорил себя, глубоко сведя брови над переносицей. – Ты понимаешь, почему я спрашиваю это у тебя? – смягчив тон, спросил он у него. – Потому что я волнуюсь за Мукуро. И за тебя. Что ты хотел от него сейчас? И до Кёи, кажется, дошло нечто очень важное. Он поднял-повернул голову, взгляд его был ясен, а брови слегка напряжены: – Ты знал о Бьякуране, – не спросил, подтвердил он, – знал всё это время. Почему ты не рассказал мне? Почему не помог справиться с тем, что я потерял любимого человека? Ал, я ничего не знаю о любви, и когда я вижу тебя с Деймоном, я понимаю, что не научусь так же никогда, сколько бы я ни смотрел на вас. Неважно, к кому бы я питал свои чувства, я никогда не мог ощутить себя полноценным человеком, способным действительно любить. Почему ты так беспокоишься о Мукуро? Почему я могу думать лишь о том, что он не мой, вместо того, чтобы радоваться за него и не вмешиваться туда, где мне нет места, как бы я ни хотел? Почему в итоге всё так закончилось?! – вскричав, Кёя хлопнул ладонями по столу, и продолжил, опираясь на руки и напрягая пальцы до побеления: – Почему мне никто не рассказал, что у него есть чувства к другому человеку?! Почему тот, кто ранил его сильнее всего, вдруг возвращается и оказывается в состоянии увести его за собой?! Почему так?! Почему не я, с кем он улыбался и светился от радости при каждой встрече, к кому он тянулся сам и кому признавался в любви?! Куда делось всё это, Ал?! Куда?! Почему он оттолкнул меня, хотя до сих пор любит? Почему это ранит нас обоих так сильно? Чем больше Алауди смотрел на своего брата, тем больше понимал, что тот в одночасье вырос и повзрослел, а так же то, что с этим человеком он ещё не знаком, и пусть понимает вещи, о которых говорит его брат, что он может ему здесь ответить? Почему он вообще хотел услышать хоть что-то о том, что теперь стало? Кёя опустил голову и выдохнул с болью. – Почему… Почему он действительно справляется с этим один, подумал Алауди, вдруг осознавая ответ: он сам дал брату повод не обращаться к себе в трудную минуту. Это было ошибкой, и к чему она привела теперь? – Почему, я не понимаю. Он ведь сказал мне, что останется с Бьякураном. Ал! – он вскинул голову, открывая горящие гневом глаза и злостью лицо. – Почему он после этого пытался покончить с собой?! Как он вообще мог на это решиться?! Это же… дико! Неправильно! Если его разрывает на части, то почему не просил помочь ему справиться? Я полагал, что Джессо сделает это, раз Мукуро остаётся с ним, но почему он вдруг тогда оказался на пороге жизни и смерти?! Разве самый близкий ему человек не был достоин быть с ним? Я виделся с Бьякураном, и я не понимаю действий Мукуро. С лица Алауди разом схлынули краски, стоило только услышать о попытке Мукуро совершить суицид. Услышанное никак не хотело укладываться в голове. Его словно ударили тазом по голове. Засыпали за шиворот льда, встряхнули, как котёнка, что чуть не попал в пасть псу. Слова шокировали его и выбили из реальности. Мукуро… В памяти разом всплыл образ из детства, возник и поплыл, заволакиваясь тьмой. Улыбка на лице взрослого Мукуро. Та ночь на одинокой кухне наедине, вдвоём. Его смех, его воодушевленный азарт, когда он рассказывал о новом увлечении своей какой-либо картиной… Человек, которого он никогда не видел в унынии. Светлый образ окрылённого мечтой создания. Тот, каким любил его Алауди. Стоило только представить, что он его никогда более не увидит или увидит бездушным, что никогда более не увидит его глаз, не услышит голоса, не заразится искрой его вдохновения, не будет любоваться по-братски на этого застрявшего в своем мире эскаписта… Мир уплывал перед глазами. Он и правда не слышал, что говорил ему брат. Подходя, он отвёл руку назад и, замахнувшись, от всей души ударил его в скулу. Кёя отлетел к стене, стукнулся грудью и головой, отрикошетил, и в этот момент Алауди схватил его за грудки, зашипел в лицо: – Что ты сделал ему?! Отвечай! Что ты сказал или сделал, когда увиделся с ним?! Он совершенно потерял самообладание, что было совсем на него не похоже. Кёя положил руки поверх его и попытался отцепить их. – Ал, – спокойно. – Ты понимаешь, что ведёшь себя странно? Алауди понимал. Он взял себя в руки, приложил усилия и смог совладать с собой. Отпустил. Отошёл, растирая запястья. – Деймон знает? – технично поинтересовался он. Он уже пытался выстроить линейку дальнейших событий. – Нет. Я не говорил ему. – Кёя поправлял одежду и следил за перемещениями брата. – Спасибо. – Не скажешь? Алауди долго и пристально смотрел ему в глаза. – Ты действительно ничего не понимаешь, – сказал он наконец. – Ни о любви, ни о защите, ни о том, как можно кем-то дорожить. Я не понимаю, как ты живёшь. Ты не учишься. Ты не видишь истины. И ты… – Я? – Ты даже не понял, какой удивительный человек был всё это время рядом с тобой. – Погоди, – Алауди уже собирался уходить, – о ком ты говоришь? О Мукуро или Хром? Алауди смотрел на него как на безнадёжного. Но это же не так! Кёя многое начал понимать и чувствовать! Или… даже так… есть что-то, что он упускал из внимания? Он решил спросить напрямик. – Брат. Почему ты так волнуешься о Мукуро? Деймон… Деймон знает об этом? Если бы не было Деймона, он бы предположил, что Алауди до сих пор влюблён в Рокудо. Но это же не может быть так? – Мне достаточно того, что я честен перед собой и любимым, – сказал Алауди, покидая свой кабинет. – Я не обязан отвечать тебе. Кёя был раздражён. Плевать на беснования брата. Он и сам, кажется, ничего не понимает и не хочет, а его бегство только подтвердило догадки о его неуместных чувствах. Вернувшись в свою комнату, Кёя собрал недораспакованную сумку и спустился вниз. Он извинился перед Деймоном, гадая, как много он мог слышать. Попрощался и ушёл. По дороге к себе набрал Хром, та была дома. Сказал, что хочет взять некоторые из вещей. Да, он какое-то время не появится дома. Командировка. Мукуро?.. Хорошо. Хорошо. Ему и вправду было хорошо, пока на его голову не свалился Кёя. Хром выглядела несколько усталой. Кёя сквозь черты её лица всё ещё видел Рокудо. Это ранило его. Он мог бы отбросить эти видения. Мог бы попробовать сродниться с Докуро. Но он ещё не искупил вину перед Мукуро. И на этот раз это не было придуманное им самим ощущение – шутка ли, спровоцировать попытку суицида! Он должен быть уверен, что у Мукуро теперь всё будет хорошо. Он не знал, что для этого сделать. Ему нужно было побыть одному какое-то время и решить, что делать и как жить дальше. Он обязательно что-нибудь придумает. Он ведь уже достаточно прожил самостоятельно, чтобы принимать решения? Чтобы находить верные решения? Для него было удивительным открытием, что Алауди неравнодушен к Мукуро, хотя эта ситуация и была скорее стандартной. Не то чтобы он сам заглядывался на Ди, но было время, когда взгляд против воли притягивался к нему и задерживался надолго. Тогда он находил Деймона симпатичным, но не более того и не с точки зрения иной ориентации. Это нормально – сравнивать двух родственников, а новое всегда кажется увлекательным. Просто Алауди так был увлечён Деймоном, что подумать об ином было по меньшей мере странно. Дома он не раздевался и не ел. Только спросил, всё ли у Хром было хорошо. Та кивнула и посмотрела на него внимательно так, обеспокоенно, но вместе с тем мягко и не осуждающе. Он стоял в коридоре уже с двумя сумками и держал её в своих объятиях. Случайно при этом отметил появившуюся лёгкую полноту, но не обратил на неё внимания. – Что теперь с тобой будет? – спросила Хром. Кёя не знал. Он обнял её крепче, приник лицом к волосам и вдохнул. – Не жди меня. – Взял к себе, приручил, а теперь бросаешь? – беззлобно усмехнулась она, обращая ситуацию в шутку. Кёя обернулся на пороге. – Что ты… – растерялся он. – Нет. Но… будет лучше, если ты построишь свою жизнь с кем-то лучшим, чем я. – Тавтология, – подколола она. И попросила: – Не уходи. Хочешь, уйду я? Зачем ты бежишь из своего дома, Кёя? – Я не бегу, – она подошла, и он снова обнял её. – А куда пойдёшь ты? Не говори глупостей. Твоё место теперь здесь. – Как и твоё, разве нет? – Моё… – Он с грустью посмотрел на неё сверху вниз, на маленькую девушку в своих руках. На ту, чью жизнь он забрал себе. На ту, что поверила ему. И пусть их разница в возрасте была небольшой, он чувствовал, что должен опекать её. – Маленькая ты моя… Если он ей расскажет о Мукуро, это ужаснёт её. – Эй?.. Я хочу, чтобы ты остался. Со мной. – Я не могу. Прости. Он поцеловал её в макушку, обнял крепче и ушёл. Она смотрела ему вслед, кусая тонкие губы и понимая, что это хорошо, что она не рассказала ему всего. И что ей придётся ответить затянувшимся ухаживаниям Дино. Так будет лучше. Она ведь не хочет делать Кёю несчастливее, чем он есть? Но почему он не захотел поделиться с ней тем, что лежит на душе? Он ведь привык воспринимать её как равную. Как равную… Да, именно так, напомнила она себе. Пожалуй, в жизни каждого из них было бы куда больше счастья, будь в ней всего лишь чуточку поменьше лжи. Она обняла себя и легла на холодную пустую кровать, укрылась тонкой простынёй. Ничего. Она привыкла ведь быть одна. Но Кёя… он научил её другому. Теплоте общения и дружбы. И даже… Она закрыла глаза и сжала в кулачке краешек подушки. Ничего. Она больше не будет одна. Вот же удивится Мукуро, когда заметит её в кругу работников Дома! Ха-ха. Но, что важнее… Что же между ними произошло? И почему все, кто сталкивается с этим невероятным и в то же время непонятным человеком, становятся несчастны? Она бы могла сделать Кёю счастливым. Но она не была ему нужна. Они не были ему нужны. Так решила она. Быть может, она ошибалась. Но – вдруг у них всё ещё сложится, у Мукуро и Кёи? Тогда она будет только мешать. Уж лучше уйти со сцены заранее. Через месяц она сообщила Кёе, что собирается переехать к другому человеку. Ещё через два она позвала его на свою свадьбу. Дино и вправду был очень хорошим и тёплым человеком. Тем, кто мог сам кого угодно излечить от тоски. Жаль, что он не мог это сделать для Кёи. Наверняка они были знакомы, всё же они все из одного места работы. Но теперь это только её счастье. На исходе зимы её поздравили с материнством, и более она с Кёей с тех пор не встречалась. Хотя хотела, конечно. Быть может, летом… Летом всегда всё возможно.

© Copyright: Натали-Натали, 2017 Свидетельство о публикации №217112100341

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты