исчезнувшие

SHINee, EXO - K/M, Bangtan Boys (BTS), Lu Han (кроссовер)
Слэш
R
В процессе
1
«Горячие работы» 2
SloppyHike бета
Размер:
планируется Миди, написано 8 страниц, 1 часть
Описание:
Вдалеке от прежней жизни и времени они оказались заперты здесь. Выбраться не представляется возможным, а выжить - единственный приоритет.
 — Иногда я начинаю верить, что существует какой-то демон, который запихнул нас сюда, как в террариум, и наблюдает через стекло за тем, как мы скребёмся и пищим внутри.
**[au!other world]**
Примечания автора:
Остальные персонажи появятся в своё время, история написана ради сюжета, а не пейринга.

https://ibb.co/hmBs152 - обложка)
https://youtu.be/xWVAdSEjh8k - небольшой, но атмосферный трейлер
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1 Нравится 2 Отзывы 0 В сборник Скачать

1

Настройки текста
Примечания:
настоятельно рекомендую:
☊Besomorph & EMM – Afterlife(insteumental)

блок¹ - имеется ввиду блок, как простой механизм, использующийся для подъёма тяжестей; используя блок мы получаем выигрыш в силе. (https://www.calc.ru/imgs/articles3/17/18/3025405591b20ec489d3.49124881.png)

past\future

Хосок извиняется тихо, вежливо кланясь сердитой немолодой женщине, и помогает ей поднять рассыпавшиеся продукты. Он уже опаздывает на тренировку, сегодня будто череда невезений преследует его.        — Простите, — он склоняет голову ещё раз, и срывается на быстрый шаг, а затем и бег. От автобусной остановки до их студии не так уж далеко, и скоро соревнования, поэтому команда практикуется по пять часов в день, вместо привычных двух. Хосок, с его закрытием диплома, не совсем вписывается в этот график. Хотя подводить доброго учителя и друзей-танцоров не очень хочется. Он летит, не оглядываясь, и уже видит стеклянные двери. Остался последний пешеходный переход…

present

Запах противный и навязчивый забивается в поры, становится сложно дышать. Чем-то напоминает смесь жжёной резины и клея. Голова ноет и мышцы дают о себе знать лёгким покалыванием, как будто долго сидел на одном месте. Хосок с трудом открывает глаза и щурится с непривычки — небо над ним голубое-голубое, даже с отливом в бирюзу, он такого никогда не видел. Но этот эффект длится лишь несколько секунд: всё меркнет и сереет, стоит ему только моргнуть. Два светила рядом на небосклоне ярко-оранжевого цвета. Подняться с земли довольно тяжело, всё тело тянет вниз, словно к каждой конечности привязано по пуду свинца.        — Что за чёрт? — бормочет Хосок себе под нос и пытается вспомнить куда собирался пойти до того, как оказаться в этом безлюдном пустынном месте. Вокруг нет даже ворон — назойливые птицы обычно постоянно с громким карканьем кружат над его родной провинцией и в её окрестностях. Нет, честно говоря, вообще ничего, только груды камней и бетонные расколотые плиты на серой, непохожей на обычную, почве. Чон приседает, аккуратно касается её ладонью и вздрагивает от неожиданности: земля рассыпчатая, как песок, и большая часть будто примагничивается к железному ремешку его часов. Парень в панике трясёт рукой, но всё словно приклеилось. Он не находит ничего лучше, чем спешно снять часы и убрать в карман куртки. Да что это за место? Всё пространство, которое Хосок может охватить взглядом, ничем не отличается от точки, в которой он очнулся, — вокруг сплошные развалины. И ни души.        — Ладно, не психуй, — говорит он тихо сам себе, — Что-нибудь придумаем… Как бы только узнать, где я?.. Как назло, в голову ничего не приходит, кроме глупой детской песенки про птицу, заблудившуюся между стебельками пшеницы. Как в тему, даже смешно. Чон со всей дури пинает один из небольших камушков, и тут же ногу простреливает такой резкой болью, будто наподдал минимум по чугунной свае. С болезненным поскуливанием Хосок хватается за мысок кроссовка и нелепо прыгает на одной ноге несколько секунд, ожидая, пока боль сойдёт на нет.        — Айщ, соберись! Чрезвычайные ситуации… — злится он и тут же вздрагивает, еле сдержавшись от того, чтобы хлопнуть себя по лбу, — Точно, блять, как я мог забыть?! Отчаянно роясь по карманам в поисках смартфона, Хосок не замечает, что за спиной пару раз раздаётся тихое шуршание.        — Эй, ты! — неожиданно окликают его. Голос явно мужской: хриплый и низкий, а ещё странное произношение, похожее в детстве он слышал только от дедушки. Хосок замирает, как воришка, пойманный на месте преступления — повернуться страшно, ведь мало ли что за существо караулит его сейчас, — Ты что, оглох? Надо всё же проверить, думает Чон и, скрепя сердце, осторожно оглядывается. На небольшом отдалении от него стоят двое парней, разглядывают его исподлобья, оба невысокого роста. Тот, кто похоже окликнул Хосока, стоит чуть ближе. Он хмур, челюсть его сжата, взгляд, пронизывающий насквозь, говорит о том, что Чону явно следует вести себя аккуратнее, а болтающееся на поясе какое-то оружие, которое парень еле разглядел с такого расстояния, смахивающее на автомат, только покомпактней и поменьше, к сожалению, только подтверждает это. Пепельно-белые слегка завитые волосы падают на лоб, и капюшон чёрной толстовки почти полностью укрывает голову. Они оба выглядят так, словно долго валялись в пыли, хотя, Хосок почему-то уверен, что немногим от них отличается.        — Сколько раз мне еще повторить, парень? — раздраженно цыкает светловолосый, — Откуда ты? Ветер теребит широкие края хосоковой футболки, а его порывы, колючие и злые, навевают странный тремор, пока Чон молчит, не зная даже что ответить. Из щелей в дальних завалах на Хосока смотрят сотни черных внимательных теней, лазоревые глаза которых не отражающих свет. Или же всё это только сон и он скоро проснётся?.. Словно по команде, легко спрыгнув с одной из плит, к удивлённому Чону подходит другой парень — теперь его можно разглядеть получше. Щёку пересекает ещё не зарубцевавшийся шрам, темные глаза живые и быстрые, осматривают его вблизи с головы до ног, после чего он лишь слегка кивает сам себе. Хосок мысленно дает ему не больше двадцати восьми и то делает скидку на странную потрёпанную одежду, которую носили, наверное, в восьмидесятых: темно-синюю косуху и черные широкие джинсы.        — Давай сначала. Меня зовут Бён Бэкхён, можно просто Бэк или хён, это Юнги, — говорит он приятным голосом, немного поскрипывающим на некоторых согласных и указывает большим пальцем себе за спину на всё ещё напряженного парня, — Я не вешаю тебе лапшу на уши, и всё, что сейчас скажу, будет горькой, но правдой. Постарайся принять её и не разводить сопли. Я не знаю по какому принципу ты был избран или кто отправил тебя сюда. Я не знаю, что это за место и как отсюда выбраться. Никто из нас не знает. Каждый попал сюда в разное время, и если до тебя прослеживалась хоть какая-то закономерность, то своим появлением ты спутал нам все карты. Не пытайся понять всё сразу, мы расскажем тебе остальное в своё время. Когда осознаешь все это дай знать — я задам тебе пару вопросов. Несмотря на то, что несёт этот Бэкхён какую-то ересь, доверия к нему больше, чем к странному парню, который только до этого и делал, что задавал вопросы и требовал явно адекватной реакции. Хосок пару секунд взвешивает все «за» и «против», и, решив, что было бы глупо остаться одному в неизвестном месте и отказаться от помощи, кивает. Лицо Бэкхёна слегка проясняется.        — Рад, что ты здраво мыслишь, думаю, мы с тобой подружимся, — за его спиной хмыкают, — Пара важных моментов: держись нас и не отходи дальше, чем на десять метров — это чревато последствиями — они решат, что ты вроде слабого звена в стае и набросятся; а ещё постарайся не глазеть по сторонам. Телефон у тебя, конечно, не работает… — добавляет он многозначительно, даже без вопросительной интонации, словно уже знает каким будет ответ, — Пойдем, здесь правда небезопасно. Хосок кивает. По-честному, телефона у него вообще нет, и это странно. Он точно помнит, что, выходя из дома, положил его в карман. И это, именно это, словно окунает его с головой в действительность. Всё принимает неожиданно чёткие контуры и больше не кажется кошмаром или фильмом, где он — главный герой; теперь Хосоку становится по-настоящему страшно. Ступая по обломкам арматуры и бетонной крошке, вслед за Бэкхёном и Юнги, он думает о том, что же будет, если он не вернётся. Мама, наверное, этого не перенесёт, и парень надеется, что женщина обретёт надежду в его младшем братике и не будет долго убиваться по нему, ведь это точно ни к чему хорошему не приведёт. Главное, чтобы она не сильно опекала Мёна и не потеряла рассудок от горя, как это бывает в теперь уже кажущихся правдивыми мелодрамах. Страшно на самом деле вообще думать о них. Чужие ландшафты, неприветливые пустые здания с выбитыми окнами, уцелевшие каким-то чудом, странные шорохи вокруг — теперь это их квест, где в награду победившему достанется жизнь. Верить этим двоим, так спокойно вышагивающим впереди, не то что хочется — выбора не остаётся, Хосок чувствует, что они знают намного больше и могут помочь ему, во всяком случае. Бэкхён был прав: распускать слюни — не выход, если хочешь жить и вернуться домой; но все вокруг такое странное и непривычное, что невольно вздрагиваешь на каждом шагу, замирая даже от простого хруста под ногами.        — Мы пришли. Хосок поднимает удивленные глаза, пытаясь понять куда они могли придти, если наоборот ушли так далеко от мало-мальски целых зданий, что их почти не видно. Перед ним раскидывается огромный пустырь, вдалеке — может быть, на расстоянии двух километров, — виднеется огромная стена, уходящая в разные стороны. Хосок чувствует себя неуютно — он словно антилопа, загнанная стаей гиен в тёмную пещеру, и только ждёт любого подозрительного шороха, предвещающего беду. Он ёжится и словно пытается стать меньше. Юнги оборачивается коротко, его быстрый взгляд не выражает никаких эмоций, а затем садится на корточки и, пошарив рукой в пыли, выуживает откуда-то, длинный цельный трос, толщиной примерно в палец, и тщательно обматывает его вокруг запястий. Бэкхён говорит: «смотри!» и с силой вдавливает ладонь в один из камней, ровный, будто отшлифованный. Раздаётся тихий скрежет и, не успевает Хосок даже моргнуть, как Юнги проваливается под землю в самом буквальном смысле. То есть полностью. Через пару секунд там, где он стоял, снова ровная пыльная плита и ни звука. Хосок без преувеличений потрясён.        — Как вы, чёрт возьми, додумались до этого?! И где взяли такую прочную верёвку? — выдавливает он, завороженно глядя на Бэка. Тот выглядит довольным, словно натрескавшийся сметаны кот. Он хмыкает, стягивая с рук кожаные перчатки без пальцев, и щурится.        — Сейчас узнаешь. Запомни одно — никогда не пытайся выбраться один; подняться, конечно, поднимешься, а вот назад уже никак — дырка схлопывается за несколько секунд — даже если успеешь каким-то чудом добежать, тебя просто расплющит. Перчатки перекочёвывают к Хосоку. Тот вертит их в руках, не понимая, что надо делать, и только когда Бэкхён оборачивается и поднимает брови, до него доходит, что можно неслабо разодрать руки, если не позаботиться о защите. Кое-как нацепив перчатки, он осторожно подходит к месту, куда ранее провалился Юнги, и, наклонившись, пытается рассмотреть получше как всё устроено. Под ним небольшая неровность, смахивающая на обгрызенный квадрат, в длину чуть больше метра, и рядом, между несколькими камнями, в узком разломе, торчит знакомая петля. Она крепится к чему-то железному на манер блока¹. Хосок, помедлив, цепляет её пальцем и тащит на себя. Он не уверен сколько точно нужно, и вскоре Бэкхён сообщает, что в такой кусок можно не то что руки — всего человека замотать. Убедившись, что младший держится крепко, Бён возвращается к камню, который, видимо, работает как кнопка «старт», и говорит:        — Приятного полёта! Земля уходит из-под ног, и Хосок с трудом сдерживает позорный вскрик. Он падает вниз в абсолютной темноте туда, откуда слышатся тихие голоса, и не знает, сможет ли когда-то выбраться из этого странного места, времени (?)… Ему кажется, что прошло несколько часов, прежде чем подошвы его кроссовок легко стукнулись о пол, но на деле полёт длился всего пару секунд. Внизу, вопреки ожиданиям, нет никакого гигантского бункера с электрическим освящением, нет страшных подземных монстров, которых он в душе больше всего опасался встретить, нет вообще ничего. На первый взгляд. Здесь теплее. Чуть дальше, впереди, виднеется тусклый отблеск. Хосок вздрагивает, потому что темнота рядом с ним шевелится и тут же отскакивает в сторону — сверху скользит Бэкхён. Он опускается рядом с Чоном и сматывает конец верёвки в тугой узел. Силуэт, который Хосок сначала не разглядел, оказывается ни кем иным, как Юнги. Он скользит рукой по стене, и Хосок замечает под его пальцами выступ, идентичный тому камню, который наверху двигал Бэкхён — видимо в этом и есть вся соль: когда в связке двое, один открывает проход сверху, а другой, оказавшись внизу, впускает второго.        — Так и будешь тут стоять? Пойдём, — Бэк толкает его в плечо в сторону неведомого источника света, и любопытство тут же пересиливает неуверенность. Хосок делает вперёд два шага, три, пять и щурится, уже успев отвыкнуть от освящения. Над ним низкие гранитные своды — если подпрыгнуть, можно дотронуться до потолка ладонью; само это место чем-то напоминает пещеру, но выглядит довольно обжито. Это плюс, потому что Хосок мысленно уже готовился рыть себе место для сна и высекать огонь. Здесь это явно без надобности — в углу лежит спальный мешок и рядом куча вполне неплохих одеял, два из них расстелены. Мало того, в самом отдалённом конце пещеры стоит отличный, пусть и немного поцарапанный, крепкий стол и тумбочка. На столе небольшая лампа.        — Да у вас тут просто хоромы… — с удивлением выдыхает Хосок, — Как вы засовывали под землю всё это?!        — По частям, — усмехается в ответ из-за его плеча Бэкхён, — Долго и по частям. Чон доходит до тумбочки и заглядывает внутрь, не сдержавшись от очередного восторженного восклицания:        — У вас ещё есть вода и еда?! Но это же просто потрясающе! Откуда? Юнги явно не разделяет его восторга — он цыкает раздражённо и, расстегнув пояс, на котором болтается оружие, бережно откладывает его на стол.        — Слушай сюда, парень: что бы ты там себе не надумал, но тут всё не так легко и радужно — бороться придётся за десятерых, чтобы банально дожить до рассвета. Вот такую бутылку и пару упаковок рамёна добыть — не шутка; я надеюсь, ты понимаешь, что нам всё это не раздают бесплатно? Хосок кивает, сглотнув неприятные слова. Он пока действительно ничего не знает, но он хочет узнать! Он не овощ какой-нибудь и тоже будет полезен. Хосок явственно чувствует, стиснув зубы, как яростно сдвигаются его желваки, и пытается не ляпнуть ненужного. Вместо этого он поворачивается к лампе. Она, естественно, беспроводная — если бы тут были розетки, Хосок бы просто чокнулся, но выглядит слишком модернизировано для таких критичных обстоятельств.        — Интересно, — говорит он почти завороженно, и пару раз нажимает на небольшую кнопку увеличения яркости.        — Какой сейчас год по-твоему, Хосок? — раздаётся от входа мягкий низкий бас и Чон резко оборачивается. Говорящий парень одет в тёплый бежевый свитер и штаны, скорее всего изначально белые, а макушка его почти упирается в потолок. Этот человек будто излучает безобидную, даже пушистую ауру, он бы скорее вписался в общество отличников-студентов, зависающих вечером в библиотеке, чем в эти холодные стены и песчаный пол. Вот только ему совсем не подходят несколько незатянувшихся ярко-алых порезов через всё лицо и сбитые костяшки. Хосок сглатывает, не понимая, что может значить этот вопрос, и выпаливает на опережение:        — Одна тысяча девятьсот девяностый, — и в конце добавляет на всякий случай, — Июнь. Бэкхён вздыхает, оперевшись локтем об один из выступов в стене, и прикрывает глаза. Взгляд парня рядом с ним неуловимо меняется, он бормочет: «опять, чёрт возьми». С минуту не раздаётся ни звука и только потом, видимо что-то обдумав, он произносит:        — Пак Чанёль, приятно познакомиться, — и делает широкий шаг, протягивая Хосоку руку. Его глаза, карие и глубокие, внимательно смотрят из-под волнистых ореховых прядей, падающих на густые брови, Чон чувствует себя будто под рентгеновским освящением, — И я старше тебя минимум на десять лет. Хосок с удивлением окидывает его проницательным взглядом и фыркает:        — Может ты и выше меня, но мне не пятнадцать. Чанёль грустно кивает. Бэкхён и Юнги переглядываются.        — Я знаю, — говорит Пак, — Мне тогда было двадцать семь. Просто я попал сюда в тысяча девятьсот восьмидесятом, на четырнадцатый промежуток, хён в семидесятом, на седьмой, а Юнги в шестидесятом — он был тут первым.        — Не понимаю…        — Я бы тоже не понял, — Чанёль чешет затылок, пока Хосок наблюдает за ним сумасшедшими глазами, — раз прошло десять лет, мне уже, наверное, под сорок, самому странно это осознавать… Так-то, парень. Тут время идёт по-другому. До твоего появления звезды завершили цикл только двадцать один раз, а на земле, как видишь, минуло более тридцати лет. Не знаю как отсюда выбраться, но есть пара идей. Там, откуда мы появляемся, что-то вроде портала, и рядом семь зарубок на одном из камней. Когда я очнулся, из них светилось только три, теперь — уже четыре. Мы с Бэком обмозговали и подумали, что, наверное, когда нас соберётся семеро, появится следующая подсказка. Хосок может представить себе своё лицо, он уверен, что сейчас похож на осла, которому толкуют про второй закон Ньютона. Чанёль смешно морщит нос и щурится.        — Тут всё завязано на цифрах, не уловил? Двадцать один, четырнадцать, семь — мы оказываемся здесь будто в прогрессии, как таблица умножения. Интервалы всё увеличиваются и следующий, надо полагать, будет здесь уже через двадцать восемь промежутков. Промежуток, это как бы день. Ну, он ощущается, как день, а, сам видишь, на деле длится гораздо дольше. Второе — опасность. Тут есть непонятные существа, мы сталкивались с ними всего три раза за всё время, но это были самые трудные наши вылазки. Внешне они немного похожи на огромных крыс с зубчатыми хвостами, холка каждой особи где-то мне по колено. У них чёрные глазницы, нет зрачка, соответственно — они не реагируют на освещение и могут охотится в полной темноте или же под палящим солнцем. Живут они неподалёку от центра этого города, там где больше завалов. К сожалению, не столкнутся с ними не получается, так как мы выбираемся туда за провизией. Зубы и когти этих тварей, я уверен, могут разрезать алмаз. Как геолог заявляю, уж поверь. Только гадать остаётся из какого они материала, я за всю мою жизнь даже в экспедициях на вершинах таких твёрдых пород не встречал. Но опасайся больше всего их хвоста — они, как скорпионы, скапливают в его конце яд. Мы не знаем насколько он смертелен, можем лишь предполагать, потому что Юнги отделался довольно благополучно — жало лишь царапнуло кожу, но проблем от него тогда было достаточно.        — «Проблем было достаточно»… — передразнивает Бэкхён, развалившийся на одеяле в углу, — Да он нам дня три жизни не давал: выл, царапался и кусался от боли, разорвал мою любимую, самую мягонькую подушечку. Мы его еле выходили, не преуменьшай, пусть Чон знает о нашем героизме! К перепалке подключается ранее молчавший Юнги и заявляет, что лучше бы он умер, чем терпеть надоедливого старшего. Хосок готов решить, что ему грамотно и последовательно пудрят мозги. Если же и нет, то эти парни явно поехали кукушкой. Поэтому, чтобы не провоцировать агрессию, он просто кивает, мирно соглашаясь:        — Хорошо, я понял. Вы все чахлые старики, мы на другой планете в подземном бункере спасаемся от нападения грызунов-мутантов, и домой вернёмся, когда скалолаз с чудиком придумают машину времени. Пока же этого не случится, я буду регулярно получать от этого, который самый доброжелательный, и драться с каждым, кто ещё появится, за рамён. Ничего не пропустил?        — Умница, быстро усвоил, — кивает Бэкхён и надвигает на глаза капюшон, — Чанёль, поболтай с ним ещё, у тебя хорошо получается, я почти уснул. Хосок с недоверием смотрит на него. Слишком уж у этого парня живое чувство юмора для столь плачевной ситуации. Стоило только им оказаться вне опасности, и Бэкхён теперь выглядит так, словно проходит интересное задание, по типу «выберись из комнаты». Он возбужденно улыбается и жестикулирует, что-то показывая, либо, как сейчас, тихо маячит на фоне с совершенно умиротворённым выражением на лице. Чанёль усаживается на пол, качая головой неодобрительно, и спрашивает, вытянув длинные ноги в сторону Хосока:        — Так чем ты занимался? Скажи последнее, что можешь вспомнить.        — Вроде бы торопился на тренировку, — морщит брови, — да, я опаздывал, меня все ждали. Хотелось побыстрее прибежать, начать разогреваться и репетировать… А потом, всё словно отключилось. Не помню — как; я перебегал дорогу и… Просто очнулся здесь.        — Ясненько, — без интереса тянет Бэкхён из своего угла и указывает пальцем куда-то в сторону стола, — А вот он походу со скалы звезданулся. Чанёль закатывает глаза и Хосок понимает, что «звезданулся» наверное всё же Пак. Ему хочется спросить и у Юнги тоже, но стоит только открыть рот, как Бэкхён спрашивает громко:        — Так что за тренировка? Ты спортсмен? Впечатления не производишь… Хосок чувствует, что старший специально перебил его непроизнесённую мысль, поэтому не настаивает и покорно объясняет:        — Да нет, не спортсмен. Я танцор, занимаюсь хип-хопом и всякими его направлениями, поппингом, — усмехается, замечая удивлённо приподнятые густые брови Пака, и вспоминает, что они вроде как из разных времён, — Что, куча непонятных слов? Ну, могу как-нибудь показать… Потом.        — Ты был хорош в этом? — раздаётся от двери, где Юнги чистит своё оружие. Хосок передёргивает плечами, отчего-то смущаясь.        — Не знаю? Учитель Ли говорил, что у меня талант, но были и другие ребята, которые справлялись даже лучше. А уж как он сам танцевал! — внезапно загорается Хосоа, окунаясь в воспоминания, — Ещё молодой, может лет на семь меня старше, у него не тело, а просто каучук какой-то! Вам, ребята, надо бы это увидеть.        — С удовольствием посмотрел бы, — с добрым смешком говорит Чанёль, — Думаю, это весело. Они с Хосоком обмениваются почти приятельскими улыбками. Такое чувство, что с этим парнем не сблизиться просто невозможно. Юнги откладывает автомат и задумчиво смотрит на Бэкхёна. Тот, ощутив на себе пристальный взгляд, выглядывает из-под козырька потрёпанной кепки, которую надвинул на лоб, и, переспрашивает равнодушно:        — Как, говоришь, учителя звали? Хосок снова тушуется, вспомнив об одном сомнительном обстоятельстве.        — Тэмин-хён, его звали Тэмин. Вы не подумайте, я не хам какой-то, и мы не были друзьями, — тараторит он поспешно, — Просто, хён просил всех так обращаться к нему! Без уважительных суффиксов и всего этого, говорил, что чувствует себя стариком. Все девчонки называли его оппой, а пацаны хёном. Разница всё-таки не такая заметная, он всегда был с нами на одной волне, как с товарищами! Ну, знаете, как это бывает? Одевался стильно, шутил забавно, много где побывал…        — Ясно, — Бэкхён отворачивается к стене, и почему-то Хосоку кажется, что его плечи выглядят почти сиротливо сейчас, — Я собираюсь вздремнуть. Из его голоса мигом исчезают все краски. Юнги фыркает, возвращаясь к своему прежнему занятию, и его движения становятся агрессивно-жесткими. Словно он пытается не протереть как-следует несчастный автомат, а оставить на нём как можно больше вмятин и дыр. Хосок думает, что он стал причиной этой гнетущей атмосферы и неловко ёжится.        — Согласен, — Чанёль мягко касается плеча Юнги, заставляя его остановиться, и тянется за новым одеялом, — Нам всем стоит поспать.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "SHINee"

Ещё по фэндому "EXO - K/M"

Ещё по фэндому "Bangtan Boys (BTS)"

Ещё по фэндому "Lu Han"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты