Duality

Слэш
NC-17
Закончен
64
автор
Размер:
Мини, 11 страниц, 1 часть
Описание:
Кристоферу осточертело мучиться догадками. Хёнджину надоело загонять себя в тупик своими же мыслями.
Примечания автора:
Не сонгфик по Slipknot :D

Не все метки, потому что теряюсь в выборе.
Придёт мой замечательный Бета и всё расставит на свои места👌
UPD: Пришёл :D
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
64 Нравится 14 Отзывы 14 В сборник Скачать
Настройки текста
      — Только я ещё и красивее многих девушек, — с довольной улыбочкой и прищуренным взглядом отвечает на очередной комментарий о женоподобности и слишком длинных, для парня, волосах.       Хёнджин почти всегда соглашается даже с самыми нелестными фразами в свой адрес, прекрасно понимая и то, насколько скучно доставать человека, не реагирующего на подобные выпады, и свою несомненную привлекательность. В первом убедиться успел в начальной школе, тем самым оградившись от издевательств. Доказательством второго же является не только отражение в зеркале, но и признания в симпатии представителей обоих полов со всяческими знаками внимания.       Хван не просто уверен в том, что красивее многих девушек — в этой фразе заключен полугодовалый опыт переодеваний, подтверждающий неопровержимую популярность у мужчин. Не сказать, что женские наряды ему нравятся, однако видеть их растерянными, испуганными или же кипятящимися раздражением из-за сюрприза под юбкой — довольно весело. И в итоге этот театр становится регулярным развлечением для компании второкурсников.

***

      Как и почти каждая глупая затея, всё начинается со спора, ночью и в совершенно не трезвом состоянии. Чанбин утверждает — пусть Хвана девчонкой и называют, но обвести вокруг пальца мужика не выйдет. И ведёт компанию друзей в клуб для проведения эксперимента.       Несмотря на невысокие ставки — коктейли за счёт проигравших — азарт сохраняется, а Хёнджин, переодетый в розовое платье сестры, еле прикрывающее пятую точку, и в белокуром парике для пущего шарма, всё продолжает выигрывать.       Проигравший в пух и прах Со пытается отвертеться от счёта — мол, пьяные здесь все, вот и ведутся. Однако четыре пары глаз — Хёнджина, Феликса, Минхо и Джисона — смотрят столь негодующе, что приходится оплачивать.       Поскольку азарт — дело с трудом искоренимое, — спор продолжается. Чанбин раскошеливается чаще всех, искренне не понимая, как столь широкие плечи не наводят на мысль, что перед доверчивыми олухами — парень. А Хёнджин веселится который месяц за чужой счёт, подбирает каждые выходные наряды и направляется всегда в один и тот же клуб.

***

      О причинах выбора заведения знает только Хан — невольный свидетель залипательных взглядов друга на бармена и, по совместительству, лучшего пловца их университета. Наблюдать ему надоело давно, однако побудить Хвана к действиям — задача трудная.       Мучает Джисона лишь непонимание единственной вещи: почему щеголять в женской одежде и совращать незнакомых мужиков ради спора — нормально, а признаться в уже довольно длительных и явно искренних чувствах — сложно. И ему бы было всё равно, веди себя друг так только в клубе, под градусом алкоголя, однако и в университете Хван витает в облаках или пускает слюни, приходя к пловцам на тренировки.       Хан приносит коктейли, поскольку сегодня проигрывает, не уверовав в силу зелёного блестящего топа с кожаной юбкой, и наблюдает за другом, грызущим пластиковую трубочку. Ему не надо даже прослеживать взгляд Джина, чтобы знать, куда тот направлен, однако не даёт совет перестать сверлить дыры в бармене.       Будучи самым первым другом Хёнджина в университете, Хан дольше всех наблюдает за развитием событий. Точнее — за идиотским поведением «блондинки» и совершенно точно давно обратившим на него внимание Бан Кристофером Чаном.       Без Минхо, у которого сегодня подработка, не знает, куда себя деть и погружается в воспоминания о первых деньках в университете.

***

      Хан реактивной белкой врезается в кого-то, округляет бешено-взволнованные глаза и извиняется миллион и один раз, даже не глядя на собеседника, пытаясь сообразить, где он и куда дальше путь держать. — Факультет? — вопрос приводит в растерянность, отчего забывает, на какую профессию идёт учиться, и проверяет бумаги. — Лингвистика. — Нам по пути, — руку на плечи Сона закидывает, не спрашивая о том, желательна ли его компания вообще и одногодки ли, и безмятежно добавляет: — Хван Хёнджин.

***

      Джисон смотрит на Джинни, измученного почти двумя годами влюблённости, и понимает — от прежнего спокойного парня, как в первый день в университете, ничего не осталось. Пусть для остальных маска привычной уверенности и беззаботности сохраняется, его (проницательного лучшего друга) не обмануть. — Помнишь, как мы выбирали факультативы и клубы? — отвлекает разговорами, подсаживаясь вплотную и радуясь, что рядом больше никого — иначе бы Хёнджин просто закатил глаза и сделал бы всё возможное во избежание этого разговора. — Конечно, — улыбается в ответ, явно в душе не радуясь. — И даже предполагаю, к чему эту тему поднимаешь. — Да надоело уже на тебя скуксившегося смотреть. Ты ведь ему нравишься… — Ага, конечно! Когда я подходил за коктейлем, он ушёл сразу и попросил напарника мне приготовить. Сторонится меня, потому что… — оглядывает себя, не находя приличного сравнения, но видит понимание во взгляде друга и отсутствие необходимости объяснять. — Правда, в университете совершенно иначе себя ведёт.       Хван осознаёт, что будь совсем уж противен — не стал бы капитан звать в свою команду с самого его поступления, подходя почти каждую неделю с просьбой вступить. И именно отношение к нему в университете не даёт смириться и перестать надеяться на взаимность чувств.       Он прекрасно помнит, как выбирали клуб, как сам сразу потянул в бассейн, поскольку последние четыре года в школе отдал плаванию, даже завоёвывая на соревнованиях призовые места. Отлично помнит Банчана в одних джаммерах и то, как откровенно залип на его торс, выдавая себя с потрохами. С тех пор Джин плавает только после тренировки команды, понимая — вести себя адекватно рядом с Баном не сможет.       Кристофер на территории университета и Чан-бармен — разные люди в плане отношения к нему. И признаёт — сам ведь кардинально отличается: в платье в клубе, во время учебы — обычный парень-студент, за исключением непривычных большинству людей волос чуть ниже плеч. И всё походит на нелепый обман, который невыносимо прекратить из-за страха соединить миры и получить только лишь Большой взрыв, без последующего зарождения новой Вселенной.       Джисон машет рукой перед глазами, привлекая внимание и смотря недовольно. — Я, конечно, понимаю, что твой мозг устремлён в космические дали, но спустись на Землю и признайся уже.       Хёнджин закатывает глаза и недовольно цыкает — не готов он получить отказ, потому что, признаёт, Банчан — единственный человек, от которого не сможет пережить с привычной улыбкой и язвительной фразой от ворот поворот или подкол насчёт внешности. Кристофер — особенный, ему по силам растоптать его уверенность в ничто всего одним презрительным взглядом. Что уж о словах говорить.       Джисон тяжело вздыхает и зарекается без Минхо по клубам не шастать — слишком некомфортно, особенно, пока Джин в состоянии тяжелой сердечно-влюблённостной дистонии. Понимает, конечно, прекрасно — не у всех так просто, как у них с Ли: прийти, чтобы погладить котов, и так и остаться жить в чужой квартире — и всё же столь продолжительную драму разводить не видит смысла.       Оглядывается по сторонам, цепляя ещё одного несчастного влюблённого — Феликса — и ещё раз убеждается, насколько ему повезло с котами, к коим и самого Минхо, в силу нрава того, причисляет.

***

      Танцы — второе увлечение после плавания, занимающее теперь первое место в сердце — спасают от мыслей, позволяя просто выражать их в движениях без необходимости озвучивать. Вкладывает душу, переживания, рассказывает бесконечную историю плавностью жестов и поступи. Получает аплодисменты от Минхо и Банчана вместе с сердечным приступом, ведь был уверен, что остался в студии один. — Тебя опять пытаются завербовать в пловцы, — улыбается Ли, устраивая Кристоферу гнездо на голове из белых завитушек локонов, явно в душе посмеиваясь над испуганным Хваном, осознающим по хитрому взгляду — Джисон не удержал его тайну и рассказал своему парню.       Хёнджин наблюдает, как старшие перекидываются шуточками насчёт борьбы за участника клуба, и времени зря не теряет — собирает разбросанные вещи. Завидует совсем немного, что те могут общаться свободно, но ведь ему не такое общение необходимо, потому остывает мгновенно. — Ну, Минхо, раз ты ещё здесь, то сам зал и убирай, — улыбается, хлопая по плечу главу клуба и убегая стремглав, лишь слыша вдогонку, что со старшими так не общаются, и, конечно, любимый голос: — Приходи в клуб плавания, можешь не заниматься уборкой!

***

      Банчан улыбается и языком по проводит щеке — удивительно, не так уж и приятно. Хван просыпается с Кками под боком и даже радуется, что ожидания от прикосновений любимого человека не испорчены. Прижимает к себе драгоценного питомца и дремлет дальше, вскрывая коробку воспоминаний о мимике, голосе и диалогах, благодаря которым лишь больше погружается в чувства и мучает сам себя.       Именно разговоры топят Джинни в пучине влюблённости, поскольку привязывается сильнее с каждым новым фактом о Чане, разделяя большинство его мыслей. Потому и бежит, как от огня, из-за страхов и сомнений по поводу признания.       Хан пытается убедить, что всё и так очевидно, пора бы перестать заниматься ерундой. Хёнджин же уверен — взгляд Кристофера на него в женском наряде говорит об обратном, и Банчану это их развлечение не понять.       Вот только, раз всё равно мнение о себе испортил уже, то и прекращать переодевания не видит смысла. И сегодня он обязательно покорит сердца многих, старательно компенсируя разочарование в нём со стороны Чана.

***

      В этот вечер Чанбин самым первым ставит на выигрыш Хёнджина, пока Феликс ставит ему челюсть на место, заметно цокая из-за реакции Со. Из мужского туалета, где всегда наводит марафет, поскольку на охране всё-таки приходится быть собой, показывая удостоверение личности, выходит в чёрном с золотыми вертикальными нитями платье со свободной юбкой в складку выше середины бедра, где виднеется ажурный край чулок.       Бин даже не бросает излюбленное: «Будто по балеткам сорок третьего размера не поймут!» А Джисон, довольный результатом уговоров потратить часть стипендии на новое платье, получает одобрительный кивок от Минхо.       Хёнджин поправляет прядь высветленных волос и улыбается оттенёнными светло-розовым тинтом губами. Несмотря на не слишком броский образ, уверенности не теряет — и без маски яркого макияжа с ненатуральными локонами вполне себе красавица. Это подтверждают и взгляды заинтересованные, и слова друзей.       Вот только стараться ради спора совсем нет настроения, даже несмотря на награду, потому идёт к бару, одновременно расстраиваясь и радуясь, что сегодня не смена Банчана. Выпивая за считанные минуты клубничный мохито за стойкой и находя взглядом королей танцпола — Минхо и Феликса, — направляется к друзьям, старательно выбрасывая мысли о бармене и пытаясь расслабиться.       После пятого или шестого похода за напитками, Джин теряет ребят в толпе, но не желание танцевать. Аккуратно избегая попыток присоединения к нему, растворяется в музыке, отпуская весь накопившийся стресс, однако в одну секунду собираясь вновь и словно трезвея, когда кольцо рук крепко прижимает его спиной к груди. — Может, всё-таки вступишь в клуб плавания? — Чан смеётся укладывая подбородок Хвану на плечо, и медленно раскачивается из стороны в сторону, несмотря на динамичный бит.       У Хёнджина миллион классных, по собственному мнению, признаний в любви в голове, например: «Не могу, это не профессионально, ведь я влюблён в капитана команды!» Но вместо слов он думает о том, как тепло и уютно в объятиях, и начинает смеяться, разворачиваясь лицом к лицу и оплетая шею руками.       Разглядывает с улыбкой, констатируя — эта ситуация опьяняет сильнее любого коктейля. Для Хёнджина Банчан выбивается из общей массы, особенно сегодня — высветленные волосы выпрямлены и аккуратно уложены, белая шёлковая рубашка и кожаные брюки. Однако более волнует взгляд — такой уверенный, точно знающий, чего хочет. И явно не отправиться на тренировку в клуб плавания. — Давай лучше потанцуем? — Хёнджин смеётся на ухо Чану, продолжая вплотную двигаться, даже не подозревая, какая буря эмоций и чувств нарастает в душе старшего от ощущения губ и голоса в непосредственной близости.       А Хёнджин и не подозревает, что Банчана разрывают противоречия с самого первого появления Хвана в платье. Милый студент с лингвистического никак не вяжется с образом блондинки в юбке, даже сейчас, когда можно пощупать и удостовериться, что этот наряд — не плод его больного воображения. А в собственной ненормальности убеждён — иначе как можно стремиться к человеку, но отвергать все умные мысли поговорить начистоту о своих чувствах.       Двойственность образов путает, и хочется понять: в женском наряде настоящая личность, изощрённая на подкаты к кому попало; или же — причина в чём-то другом, и Джинни — всё тот же приятный молодой человек, каким является в университете. И пусть невероятно благодарен Минхо за рассказ о споре, всё-таки разговор с самим виновником его поехавшей крыши крайне необходим.       Кристоферу осточертело мучиться догадками.       Хёнджин вдыхает лёгкий аромат парфюма и ощущает, как широкие ладони изучают его тело, проходясь от лопаток всё ниже, вычерчивая изгибы талии и целомудренно оставаясь там, не спускаясь ниже. — Знаешь, — в самое ухо, губами кожи касаясь и ощущая взволнованность Хвана, — было очень сложно всё это время наблюдать без возможности стать одним из тех, кто попытает удачу к тебе подкатить. Рад, что ты всем отказывал, — всё же допускает — и его отказ ждёт. — Просто мне было необходимо внимание лишь одного бармена, — сдаётся, осознавая чужую заинтересованность. Слишком неожиданно, быстро и легко, по собственному мнению.       Хёнджину надоело загонять себя в тупик своими же мыслями.       В ответ — прикосновения губ на шее и ещё более крепкое объятие. Хвану не верится в реальность, ожидает, что через пару минут проснётся с Кками под боком, однако так его любимец точно целоваться не может. И Джинни ведёт от сплетения языками и ощущения тёплых ладоней на щеках, нежно поглаживающих и словно удерживающих — будто сам он в состоянии отстраниться.       Чан уводит прочь через чёрный ход, где парковка сотрудников. Ночной июньский воздух приятно проникает в лёгкие, однако ощущение опьянения с выдохом не уносит, ведь то — глубоко внутри.       Кристофер любуется Джином в свете фонарей с лучезарной улыбкой, притягивает, целуя и желая, чтобы это мгновение не заканчивалось, в то же время уверенный — можно ведь сделать эту ночь ещё более чудесной. — Держи шлем, — усаживается на мотоцикл, ожидая, когда своё место займёт Хван, однако он забирает шлемы и оба оставляет на асфальте, переполненной уверенностью в жажде любви здесь и сейчас.       Чан вовсе теряет концентрацию, когда Хван, устроившись позади, прижимается к нему, складывая руки в замок ниже талии, и ногами стройными в сползших чулках прижимаясь к его собственным. — Мои вещи остались у ребят, — прослеживает взгляд, направленный на чёрное кружево, с довольной улыбкой, — Потому не могу переодеться. Не поможешь подтянуть мне чулки? Хён, позаботься обо мне… — произносит последнюю фразу шёпотом и прижимается грудью к спине, оставляя лёгкие поцелуи на затылке парня, и прекрасно понимая, какую провокацию и пытку обоим устраивает.       Старшему не по душе то, что не высказано ровным счётом ничего, кроме ощущаемого телом желания быть ближе. Но не всегда достаточно лишь реакций, важных слов не хватает — Чану подобное крайне необходимо, поскольку боится, что может быть неправильно понят, ведь лишь он знает — ему дороги оба образа в едином человеке. — Соглашусь, но только при условии, что будешь со мной встречаться, — в ответ — мычание и скрываемый счастливый писк. — Буду считать это согласием, — вздыхает облегчённо. — Оно и есть, — целует за ухом, смеясь над тем, как оно краснеет из-за приливающего смущения.       Смех этот — под самую кожу, где радостную пляску мурашек вызывает. Однако совершенно не до него, когда Хёнджин ногу закидывает на бедро Чана и ладони всё ниже опускает, вычерчивая пальцами контуры члена через ткань обтягивающих чёрных кожаных брюк.       Издавая невнятное мурчанье, когда ладони Бана оглаживают кожу, сжимают несильно упругие, натренированные танцами, бёдра, Хван понимает — в таком состоянии они никуда не доедут оба. Чан пытается соображать, но выходит откровенно — никак, поскольку оторвать руки не может, забираясь пальцами под чулки, словно это может помочь не сойти с ума вовсе, когда Джинни расстёгивает ему молнию, пробираясь под резинку боксеров.       Сначала думает развернуться для поцелуя, однако решает, что лучше лицом к лицу решать приятную проблему. Убирая ногу парня со своего бедра и, с неохотой, его руки — от члена, — пересаживается и притягивает как можно ближе для поцелуя. Закидывает ноги на свои, устраивая вплотную и втягивая в поцелуй.       Пальцы младшего быстро возвращаются к тому, на чём закончили, пока сам Чан проводит ладонями от колен вверх, забираясь под ткань свободной юбки и задерживаясь ненадолго на кромке кружева. Отстраняясь, бросает взгляд на изящные ноги в чулках и руки свои под женской одеждой, ловя себя на мысли о фетишизме, который явно по душе и определённо с этого вечера — больше ни для кого, кроме него.       Хёнджин по щеке проводит, внимание к себе возвращая, и вновь к припадает губам, ощущая, как Бан вычерчивает его возбуждение через ткань трусов и, оттянув резинку белья, принимается вторить его ласкам. — Хён, — томно в губы выдыхает, утыкаясь носом в шею и оставляя на ней багровые следы.       Языком ведёт тонкую линию от ключицы по шее до уха, прикусывая мочку, и ощущает, как Кристофер напрягается и обхватывает его сильнее, заполняя ладонь спермой. Хёнджина возбуждает лицо Чана во время оргазма: надломленные брови, прикусанные губы, с которых в итоге несдержанно срывается стон, и в итоге — нега. Своё лицо он не видит, однако Чан сидит напротив довольный — значит, тоже тот ещё извращенец, как и он сам. — Джинни, — обращается, вытирая себе и парню руки влажными салфетками, — Ты мне очень нравишься. И дело не в твоём виде, — оглядывает, краснея и быстро отводя взор в поисках слов, способных описать его мнение насчёт наряда. — Хотя… это впечатляюще. — Мне кажется, что происходящее — сон. Мой краш признаётся в чувствах, — закидывает руки на шею Чану и смотрит в глаза уже абсолютно трезво. — Придётся, видимо, ещё доказать, что всё — реально, — ухмыляется, поправляя Хёнджину волосы и задерживая ладонь на щеке.       Чан подхватывает с асфальта шлем, отряхивает и, прежде оставляя лёгкое касание губ, водружает тот на голову Хвана, всё-таки самостоятельно себе чулки поправляющего. Бан старается не обращать внимания на действия младшего, сев за руль, отвечает быстро на сообщение Минхо: «Хёнджин со мной, не теряйте», — и ощущает, как руки вновь опоясывают, на этот раз целомудренно вокруг талии без намёков и провокаций.

***

      Мысли о словах Хана назойливо возвращаются в голову Джина, как бы тот ни старался их выкинуть, ведь те — словно подтверждение собственной нерешительности и абсолютной правоты друга, которую совершенно не хочется признавать. Старается избавиться ото всех размышлений, прижимаясь к тёплой спине Банчана, наблюдая за сливающимися в пёстрый фон огнями Сеула.       Хёнджин жалуется на замёрзшие ноги и зарекается не садиться на мотоцикл в платье или юбке, на что Чан обещает согреть и просит забыть про женскую одежду вне стен комнаты, где только они вдвоём. Однако угроза наказания за ослушание, кажется, лишь ещё больше воодушевляет Хвана нарушить «запрет».       Подхватывая под бёдра и прижимая к стене, у самого порога старательно выполняет обещанное — разгоняет жар по всему телу, руками вычерчивая соблазнительные контуры и самозабвенно целуя. Настолько пропадает в ощущениях, что не замечает, как оказываются в спальне, однако в горизонтальном положении очнуться рад, ведь под ним — улыбающийся и любимый парень, и видеть его таким довольным — сплошное счастье. Слишком часто убегал от него в университете, смущал нарядами в клубе, вынуждая ретироваться его самого, а теперь — счастливый и совершенно точно — его.       Накрывает щёки Чана ладонями, заглядывая в душу и отрывая тем самым мыслей, как было, ведь он здесь и сейчас — рядом. — У меня для тебя эксклюзивный подарок, — ошеломляет заявлением, ведь то совершенно внезапно. — Тебе понравится, — подмигивает, давя на плечи, чтобы дал свободу действий, и Банчан подчиняется, позволяя Хвану встать. — Займи место поудобнее.       Усаживаясь посреди кровати, скрестив ноги по-турецки, устремляет взгляд на Джинни и впервые радуется незашторенным ночью окнам, благодаря которым фонари освещают разворачивающееся действие. Огней на улице вполне достаточно, чтобы осветить квартиру на втором этаже, в которой Хёнджин впервые исполняет танец, поставленный с мыслями о Чане.       Не уверен, что способен донести весь смысл пережитых эмоций, тем более — без музыки, — и всё же забывается в изящных па, прыжках, бросая томный взгляд на зачарованного Банчана. Не верится ему и в то, что может позволить себе отбросить прошлое, начав совершенно новый танец — в этот раз парный.       Чан ощущает себя загипнотизированным плавностью и гибкостью, внезапной резкостью поворотов — словно смотрит немое кино про два года знакомства, заключенные в трёх минутах хореографии. Хёнджин, не переставая пластично двигаться, расстёгивает молнию сбоку платья, буквально выскальзывая из одежды и заканчивая выступление: скрещивает ноги и руки, стоя на мысках и вытягиваясь, словно натянутая струна, устремляя взгляд в потолок, демонстрируя длинную шею, на которую ниспадают пряди волос.       У старшего дыхание перехватывает от картины перед глазами, от того, как на кожу ложится блеклый свет с улицы, подчёркивая фигуру парня и делая её нереальной — словно мираж античной статуи, несмотря на крайнюю странность одежд, особенно бюстгальтера и чулок.       Чем больше Хёнджин с себя снимает, тем на душе легче — словно скидывает ненужные маски, становясь вновь собой. Вот только хочет, чтобы последние штрихи в его обнажение внёс Банчан. Подходит к кровати и манит его рукой к себе, подчиняя волю парня, заколдованного и так и не решившегося до сих пор нарушать волшебную тишину.       Обнимает крепко улыбающегося Хвана, шёпотом благодаря за невероятный подарок, в потаённом смысле которого уверен безо всяких уточнений, и втягивает в размеренный поцелуй. Вторит движениям Джина, решившего начать медленный танец, и наслаждается ощущением бархатной кожи под пальцами, цепляя застёжку бюстгальтера. — И зачем такой хороший танцор пропадает в клубе плавания? — Джинни улыбается в губы, позволяя стянуть с себя чёрное кружево, улетающее на пол к платью. — У меня партнёра достойного не было, однако теперь самое время отрепетировать несколько движений и поз, — на одном дыхании произносит, чувствуя тонкие пальцы Хвана, расстёгивающие рубашку и, словно невзначай, нежно прикасающиеся к груди.       Чану приятна лёгкость — поцелуев, прикосновений, атмосферы, в которой узнают тела друг друга, освобождая от одежды и лишних мыслей. Голову кружат и незамысловатый танец, и близость столь желанного человека, и ощущение нежной кожи.       Заваливаются в обнимку на кровать, теряя понимание времени и пространства, находят себя абсолютно довольными и без миллиметра свободного между телами. Лишь чулкам достаётся внимание и особенно аккуратное снятие, доставляющее Кристоферу необычное фетишистское удовольствие.       Банчан запускает пятерню в волосы, убирая Хёнджину пряди со лба и оставляя на нём лёгкое прикосновение губ, в заглядывая глаза — в них, несмотря на полумрак, заметен восторженный блеск. — Так счастлив, что ты перестал от меня убегать, — расцеловывает изящную шею, шумно вдыхая аромат кожи. — Прости, что такой трус… — вычерчивает лопатки и издаёт непонятный скулёж, ощущая пальцы в лубриканте, массирующие сфинктер, не понимая лишь одного — когда Чан всё успевает. — Тогда и ты извини, что я тоже опасался… — вбирает сосок в рот, играя с ним кончиком языка, отвлекая от неприятных ощущений.       Хёнджина разрывает двойственностью: плавится, благодаря ласкам старшего, и напряжён из-за подготовки. Пусть и понимает, что она необходима, в то же время желает скорейшего единения, о чём шепчет, получая в ответ лишь россыпь поцелуев на груди. Осознание заботы Банчана, несмотря на несдержанные просьбы, делает счастливым и побуждает подумать — ему в самом деле ангел достался, а не просто человек.       Стройные ноги оплетают торс и крепче прижимают, позволяя ощутить возбуждение младшего. Чан отвлекает поцелуем, медленно входя и заполняя собой, облизывает губы Хвана, пока тот тяжело дышит ртом.       Стоит прогнуться в пояснице — Крис захватывает в кольцо рук, прижимая и постепенно ускоряя фрикции, оставляя яркие метки на шее, кусая острые ключицы и не забывая шептать милые комплименты и слова любви.       У Джинни ощущение насыщенности чувствами, словно Банчан выбивает с каждым толчком его сомнения и страхи, даруя приятную заполненность не просто внутри тела, но и в душе. Ёрзает, подмахивая бёдрами и ощущая, как его собственные оглаживают широкие ладони, даруя без объятий большую свободу действий.       Чан оглядывает в блеклом свете зарождающегося рассвета распластавшегося на скомканных простынях парня с искрящейся в полумраке коже в испарине, с прилипшими к щекам и лбу длинными прядями волос и пухлыми искусанными приоткрытыми губами. Стесняется опустить взгляд из-за понимая — картина целиком доведёт до исступления, когда хочется подарить именно ласку.       Гладит щёку и втягивает в поцелуй, закидывая ноги себе на плечи и удерживая обеими руками крепко вокруг талии, всё же ускоряя темп и сходя с ума от несдержанных стонов прямо губы.       Чан извиняется, и Джин не понимает — за что, — пока не чувствует, как он сцеловывает слезинки, сбегающие по виску, однако не в состоянии объяснить: дело не в боли, а в оголённых эмоциях и чувствах, переполняющих всё естество. Сжимает пальцы на плечах, сжимается весь, словно электричество по телу — оргазм.       Спустя несколько толчков в разгорячённое нутро, Крис придавливает всем телом, медленно выходя и сползая на бок, оставляя лёгкие поцелуи на руке, пока Хван не поворачивается к нему лицом к лицу, позволяя запустить пальцы во взмокшие от пота волосы, слегка сжимая и снова сплетаясь языками. Неторопливо и чувственно, медленно остывая и приходя в себя. — Я люблю тебя, Хван Хёнджин, — трётся доверчиво носом о нос. — Люблю тебя, Чан, — дарит улыбку и лёгкие прикосновения кончиками пальцев в щеке, к которой припадает на долю секунды с таким же невесомым, однако душевно ощутимым, поцелуем.       Старший не настаивает на принятии ванны, осознавая — у младшего совершенно нет на то сил, — лишь обтирает салфетками обоих и укладывается рядом, обнимая со спины, сплетая пальцы рук.

***

      Одетый в шорты и футболку Кристофера, Хёнджин получает в свой адрес смешки от друзей и многозначительные взгляды на оголённые участки кожи. Прекрасно осознаёт — его персона и есть причина, почему всей компании без исключения понадобилось заявиться к ним сразу после клуба в семь утра и не дать выспаться. Он правда их любит, но иногда так, что хочется убить. — Благославляем вас, — хором заявляют Джисон и Минхо, располагаясь на столешнице и чокаясь за «здоровье молодожён» кружками с кофе и вызывая у Джинни уверенность в том, что наверняка теперь их цель на ближайшее будущее — подорвать репутацию натурала Со и свести последнюю пару.       Феликс с Чанбином обнимают Хвана, занявшего подоконник, вынуждая сдаться под натиском тактильных маньяков и улыбнуться, пока Чан остаётся в дверном проёме и сонно наблюдает за сборищем, образовавшимся на его маленькой кухне. Никогда ещё здесь не было так шумно и уютно. Довольная моська Хёнджина подтверждает мысли о положительных изменениях в жизни с его появлением в ней.       Встречаются взглядами и не отводят, словно проводя немой диалог о том, что с двойственностью покончено, и их миры объеденены. Всё становится на свои места, пусть и происходит слишком спонтанно и инстинктивно — главное результат, в котором достигается уют.       И Хвану действительно нравится, как Банчан помогает приобрести единение души и тела, перекрашивая его в чёрный цвет и обрезая волосы, не забывая пошутить про схожесть с суровым металлюгой после смывки краски. И, конечно, не умалчивает, что новый образ ему крайне нравится.       Заполняя любовью, делают друг друга полноценными — счастливыми.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты