Pain and tears

Слэш
Перевод
R
Закончен
135
переводчик
Чибишэн бета
Автор оригинала: Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/1703678
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 17 страниц, 1 часть
Описание:
«Дерека поймали спустя две недели после того, как он покинул Бэйкон Хиллз и попрощался с Корой, и если врождённое ощущение полнолуния не подводило его, случилось это более четырёх месяцев назад».
Примечания переводчика:
Хардкор что-то не отпускает...
Наш подарок читателям на Хеллоуин. Любим вас, тыковки🎃
https://britani.diary.ru/p220084304.htm?oam#more1 залипаем на арт. Словно для этой истории рисовали😍🥰
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
135 Нравится 17 Отзывы 32 В сборник Скачать

Боль и слёзы

Настройки текста
      Уже давно Дерек не ощущает холода и сырости подземелий, в которых находится; практически не чувствует боли в запястьях от того, что день за днём висит в одном и том же положении, на одних руках держа весь вес своего тела, и даже не всегда ощущает боль от последних полученных ран или запах аконита, окутывающий всё вокруг. Дерек хотел бы закрыть глаза и, наконец, отпустить себя, обрести покой, но он знает, что ему так не повезёт. Они истязают его, бьют, причиняют боль, о которой Хейл даже не подозревал, мучают так, как даже охотники никогда. Они доводят его до предела, так, что даже дыхание становится трудной задачей, и всё его тело взывает перестать бороться, мечтая о смерти, которая всё не наступает, но они всегда останавливаются вовремя, дают немного прийти в себя, прежде чем продолжить.       Дерека поймали спустя две недели после того, как он покинул Бэйкон Хиллз и попрощался с Корой, и если врождённое ощущение полнолуния не подводило его, случилось это более четырёх месяцев назад.       Четыре месяца непрекращающихся пыток. Они не охотники, они — медики, учёные, знающие о сверхъестественном мире, сами же они называют себя Целителями, и совершенно безумны.       Похоже, они знают о сверхъестественных существах не одну сотню лет и считают, что их миссия — обуздать силы, которые превращают «несчастных» в монстров, и исцелить их, вернуть им человечность, но даже не осознают, что сами они менее человечны, чем те монстры, которых они пытают.       Их цель невыполнима, но это не мешает им прекратить попытки её достижения. Они захватывают сверхъестественное существо, изучают его, мучают, экспериментируют, и если оно умирает во время процесса, ничего страшного, это же для общего блага.       Лидер Целителей, по крайней мере, тех, кто находится в подземельях, где держат Дерека, часто говорит ему, что он должен быть благодарен, что они делают это для него, и Дерек с удивлением понимает, что этот человек действительно верит в это, верит, что ему обязаны быть благодарны за желание вернуть человечность, за спасение.       Дерек пытался донести до них, что он таким родился, что это часть его личности, как те же тёмные волосы или зелёные глаза, что нет никакого лекарства, не для него уж точно, но они фанатики, и Дерек за свою жизнь уяснил, что до таких не достучаться, будь то учёные, охотники или оборотни, жаждущие мести.       Лео — их лидер — мужчина лет шестидесяти, с едва тронутыми сединой волосами и глубокими морщинами, говорит ему, что они, возможно, никогда его не вылечат, но они изучат его и научат контролировать себя посредством пыток — независимо от того, как ему больно, Дерек должен контролировать волка.       Они часами мучают его, отдавая лишь один приказ: не выпускай волка, не обращайся, если сорвёшься — сделаем больнее. Их не волнует, полностью Дерек трансформируется, завывая до тех пор, пока абсолютно не перестанет ощущать свою глотку, или просто меняет цвет глаз. Когда что-либо из этого происходит, они выполняют свою угрозу.       — Придёт время, и ты будешь ассоциировать трансформацию с болью, — говорит ему Лео, — и в тот день мы станем ближе к излечению.       Дереку не стыдно признаться, что он пытался, что угодно, лишь бы боль утихла хотя бы на несколько часов, но не получалось, не совсем, и они всегда остаются недовольны им. С каждым днём они становятся всё более жестокими и мучают его ещё усерднее.       — Ты не помогаешь, волк. Я, правда, не хочу заставлять тебя страдать, но если ты не будешь сотрудничать, ты не оставишь нам другого выбора, кроме как найти другой способ заставить тебя помочь себе и нам.       Говорит Лео, обычно только он снисходит до разговоров с Дереком, у него почти никогда не запятнаны руки его кровью, и тем не менее Дерек ненавидит его больше всех.       Всё всегда таким спокойным, снисходительным тоном, записывая происходящее на диктофон и камеру, которые всегда присутствуют на сеансах его пыток, не мучая Дерека напрямую, но приказывая другим делать с ним такие ужасные вещи, что Дерек знает, если даже однажды ему удастся сбежать, он больше никогда не будет прежним.       Его похитителей не так много, всего около десяти, не считая лидера, Дерек не видел их всех, но знает это по биению сердец. Они могли бы отпустить его прямо сейчас, и он сомневается, что смог бы добраться даже до двери, настолько сильно он ранен, слишком избит. У Дерека нет надежды на спасение. Кора думает, что он уехал, как и все в Бэйкон Хиллз, они знают, что он одиночка, поэтому не удивятся, что он не подаёт признаков жизни, и даже сделай Дерек это, он сомневается, что свои смогут найти его, — эти люди знают, что делают. Они занимаются этим слишком давно.       В тот день его истязали с гораздо большей жестокостью, чем обычно, ножи, которыми они пронзают его снова и снова, пропитаны аконитом, это не первый раз, они хотят, чтобы Дерек привык к яду, не обращаясь и не нуждаясь после в лекарстве. Но на этот раз аконита слишком много, а Дерек уже очень слаб.       — Я говорил, если ты не будешь сотрудничать, мы найдем способ заставить тебя, — говорит Лео и приказывает. — Завести и приковать его.       Когда дверь открывается, Дерек видит, как входят его подельники, волоча за собой бессознательное тело с мешком на голове, и только тогда под слоями своей собственной крови, затхлости и гнили Дерек чувствует запах специй и впервые за много дней действительно теряет контроль.       Он рычит, дёргая цепи так сильно, как никогда прежде, но это бесполезно, и губы Лео кривятся в омерзительной улыбке.       — Оставьте их, пусть освоятся, продолжим позже.       И после все покидают комнату, предварительно сдёрнув мешок с головы человека, являя Дереку Стайлза без сознания.       К тому времени, как Стайлзу удаётся открыть глаза, проходит несколько часов, но для Дерека проходит словно несколько лет, настолько он волнуется.       Стайлз висит прямо напротив Дерека, в той же позе, кровь течёт по его лбу, вероятно, от удара, которым его вырубили, под глазом разливается чёрный синяк, а его губа разбита, но его сердце бьётся так же сильно и быстро, как Дерек помнит.       — Дерек? — он шевелится, дёргая за цепи. — О, чёрт, Дерек, что они с тобой сделали?       — Стайлз, Стайлз, ты в порядке?       Голос звучит хрипло, а горло протестует, — оно не полностью восстановилось после того, как в него залили жидкий аконит, более того, Дерек уже давно не разговаривает, а открывает рот только для того, чтобы кричать в агонии.       — Дерек... Боже мой, Дерек, что они с тобой сделали?       Снова повторяет Стайлз срывающимся голосом, волк видит, как глаза мальчишки наполняются слезами, когда он видит его, и как они бегают по сотням шрамов, украшающим теперь тело Дерека. Эти отметины никогда не исчезнут, они нанесены кнутом из омелы, и били его им не раз, снова и снова рассекая едва затянувшиеся раны, пока его тело не перестало регенерировать и не покрылось шрамами, как у обычного человека.       — Почему ты здесь, Стайлз? Как... как они тебя поймали?       — Я искал тебя... все четыре месяца искал, Дерек, я волновался.       И Дерек не сильно удивлён, за всю свою жизнь он не встречал более бескорыстного, более преданного человека, чем Стайлз, и, конечно, если бы кто-то и стал без устали искать его, то только он. Впервые за четыре месяца Дерек начинает чувствовать крохотный огонёк надежды в груди.       — Я искал тебя с помощью полицейской базы моего отца, приехал в последний город, где тебя видели и, наводя справки, понял, что за мной следят. Это что-то вроде секты, Дерек, они психи.       Дерек слышит, как учащается сердцебиение Стайлза, и исходящий от него запах вины и страха становится гуще.       — Мне очень жаль, Дерек, прости.       Дерек хочет сказать ему, чтобы он успокоился, что всё будет хорошо, но следующие слова Стайлза перечёркивают его маленькую надежду ударом хлыста.       — Никто не знает, что я здесь, они не знают, что я тебя искал. Спустя месяц после твоего отъезда я сказал Скотту, что беспокоюсь, что ты не выходишь на связь, что я чувствую, что что-то не так... Но он сказал, что ты, вероятно, хотел бы отдохнуть от кучки подростков, которые всегда приносили тебе одни неприятности. Я сам не понимал, зачем мне искать тебя, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, поэтому искал тебя тайком от всех.       — Зачем тебе нужно было найти меня, Стайлз?       Голос по-прежнему звучит хрипло, и Дереку приходится прилагать большие усилия, чтобы произносить слова, однако на этот раз он не получает ответа от человека, только глубокий взгляд, который пронзает его и позволяет заглянуть в глубины его существа.       Дерек чувствует потребность сказать хоть что-то, утешить Стайлза, чтобы он не винил себя за то, что не смог его спасти.       — Нас найдут, Стайлз, они могут не искать меня, но будут рыть землю, чтобы найти тебя.

***

      Всю ночь они проводят одни, ни один из похитителей к ним не заходит, и Стайлз не переставал говорить, всё такой же гиперактивный и саркастичный, каким Дерек его помнит. Всё рассказывал последние новости Бэйкон Хиллз, вводя Дерека в курс дел. Дерек знает, что Стайлзу страшно, больно и что он дрожит от холода, и ценит попытку мальчишки отвлечь его. Хейл почти не участвует в беседе, но с удовольствием закрывает глаза и позволяет словам Стайлза перенести его обратно в город, в место, где они оба в безопасности, вдали от этого ужаса.       В один из таких моментов, внимательно слушая монолог Стайлза, Дерек слышит биение четырёх сердец, приближающихся к камере. Если слух не подводит его, а он не подводит, Дерек уверен, несмотря на то, как сильно он травмирован, — помимо Лео к ним идёт ещё и Мэтт, которого Дерек ненавидит больше всех после лидера. Хейл знает таких, как он. Мэтт с Целителями не потому, что разделяет их цели, а потому, что нашёл способ реализовать свои самые тёмные желания, не боясь наказания. Ему просто нравится пытать, и Дерек знает, что, если бы он не присоединился к Целителям, в конечном итоге стал бы охотником или серийным убийцей, потому что несёт в себе семя чистого, практически осязаемого зла.       Когда дверь открывается, Стайлз начинает беспокойно ёрзать, выкрикивая оскорбления и проклятия в адрес похитителей, вынуждая Мэтта ударить его по рёбрами, чтобы замолчал.       — Пожалуйста, он просто человек, пожалуйста.       — Человек в стае оборотней — такой же или даже хуже их, — презрительно говорит Мэтт.       — Пожалуйста, — повторяет Дерек, пристально глядя на Лео.       За всё время в плену Дерек ни разу не просил, да, он пытался донести до них, что исцеление невозможно, но он никогда не просил, он знает, что это бесполезно, и его гордость и достоинство — единственное, что у него осталось.       Но сейчас это не имеет значения, единственное, что сейчас важно — чтобы Стайлзу не причинили вреда, чтобы он выбрался из этого живым, потому что он не заслуживает всего этого. Дерек должен спасти его, несмотря ни на что, даже если ему самому придётся преклонить колени, чтобы добиться этого.       Безразличный взгляд лидера устремлён прямо ему в глаза.       — Воспринимай это как стимул, волк, чем лучше ты контролируешь себя — тем меньше вреда мы причиняем мальчику.       Дерек видит, как один из его похитителей подкатывает к Стайлзу металлический хирургический столик с множеством ножей, кнутов, бутылок с токсичными веществами, различными орудиями пыток, и чувствует, как никогда разъярённый волк внутри него пытается выбраться наружу.       Он скалится и рычит, но на это Мэтт лишь сильнее бьёт Стайлза. Дерек чувствует очень сильный запах страха, но Стайлз не показывает его, он остаётся спокойным, прожигая Лео яростью своих медовых глаз.       — Когда моя стая найдёт вас, они вырвут вам всем глотки зубами, а я буду с удовольствием смотреть.       Его голос звучит твёрдо и уверенно, без страха, и с этим он переводит взгляд на Дерека, цепляясь за его взгляд, словно это единственное, что ему нужно в жизни.

***

      Крики Стайлза проникают в самые глубины разума, и часть Дерека знает, что если им удастся выбраться из этого живыми, эти крики будут сопровождать его всю жизнь. Кошмары с огнём и дымом сменятся непрекращающимся криком и запахом человеческой крови. Хейл потерял счёт часам, в течение которых Стайлза пытали без остановки, без передышки, и он восхищается им больше, чем когда-либо думал, потому что тот ни разу не умолял их остановиться. Он просто старается не отрывать свой взгляд от глаз волка, словно это его якорь, чтобы не потерять рассудок и попытаться как можно дольше сдержать крики.       Дереку страшно, он яростно рычит, Стайлза бьют так сильно, как если бы он был оборотнем, словно позже он регенерирует, но ни один человек, каким бы сильным ни был, не сможет не получить необратимых травм или чего похуже.       Дерек знает, это в какой-то степени его вина, что большинство ударов плетью Стайлз получает только из-за того, что именно он не может контролировать себя. Впервые за пару месяцев волк так близко к свободе, он требует крови, мести, и из-за этой небольшой потери самоконтроля Стайлза постоянно бьют.       — Хватит, — говорит Лео, прерывая щелчки хлыста. — Дайте им отдохнуть, продолжим завтра.       — Ты должен гордиться собой, мальчик, благодаря тебе мы сможем исцелить монстра, вернуть ему человечность.       Стайлз впервые отворачивается от волка и переводит взгляд на лидера, и в его глазах — чистый жидкий огонь, полный ненависти.       — Единственный монстр в этой комнате — ты.       В его голосе, несмотря на то, что звучит он лишь немногим громче шёпота из-за боли при каждом вдохе, звенит абсолютная уверенность. И Дерек снова поражён преданностью мальчишки, который даже самую малость не винит его за ужасные пытки по его вине, потому что если бы Дерек был человеком, они никогда не попали бы в эту ситуацию.       Их похитители покидают комнату, и Дерек натягивает цепи в отчаянной попытке приблизиться к человеку и снять боль, утешить.       — Стайлз, Стайлз, ты в порядке? Скажи мне что-нибудь, пожалуйста, поговори со мной.       Дерек видит, как тяжело Стайлз дышит, вероятно, из-за сломанного ребра, и как трудно ему оставаться в сознании.       — Не позволяй им залезть тебе в голову, Дерек. Ты не монстр, лечить нечего, ты не монстр.       Голос звучит измождённо, обессиленно, но взгляд пронзает душу.       — Пообещай, Дерек, обещай, что не позволишь им уничтожить тебя.       Дерек хочет извиниться, объяснить, что это его вина, будь он человеком, они бы никогда не пытали Стайлза, что, если бы он лучше контролировал волка, они бы не причинили ему столько боли, но что-то в глазах Стайлза, это слепое доверие ему, Дереку, заставляет молчать.       Даже после того, как Стайлз всё-таки теряет сознание, Дерек чувствует его тяжёлый, глубокий взгляд.

***

      Это была не очень хорошая ночь. Тело Дерека безмерно благодарно передышке от пыток, но страх за Стайлза всю ночь держал его в напряжении, заставляя внимательно вслушиваться в ритм его сердца в отчаянной панике не услышать его вовсе.       Стайлз всю ночь блуждал между сознанием и забытьем, грустно улыбаясь, когда просыпался, и пытался подбодрить его, но Дерек знает, он чует, что Стайлз напуган до смерти, и знает, что если предыдущий день повторится, он не выживет. Поэтому, как только Дерек слышит, что дверь камеры открывается, он умоляет, не колеблясь ни секунды:       — Пожалуйста, не делайте с ним ничего, пожалуйста.       Лео, кажется, задумывается, и Дерек пользуется этим.       — Я буду контролировать волка, обещаю, я хочу вылечиться, хочу, пожалуйста...       Он чувствует пристальный взгляд Стайлза, полный слёз, но не поворачивается, не отрывает взгляда от Лео, ожидая ответа.       Дерек понимает, что Лео согласен, когда нож вонзается ему в бок.

***

      Прошло около трёх недель, как Стайлза приволокли в камеру, и с каждым днём Дерек всё больше боится за него.       Не было ни одного дня, чтобы их не пытали, по очереди, без передышки и отдыха. К счастью, Дереку почти всегда удаётся убедить их, что после дня пыток человеку нужна пара дней, чтобы немного прийти в себя, сосредотачивая всё внимание похитителей на себе. И эти два дня делает всё возможное, чтобы лучше контролировать себя и лишить их удовольствия причинять Стайлзу больше вреда.       Но он знает, что двух дней отдыха недостаточно даже для оборотня, и сомневается, что Стайлз продержится долго.       Но убеждения Стайлза остаются таким же сильным, как и прежде, такими же упрямыми и несгибаемыми. Он не показывает страха перед приближающейся очередной пыткой. По-прежнему язвит и провоцирует, не позволяя им увидеть свой страх, даже несмотря на то, что его запах настолько силён, что бывают дни, когда он затмевает все другие.       Но каким бы сильным духом он ни был, его тело не готово к такому насилию, и последние несколько дней Дерек чувствует запах гнили под запахом страха, болезни и смерти.       Они продолжают разговоры до тех пор, пока один из них не остаётся без сил и не теряет сознание, поддерживая друг друга, чтобы сохранить рассудок, но Стайлзу становится всё труднее говорить. Поэтому теперь Дерек старается больше говорить, подбодрить Стайлза, сохранить ему надежду и заставить забыть, что им обоим будет чрезвычайно трудно выбраться отсюда живыми.

***

      — Нужно было принять укус, когда Питер предлагал.       Дереку трудно понять, что Стайлз правда заговорил, и это не просто одна из его галлюцинаций из-за отравления аконитом.       — Питер сказал, что я солгал, когда отказался.       — А ты солгал?       Дерек видит, как Стайлз поднимает голову и смотрит ему в глаза. Ещё он видит тот глубокий порез недельной давности на его рёбрах, как он кровоточит, потому что ещё не зажил, и представляет, какие огромные усилия прилагает Стайлз для поддержания разговора.       — Да.       Его сердце не сбивается с ритма, указывая на то, что он говорит правду и действительно хотел стать монстром, как Дерек.       — Почему тогда не согласился?       — Может быть, укус это клёво, ты становишься быстрее и всё такое, но я видел в нём и минусы. Я не хотел, чтобы луна имела власть надо мной.       Дерек знает, что Стайлз говорит не всю правду, поэтому ждёт, пока он продолжит.       — Я нужен был Скотту. Он был очень напуган тем, что в одночасье превратился в мифическое существо, и ему нужно было рядом что-то нормальное. Чтобы его лучший друг по-прежнему был человеком, а не ещё одной проблемой, с которой нужно было разобраться.       И снова Хейла поражает его преданность, его способность ставить благополучие других выше своего собственного, выше своих интересов, и не может не думать, как бы понравился Стайлз его матери.       — Если бы я принял укус, то услышал бы их приближение, смог защититься и спас бы тебя.       Запах вины взрывается в воздухе, поражая всё на своем пути, и Дерек испытывает потребность утешить Стайлза.       — Если тебе станет легче, я оборотень, альфа, и меня схватили.       — Да, но мы оба знаем, что я был бы умнее тебя.       Стайлз улыбается, и на мгновение Дерек снова видит саркастичную язву Стилински.       — Ты был бы хорошим волком, я бы хотел, чтобы ты был в стае не только как человек, но и как бета.       Дерек видит слишком усталую, чтобы сказать что-то ещё, улыбку Стайлза, и хочет дать ему отдохнуть, но последний вопрос против воли срывается с губ.       — Ты по-прежнему хочешь укус? — голос подводит, и Дереку приходится приложить все силы, чтобы продолжить. — После всего, что ты видел, после того, что они сделали с тобой из-за того, кто я?       — Ты не виноват в том, что делают эти психи, Дерек. Ты не монстр, слышишь меня? Это не твоя вина.       Стайлз пытается удержать на нём взгляд, но Дерек замечает, как тяжело ему держать голову поднятой и в то же время дышать.       — Я всё время буду говорить да, не задумываясь, всегда.       Его голос звучит уверенно, и Дерек знает, что Стайлз говорит правду, что, несмотря на все страдания, в нём нет и частички, которая винит Дерека в причинённой боли. Стайлз не испытывает никакого отвращения к тому, кем является Дерек, и без колебаний согласен стать таким же, как он.

***

      — Лоре ты бы понравился.       Дерек не знает, почему говорит это, но в последнее время он не может выбросить эту мысль из головы, вероятно потому, что прекрасно понимает, что не выживет, и не может не думать о своей потерянной семье.       Он никогда не верил в загробную жизнь, рай и всё такое, но на этот раз ему очень хочется верить, что смерть это не конец.       Не для него, не для того, чтобы он воссоединился со своей семьей, как бы сильно этого ни хотел, а для Стайлза. Потому что Дереку нравится представлять его снова с улыбкой на губах, без синяков и крови, без окутывающего его, как предзнаменование, запаха гнили. Счастливого и беззаботного. Без боли.       Хейл никогда не представляет себя в этом сценарии, потому что всё-таки сомневается, что существуй рай, ему будет там место.       Раздаётся тихий стон Стайлза, он пытается выпрямиться и очистить разум, затуманенный болью.       — И мама моя обожала бы тебя. Я приходил бы домой, жалуясь на тебя и Скотта, на то, как вы сводите меня с ума и как бесишь именно ты, потому что не можешь вести себя спокойно ни секунду, даже если от этого зависит твоя жизнь, а она смеялась бы и говорила: «Признайся, Дерек, ты бы не знал, куда деть своё свободное время, если бы не эта парочка», а затем она позвонила бы тебе и пригласила на ужин, и весь вечер рассказывала бы про меня истории. Унизительные.       Стайлз едва слышно смеётся, а затем громко кашляет, и его губы окрашиваются красным.       — Если бы моя мама была приглашена на эти ужины, она бы тоже в красках рассказала обо мне несколько ужасно стыдных историй.       Взгляд Стайлза загорается, когда он говорит о ней.       — Как когда мне было пять лет, и я уговорил Скотта использовать степлер в качестве игрушечного пистолета и проколол ему палец. И, видя, что он не перестаёт плакать, я взял и проколол палец себе.       И впервые за много дней Дерек смеётся, представляя эту сцену.

***

      Эта ночь была одной из худших в жизни Дерека, и это уже о многом говорит, так как последние шесть месяцев он провёл в камере взаперти, подвергаясь безостановочным пыткам.       Стайлз не переставал стонать и разговаривать во сне. Из-за лихорадки его тело горит так сильно, что даже Дерек может почувствовать этот жар, он бредит и плачет во сне, зовёт свою маму, шерифа, Скотта и самого Дерека. Всю ночь он зовёт Дерека и просит у него прощения.       Стайлз умирает, умирает на его глазах, и Дерек ничего не может сделать. Даже не может прикоснуться к нему и обнять в последний раз.       Но беспокоит Дерека не только Стайлз. Их похитители уже день не пытают их, и хотя он ценит перерыв, как для себя, так и для Стайлза, есть что-то тревожное в том, что прерывается его ежедневная рутина из ударов и порезов.       Поэтому он пытается выбросить Стайлза, его всхлипы, рваное биение его сердца и хрипы в лёгких, когда он делает вдох, из головы и сосредоточиться на том, что происходит за дверью.       — Нужно уходить, Лео, они слишком близко.       Дерек не узнает голос говорящего, поэтому полагает, что это один из тех, кого он никогда не видел.       — Они уже месяц рыщут по соседним городкам, Шон, а нас ещё не обнаружили, успокойся.       Его голос звучит как всегда безразлично, словно он неохотно зачитывал что-то неинтересное.       — Успокоиться? Как ты хочешь, чтобы я успокоился? Они никогда не были так чертовски близко!       Раздаётся громкий шум, вероятно, Шон ударил обо что-то кулаком.       — Если они подберутся слишком близко, мы поймаем и их. Мы никогда не были так близки к излечению, как сейчас. Волк теряет контроль только тогда, когда мы трогаем мальчишку, и я не собираюсь отправлять все исследования коту под хвост из-за горстки подростков-волков.       Дерек задерживает дыхание. Должно быть, разговор идёт о Скотте и Айзеке, это должны быть они!       — Горстка подростков-волков? Ещё грёбаный шериф Бэйкон Хиллз! И отец одного из этих волков, потому что это грёбаный агент ФБР, и половина армии, потому что, очевидно, у заместителя шерифа там большие связи! Не говоря уже о банши, которая только усложняет нам жизнь! Сколько бы мы ни вводили её в заблуждение, она всё равно найдёт нас!       Дальше Дерек не слушает. Надежда разливается по венам, словно яд из раны на груди. Они спасутся, выберутся из этого живыми, Стайлз будет жить.       — Стайлз, Стайлз, послушай, нас ищут, ты меня слышишь?       Слёзы начинают скапливаться в уголках глаз, когда он видит, как Стайлз чуть шевелится едва в сознании.       — Они близко. Твой отец и Скотт, должно быть, поставили на уши всех, чтобы найти тебя. Они вытащат нас, с тобой всё будет хорошо. Стайлз, пожалуйста...       Дерек не знает, о чём именно просит Стайлза: сказать что-нибудь или открыть глаза, но человек не реагирует.

***

      Прошло три дня с тех пор, как Дерек услышал разговор похитителей, а Стайлзу не становится лучше.       Кажется, Лео понял, как важен человек для Дерека, поэтому все три дня не трогал их, дал отдохнуть, а Стайлзу и вовсе начали давать антибиотики, чтобы сбить температуру и продолжить свои исследования.       Это, к сожалению, не помогает.       Когда пару дней назад Стайлз очнулся и Дерек рассказал ему о том, что услышал, что скоро их найдут и они будут в безопасности, Стайлз только грустно ему улыбнулся.       — Ты спасёшься, выберешься отсюда.       Дерек хотел было уже возразить, сказать, что их обоих спасут, но Стайлз снова потерял сознание.       Они не только дают им время прийти в себя, но и тратят эти дни на разработку плана, как избавиться от их стаи, и судя по тому, что Дерек слышит, план этот работает.       Фанатики на шаг впереди, Дерек чувствует, что надежда вовремя спасти Стайлза ускользает сквозь пальцы, и не может не разрыдаться.       — Они водят их за нос, да? Нас не найдут.       Подняв взгляд, Дерек видит, как Стайлз смотрит на него глазами, лишёнными всякой надежды.       — Найдут. И мы выберемся.       Он старается, чтобы в голосе звучала уверенность, хотя у самого Дерека её нет.       — Ты знаешь, почему они это делают, Дерек?       Голос Стайлза звучит так слабо, что, если бы не суперслух оборотня, Дерек и не услышал бы его.       — Ты знаешь, почему. Я монстр, они хотят меня исцелить, снова сделать человеком.       — Ты не монстр, Дерек. Ты человек, гораздо больше, чем они. И делают они это не поэтому.       Дерек хочет сказать ему не разговаривать и поберечь силы, но прекрасно чувствует настойчивость в словах Стайлза, в его горящем взгляде, будто то, что он собирается сказать, — важнее всего на свете.       — Они боятся тебя, Дерек. Люди боятся того, чего не знают. Им нужно держать всё под контролем. Чувствовать, что у них есть решение, что они знают ответы. Они не понимают, что в тебе нет монстра; настаивают на том, чтобы снова сделать из тебя человека, когда ты всегда им был… даже в полнолуние, когда теряешь контроль, ты всегда человек. Может быть, в том-то и проблема, что в тебе слишком много от человека, — добавляет он сломлено.       Дерек начинает ощущать, как его охватывает паника. Он не знает почему, но ему не нравится, в какое русло зашёл этот разговор, как и почти яростный взгляд Стайлза, устремлённый на него, словно он пытается заставить Дерека выслушать его.       — Ты должен заткнуться и не тратить силы, Стайлз.       — Нет! Если ты потеряешь контроль, Дерек, а я говорю о самой настоящей потере контроля — отключить сознание, которое делает тебя человеком, то даже эти цепи не сдержат тебя. Ты выберешься, спасёшься, будешь в безопасности, Дерек...       Под конец он уже всхлипывает, а Дереку приходится сдерживать тошноту. Стайлз не понимает, о чём говорит, не понимает, о чём просит.       — Я не буду это делать.       — Дерек...       — Нет, послушай меня, Стайлз, я даже не знаю, возможно ли то, о чём ты говоришь.       Дерек хочет продолжить, но Стайлз зло прерывает его.       — Возможно. Я спрашивал у Питера, как он выбрался из огня, — Стайлз замолкает, когда видит боль, которую его слова причиняют волку. — Он был простым бетой, Дерек, и всё же ему удалось выбраться. Даже твоя мать, альфа, сильнейшая из стаи, не смогла. Питер отключил свою человечность, он полностью утратил контроль. Позволил волку полностью доминировать, а инстинкт зверя ведёт только к одному — выживанию.       На этот раз Дерек криком прерывает Стайлза, чувствуя, как ярость кипит во всём теле.       — И он бросил всю стаю! Вот что значит полностью отключить сознание и позволить инстинкту волка вести! Его заботит только собственное выживание!       Дерек пытается перевести дух и успокоиться, объяснить. Ему нужно, чтобы Стайлз понял.       — Даже если мне удастся сделать то, о чём ты говоришь, если я перестану быть собой и волком, и стану только волком — я брошу тебя и даже не оглянусь назад. И то только в том случае, если не убью тебя раньше вместе с этими фанатиками, желая отомстить за всё, что они сделали со мной. Нет. Я не могу так рисковать, Стайлз, пожалуйста...       Он хочет, чтобы Стайлз понял, хорошо понял, почему для него это невозможно. На пути Дерека и так много смертей, но он не может добавить к ним ещё и смерть Стайлза, только не его.       — Я умираю, Дерек.       — Нет…       — Я умираю, — повторяет Стайлз слишком слабым из-за продолжительного разговора голосом. — Может, у меня и нет суперслуха с супернюхом, но я знаю, что умираю. Мы оба знаем, что, скорее всего, я не переживу эту ночь, и мне нужно знать, что ты в безопасности, что с тобой всё будет хорошо.       — Нет...       — Дерек...       — Нет!       Это скорее рычание, чем крик. Слёзы бесконтрольно скользят по лицу волка, он как никогда напуган, даже больше, чем когда обнаружил на месте своего дома пепелище.       — Ты спрашивал, зачем мне искать тебя. Зачем убеждаться, что с тобой всё в порядке.       Кровь снова окрашивает губы Стайлза, и Дерек буквально слышит, как с нечеловеческими усилиями его тело старается остаться в сознании, не умирать ещё немного.       — Я люблю тебя. Всегда любил. Мне нужно было знать, что ты в порядке, и моё предчувствие ошибается. Я люблю тебя, Дерек, и мне нужно, необходимо знать, что ты будешь в безопасности после того, как я уйду из этого мира.       Дерек хочет ответить, хочет сказать, что тоже любит Стайлза уже давно, ещё до того, как их заперли, но не успевает.       Биение сердца Стайлза, этот звук, который неустанно был с Дереком в течение двух месяцев, исчезает. Сердце Стайлза замирает.       Дерек теряет контроль, натягивает цепи, рычит и зовёт на помощь. Отчаянно пытается дотянуться до Стайлза, но паника и страх потерять его затмевают всё остальное. Хейл даже не осознаёт, когда открывается дверь, и в комнату вместе с реанимационным оборудованием врываются Лео и его приспешники. Как они снимают Стайлза с цепей и начинают попытки реанимировать его.       Дереку же вводят аконит, чтобы успокоить, но поздно — он приобрёл иммунитет.       Сквозь рычание, лязг цепей и крики похитителей Дерек отчаянно вслушивается в сердцебиение Стайлза, и именно тогда, когда перестаёт слышать его, впервые в жизни полностью теряет контроль, позволяя волку овладеть собой.

***

      Камера, в которой их держали, погружается в хаос. Несмолкающие крики, бегающие с оружием люди, писк медицинского оборудования, глухое шипение распыляемого газа. Искры, треск мощного электрического оружия. Всё бесполезно.       В цепях больше нет человека, только огромный зверь с чёрной шерстью. Цепи становятся малы и не достаточно крепки, не сейчас, и с хрустом рвутся. Газ на него не действует, его тело к нему привыкло, как и к электричеству и огнестрельному оружию.       Зрение зверя затягивает красное марево, все органы чувств обостряются в разы. Он прислушивается к каждому дыханию, каждому биению сердца — всего десять, и его животная суть клянётся уничтожить каждого, пока не наступит тишина и его месть не будет исполнена.       Десять, девять, восемь. Он безостановочно заставляет эти звуки умолкнуть, атакует без пауз, когтями и зубами, устраивая настоящую кровавую баню.       Мужчины кричат, ищут выход, умоляют о пощаде и прощении. Но зверь не останавливается, не прощает, не забывает.       Он вырывается из камеры в погоне за оставшимися ударами. Сколько бы они ни прятались, зверь всегда их находит. В тусклом свете его шерсть отливает багряным от пролитой крови, будто он демон, сам дьявол.       Семь, шесть, пять, четыре, три, два...       Одного он находит в шкафу. В запахе этого человека есть что-то знакомое и в то же время отталкивающее. Он смотрит на него с любопытством несколько секунд, пока человек пытается уговорить монстра, но получается не очень, потому что зверь без колебаний вырывает ему сердце.       Зверь видит дверь, чувствует запах леса, который витает всего в нескольких метрах от него — его свобода — но когда уже собирается направиться туда, ещё одно биение сердца привлекает его внимание. То самое, которое зверь ненавидит всем своим существом, которое узнал бы за много километров, поэтому он бежит обратно в камеру, сшибая всё на своем пути.       Оказавшись в своей бывшей тюрьме, он позволяет себе устроить охоту. Он наблюдает, загоняет в угол, не сводя со своей жертвы кроваво-красных глаз.       Это сердце он заставит замолчать с бо́льшим удовольствием, чем все остальные.       Человек забился в угол, сжимая в трясущихся руках бесполезный нож, и что-то лепечет зверю.       Будто ножа достаточно, чтобы остановить его.       Что-то в этом не так, что-то не сходится, не совсем, и зверь пытается сосредоточиться на словах человека. Человек внутри монстра пытается немного восстановить контроль, и именно тогда понимает часть из того, что говорит ему мужчина.       — Только подойди, и я убью его.       Зверь не понимает, совсем не понимает, поэтому обращается к своим органам чувств.       Тук-тук, тук-тук. Учащённое человеческое сердцебиение. Шёпот, запах паники и крови, но под всем этим зверь слышит ещё одно сердцебиение, едва живое, настолько слабое, что даже не замечал его раньше.       Он старается сосредоточиться на этом звуке, в нём есть что-то знакомое, родное.       Человек внутри монстра пытается выбраться, сфокусировать зрение, перестать видеть всё в красном мареве, и только когда видит изломанное, всё в крови тело, ему в голову приходит только одно слово.       — Стайлз.       Губы шевелятся без воли, зовут, рыча имя, и голос монстра это смесь животного рёва зверя и человеческих всхлипов.       Постепенно его тело уменьшается, сжимается, возвращается к своей первоначальной форме оборотня, но что-то внутри Дерека изменилось. И хотя внешне он стал прежним, он уже не тот, — намного сильнее, быстрее, с усиленными чувствами. Альфа среди альф.       Именно тогда он отворачивается от Стайлза и зло смотрит на другого человека.       — Мэтт.       Дерек не может сдержаться, и глаза загораются алым, когда он произносит это имя, когда улавливает запах надежды, исходящий от этого человека, убийцы, ведь он действительно верит, что держит ситуацию под контролем и выберется из неё живым.       — Подойдёшь ближе, и я уб...       Продолжить он не может — лишается глотки прежде, чем успевает хоть что-то сделать. На его безжизненном лице отражается удивление, а на Стайлза хлещет бордовая кровь.       Дерек никогда не двигался так быстро, всё словно происходило не с ним. Он даже не задумывался, просто действовал, но для него это не имеет значения, единственное, что сейчас важно, — это с лёгкой улыбкой смотреть на то, как умирает эта тварь.       — Стайлз.       Дерек обессиленно падает рядом со Стайлзом. Всё его тело дрожит, он едва сдерживает рыдания.       — Всё будет хорошо, ты в безопасности.       Когда Стайлз говорит, его голос звучит так слабо, что Дереку приходится наклониться к нему как можно ближе. Затем Стайлз поднимает руку и невесомо гладит Дерека по щеке, снова удивляя беспокойством о нём, о его благополучии, даже когда сам находится на грани смерти.       Дерек не может позволить ему умереть. Тем более здесь — в месте, которое повидало так много боли и смерти, поэтому он как можно аккуратнее, чтобы не причинить ещё повреждений, поднимает Стайлза и идёт с ним к выходу.       Запах леса, влажной земли, и дождя буквально сбивает с ног, и Дерек осторожно кладёт Стайлза на траву прямо под большим деревом. На дворе ночь, и с неба им усмехается полная луна.       — Дерек...       Волк берёт его за руку, ему так много нужно сказать Стайлзу... но он не может терять время.       — Стайлз, ты по-прежнему хочешь укус?       Его голос звучит настойчиво, отчаянно. Стайлз должен сказать да. Должен спастись, должен двигаться дальше, но Стайлз печально качает головой.       — Не получится. Я очень слаб, не хочу, чтобы потом ты винил себя.       Бесконтрольные слёзы текут из его глаз, смывая кровь на своём пути.       — Не беспокойся об этом, не беспокойся обо мне.       Дерек видит, как Стайлз открывает рот, чтобы возмутиться, слишком упрямый, чтобы спокойно умереть в тишине, но Хейл не позволяет ему заговорить.       — Несмотря на то, что я сделал. Несмотря на зверя, которым я стал, на что я способен… Ты по-прежнему хочешь быть таким, как я?       Стайлз смотрит на него, в его глазах только любовь и преданность.       — Всегда.       Дерек больше не сдерживается и впервые целует его в губы, как мечтал сделать много раз давным-давно. Но это всего лишь мимолётное прикосновение, и Дерек сразу опускает голову ниже и выпускает клыки, чтобы погрузить их в ключицу Стайлза, не только обращая его в волка, но и своего спутника.       Подняв голову, Дерек распахивает рот, и из глотки вырывается так долго сдерживаемый вой боли и надежды, который растворяется в лесной темноте.       Весь лес замолкает. Вой эхом разносится от дерева к дереву, становясь громче, заглушая все звуки на своём пути, а затем уступает место тишине.       Вдалеке, слишком слабый, он слышит ответный вой.       Уголок его губ чуть приподнимается. Скотт.       Измученный и лишённый сил, Дерек падает на землю, опираясь на ствол дерева. Осторожно подтягивает Стайлза к себе, укладывая его голову себе на грудь, а свою ладонь — поверх его сердца, чтобы чувствовать ритм.       Он закрывает глаза, и всеми своими органами чувств сосредотачивается на единственно важном сейчас — Стайлзе.       Тук-тук, тук-тук, тук-тук…       Дерек не знает, сколько времени прошло, но, наконец, чувствует изменения. Сердце под его ладонью бьётся всё сильнее и сильнее. Аромат специй и смерти превращается во что-то, полное жизни. И на этот раз Дерек не сдерживает улыбку, которая так и растягивает губы.       Он видит, как мало-помалу затягиваются раны, исчезают шрамы. Стайлз вот-вот очнётся, и Дерек хочет быть первым, чей голос он услышит. Первым запахом абсолютной любви к нему, который Стайлз вдохнёт. Поэтому, когда Стайлз начинает пахнуть абсолютным счастьем, Дерек, не колеблясь, смотрит во всё ещё закрытые глаза Стайлза и говорит:       — Я люблю тебя.       Затем янтарные глаза, убеждённые его словами, распахиваются. И Стайлз с широкой улыбкой на губах смотрит на Дерека в ответ.

FIN

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты