Подари мне весну

Гет
R
Закончен
29
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Описание:
Женщинам в подлунном мире уготована иная роль : кутаться в яркие полупрозрачные покрывала и призывно улыбаться зашедшим на красный огонёк. Вот где сплошь женские имена гремят: Ия из Дае, Фэ из Ичаня, Ши из Юньпина.
Примечания автора:
Ещё одна откопанная старая работа.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
29 Нравится 2 Отзывы 11 В сборник Скачать
Настройки текста
      Известная истина — за всё надо платить. За еду, кров, одежду. Можно украсть, но если поймают — придётся заплатить. Тавро вора на щеке и отрубленная рука поставят крест на нормальной жизни и останется присоединиться к таким же павшим на дно или сдохнуть в ближайшей канаве от потери крови.       Этот сценарий приемлем для мужчин: не слышно в окрестностях о королеве воров, только о королях. Они словно крысы — ныкаются в городских катакомбах, не видя дневного неба, предпочитая выходить наружу в ночное время. Ходит молва, что у расхитителей над головами своды из лазурита с барашками серебряных облаков, алмазными звёздами и золотым диском — солнцем. Своей покровительницей они считают луну, под чьим бледным ликом бесшумно передвигаются по крышам, заглядывая в окна жилищ — выбирают приглянувшуюся «шкатулку с драгоценностями».       Действуют деликатно — заснул мандарин в богато обставленном доме, а проснулся под крики молоденькой наложницы на пустой постели, посреди голых стен. До нитки обобрали! Воры — не тати, крови зря не льют, порошок сонный в вино подмешивают или в курильницы благовоний подсыпают. А коли не проснулся кто, потому что здоровьем слаб оказался — сам виноват.       Женщинам в подлунном мире иная роль уготована: кутаться в яркие полупрозрачные покрывала и призывно улыбаться зашедшим на красный огонёк. Вот где сплошь женские имена гремят: Ия из Дае, Фэ из Ичаня, Ши из Юньпина.       Знамениты на всю Поднебесную имена весенних дев из Озёрного края! Имя первой упомянуто в самом Ши Цзине* в разделе «Сяо я» — мелодий для шена. Переливы флейты похожи на шелест лепестков лотоса и дуновения тёплого ласкового ветра над озёрной водой. Вторая обессмертила память о себе добротой и строительством храма, где привечают сирот, старых и больных. Третья славилась любовным искусством, превосходными манерами и сыном, прижитым от вельможи при императорском дворе, возглавившего клан отца после его кончины.       — Что умеешь ты? — Неизменный вопрос оказавшихся в заведении мадам Мо впервые.       — Что попросите, то и сделаю.       Женщине, прихорашивающейся у начищенного до блеска медного зеркала, не хочется славы, но спокойной жизни вне обтянутых алым стен. Как тяжёлая серебряная заколка — подарок богатого клиента тянет затылок, так и к земле прибивает долг за похороны старшего брата. До его внезапной кончины Хуайсан славно и привольно жилось служанкой при богатой госпоже, в меру капризной, но очень доброй. Сытная и беззаботная жизнь закончилась внезапно — хозяева разорились, а война перемолола молодого мужчину в труху и выплюнула вместе с другими несчастными, обряженными в последний путь в платье из дырявой мешковины.       Проводить на Тот свет —дорогостоящее дело. Поминальный ужин, плакальщицы, хорошее место захоронения и священнослужитель… Куда может пойти хорошенькая девушка, чтобы выручить приличную сумму? В Весенний дом — туда дорожка из сестёр, жён и дочерей проторена на славу.       Денег, полученных от хозяйки борделя, хватило на всё. Дородная женщина, наверняка и в молодости не славившаяся хорошеньким личиком, щедрой рукой отсыпала золота — клиентам, особенно в возрасте, очень нравился такой тип девушек — большеглазых, хрупких, похожих на нефритовые фигурки. Прибыль с этой «конфетки» щедрая, сама работница не капризная и тихая. Сплошные плюсы! Долг отрабатывает даже быстрее положенного — уж очень популярной у богатеев стала!       Лежать под пыхтящими чиновниками — утомительно, но они сами всё делают. Несколько судорожных фрикций и главное, не забыть сжать его корень ян своим нутром, даря лысеющему мужичонке удовольствие. И всё. Были охочие до разговоров, перед которыми не обязательно оголяться и раздвигать нги. У них есть и жёны, и наложницы, но первым неинтересны разговоры, потому как брак был договорным, а вторые могут не понять о чём речь и бездумно поддакивать своему господину. Куртизанка — другое дело, может выслушать, пожалеть, по-своему истолковать описанную ситуацию…       Увы, таких клиентов у Мяойин* немного.       За дверью раздался топот нескольких пар ног. Она чуть отодвинула занавеску, бросив быстрый взгляд на потемневшее небо и окрасившуюся красным брусчатку. Пора работать.       Молодецкий смех зазвучал совсем близко к её комнате. Дверная створка с шумом ударилась о стену.       — Эй, сестричка! — Весёлый голос окликнул Мяойин. — Развлеки моего братца, с оплатой не обидим!       Дверь вновь хлопнула, отсекая лишний шум. Шаги стихали.       — Вот же гуй! —Со стороны входа раздался хрипловатый, порой съезжающий на подростковую ломкость, голос. — Я тебе это припомню, Вэй Усянь! —Первый за вечер клиент пнул дверную створку.       — Не советую портить чужое имущество — ремонт вычтут из моего заработка, — мягким голосом попросила молодая женщина, грациозно поднимаясь из-за туалетного столика.       — Ты, эм, стой! Не подходи! —Совсем мальчишка, с едва-едва пробившимся пушком над верхней губой, выставил ладонь вперёд.       — Я не кусаюсь, молодой господин, — мягко рассмеялась Мяойин, присев на край ложа. — Как Ваше имя?       — Тебе какое дело? Я не буду спать с тобой! —Юнец по-детски притопнул ногой.       — Тогда буду звать вас Хуцзай (Тигрёнок), — она склонила голову на бок, рассматривая первого за вечер клиента.       Правда тигрёнок: глаза дикие, настороженные; рычит, думая, что ей страшно. Почеши за ушком — сменит гнев на милость, ластиться начнёт и подставит беззащитное мягкое брюшко. Приручить будущего хищника будет интересным опытом.       — Не смей меня так называть! Я сын главы этой провинции! Цзян Ваньинь! —Мальчишка скрестил руки на груди и уставился на куртизанку исподлобья, пытаясь копировать взгляд помощника отца — пресловутого Вэй Усяня, когда к нему приходили слишком наглые богачи и клянчили послабления в уплате налогов.       — Приятно познакомиться, молодой господин Цзян, — Хуайсан обозначила поклон кивком. — Я —Мяойин.       — Мне всё равно! —Он отвернулся и вздрогнул, когда услышал звонкий смех. — Ты чего смеёшься?! Да я тебя прикажу плетями отходить! На главной площади!       — Я не специализируюсь на удовольствиях такого толка, — хмыкнула женщина, потянувшись к прикроватному столику, на котором было лёгкое вино с фруктами. — Дом ста языков находится в другом конце нашей улицы. Хотите вина? — Взгляд юноши невольно проследовал за рукой, сокрытой слоем тонкого шёлка и остановился на низком столике, заставленном кувшинами.       Небольшой кадык дёрнулся. В горле и правда пересохло, но гордость и страх не давали двинуться с места.       — Нет! — Сын мандарина дёрнул головой так резво, что хрустнула шея.       Неопределённого цвета глаза искрились смешинками — давно куртизанке не было так смешно. Примета есть — если первый клиент окажется хорошим, то вся ночь выдастся удачной. А если смешной? Она будет смеяться всю ночь?       — А чаю? Воды? — Предложила девушка. — Мне платят, чтобы клиентам было хорошо во всех смыслах…       Мальчишка недоверчиво посмотрел на работницу Весеннего дома. Должно быть, он ждал, что она сбросит с себя ту немногую одежду, что чудом держалась на её плечах, и набросится на него.       — Воды, — жажда пересилила и поданную чашу Цзян Ваньинь осушил одним глотком. Мягкий чуть кисловатый вкус лимона смягчил пересохшее горло, а неуловимый сладковато-свежий аромат, исходящий то ли от халата, то ли кожи весенней девушки, показался ему приятным.       — Присядьте, юный господин, в ногах правды нет, — Мяойин указала на ложе, а сама, понимая, что мальчишка непослушный и трогательно-гордый, села на пуф, стоящий перед прикроватным столиком.       Нерешительно помявшись на пороге, Ваньинь, не спуская настороженного взгляда с проститутки, медленно опустился на мягкую кровать и тихонько вздохнул от облегчения. И правда, весь день на ногах — словно мальчишка-посыльный бегал между кабинетом отца и гильдией торговцев. Никому более почтенный мандарин Цзян Фэнмянь не мог доверить доставку ценных бумаг, а Вэй Усянь, как сторожевой пёс, всегда при чиновнике — и советом мудрым поможет, и вражескую стрелу отобьёт.       — Это по первости тяжко, — широкая улыбка, казалось, никогда не покидала лицо Вэя. — Привыкнешь! Ты не дуйся, а радуйся — дядя Цзян тебе доверяет, начинает вводить в курс дел! Так скоро и в столицу отправит, получать чиновничий чин! Вернёшься в Юньмэн образованным молодым мужем, будешь правой рукой, а потом и сам возглавишь провинцию. Хорошо же!       — А ты? — Вскинулся Ваньинь. Это ведь Вэй Усянь — правая рука отца, а ежели он ею станет, то куда денется этот балагур?       — А я? Уйду на гору Луаньцзань выращивать редис! — Рассмеялся мужчина, подставляя лицо тёплому солнцу. — Это достойный вызов моим умственным способностям, я чувствую твой не верящий взгляд, шиди! Там ничего не растёт, а я буду первым, кто сможет снять урожай!       — Глупости говоришь! — Фыркнул Ваньинь, понимая, что кроме шуток от этого странного человека ничего не добьётся.       — Глупость — не глупость, а редиса хочется… О! — Шебутной взгляд остановился на мальчишке, и сын чиновника понял, что в голову Вэя пришла очередная сумасшедшая идея. — Помнится, что в Весеннем доме подавали шикарный маринованный редис!       — В Весеннем доме?! — Скривился подросток.       — Зря куксишься, — хохотнул Усянь. — Между прочим, в подобных заведениях, я говорю о борделях высокого уровня, отличная кухня, музыка и атмосфера. Этот чинуша знает, о чём говорит!       — Бесстыдник! — Вскричал юноша и для острастки пару раз стукнул хохочущего мужчину по плечу.       — А ты, верно, ни разу не целовался! — Продолжал веселиться господин Вэй. — Шестнадцатый год, а всё ещё в девственниках ходишь! Не досуг дядя тебя отводить к девушкам, так это сделает братец Вэй!       — А ты, верно, уже со всеми там… ну! Это! Вот! — Произнести ужасно похабное слово «переспал» язык у Ваньиня не повернулся, за что был вновь осмеян.       — Да, почти со всеми ну это вот, ага! — Мужчина покатился по низким широким ступеням, продолжая громко хохотать.       — Да целовался я! — Взвился Цзян. — Со служанкой!       — В щёчку или в лобик? — Чиновник подначивал побуревшего не то от гнева, не то от смущения мальчишку.       — В губы… — в глазах Ваньиня защипало. Умом-то он понимал, что воспитанник отца не желает ему зла, но все его бесстыдные речи больно ударяли по самолюбию.       Уловив изменения в его голосе, Вэй Усянь прекратил смеяться и подсел к сжавшемуся юноше. Перегнул палку, мда. Так и сидели, осыпаемые со всех сторон оживлённой уличной суетой — криками торговцев с лотками на шеях, гулким мычанием быков, скрипом телег и повозок. Но Усянь не был бы собой, если бы не смог нарушить уютную тишину:       — А там, — он глазами указал на пах Ваньня, — всё в порядке? А то мало ли… Ты только намекни, и я тебя к лучшему врачевателю провинции по-тихой проведу!       — Бесстыдник! — Покраснев, как маков цвет, взвизгнул подросток, вскакивая на ноги под новой порцией гогота Вэя. — Там — всё в порядке!       — А ты докажи! — Утирая выступившие слёзы, мужчина взял шиди «на слабо».       И вот он в Весеннем доме, запертый в одной комнате с проституткой.       «Красивая» — украдкой взглянув на молодую женщину, неподвижно сидящую за низким столиком, подумал он и устыдился своих мыслей. Весенняя девка, раздвигающая ноги перед кучей мужчин — красивая?!       Красивая.       Светлая, не тронутая крестьянским загаром кожа; подчёркнутый краской небольшой припухлый рот; густые блестящие волосы; изящные ладони, не знавшие тяжёлого труда. Мог ли он обратить на неё внимание, будь она дочерью или сестрой чиновника?       Мог бы.       — Молодой господин так пристально рассматривает эту весеннюю деву, что той хочется задать вопрос: всё ли в её облике в порядке? — Поинтересовалась Мяойин.       Взглянув исподлобья на спросившую, Ваньинь неосознанно облизнул губы и отшатнулся, когда девушка в несколько шагов оказалась подле него с новой порцией воды.       — В порядке, — перехватив чашу и вздрогнув от соприкосновения с чужой кожей, сказал он. — Ты не могла бы одеться… поприличнее?       Работница Весеннего дома застыла на месте, глядя на заволновавшегося мальчишку каким-то странным пустым взглядом, словно в единый миг оказалась где-то вдали. Но затем, маска приносящей удовольствие вернулась на её лицо, и она чуть дребезжаще рассмеялась.       — Это ещё не самое неприличное, что есть в моём гардеробе, господин Ваньинь, — наконец ответила она, возвращая чашу на поднос.       — Куда уж неприличнее? — Буркнул он, скрестив руки на груди.       — Прозрачная, как воздух, вуаль и пояс-золотая цепочка, — понизив голос до интимного шёпота, произнесла девушка, видя, как аккуратная ушная раковина запунцовела. От всего тела мальчика поднялась такая волна жара, что у неё взопрел лоб.       — Уйди-и-и! — Дрожащим голосом просил Ваньинь, с ужасом понимая, что бурное воображение тут же нарисовала на внутренней стороне век непотребную картинку, а в чреслах стало тяжело, тесно и жарко.       — У юного господина наметилась… проблемка? — Звонко хихикнула Мяойин, без опаски подсаживаясь к нему на кровать — она нашла ключик к этому ларчику.       Полный паники взгляд был ей ответом.       — Доверьтесь этой служанке, — девушка положила ладони на напряжённые плечи, — Вы здесь чтобы расслабиться и получить удовольствие. Я — лучшая работница госпожи Мо, и деньги отрабатываю честно.       Цзян Ваньинь скомкал ткань покрывала и испуганно выдохнул, когда тёплые губы коснулись затылка и шеи. Руки этой… Мяойин, казалось, были везде. Они осторожно поглаживали ходящую ходуном грудь, напрягшийся живот и бёдра.       Шелест ткани наполнил комнату.       Воздух комнату, показавшийся прохладным, вызвал стайку мурашек и Ваньинь недовольно засопел, но почти испуганно ахнул, когда весенняя девушка оказалась сидящей на коленях. Аккурат напротив его вздыбленного естества.       — Да тут не проблемка, — усмехнулась она, касаясь кончиками пальцев аккуратного члена, увенчанного тёмно-красной головкой, блестящей от предъэякулята. — Проблема.       Юноша и глазом моргнуть не успел, как что-то горячее и влажное накрыло его плоть. Гибкое тело выгнулось на кровати, а с пересохших губ слетел восторженно-испуганный крик.Мяойин полностью расслабила горло, впуская плоть глубоко в глотку. У неё нет дурной привычки курить травы, и задержать дыхание было не проблемой. Нос немного щекотали пахнущие мускусом лобковые волосы клиента, а тяжёлый кожаный мешочек удобно улёгся в ладонь. Мягко лаская яички, она издала протяжный рокочущий звук, прошедшийся сладостной вибрацией от мужского достоинства и вверх. Пальцы на ногах и руках юноши свело сладкой судорогой. Куртизанка подалась назад, и, задержав во рту солоноватую головку, принялась обводить её языком. В момент, когда острый кончик ткнулся в дырочку посреди головки, Ваньинь хрипло закричал и излился.       Мыслей в голове не осталось.       Светлый потолок комнаты кружился перед глазами, и радужные блики обрамляли поле зрения юноши. Это он тяжело дышит и чувствует в теле лёгкость? Ощущение прохладной ткани, обтирающей подрагивающие бёдра, заставило вернуться в реальность.       «Теперь понимаю, почему Вэй Усянь любит сюда ходить…»       — Никогда не была с ним, — Мяойин набрала в рот лимонной воды, и покатав её от щеки к щеке, сплюнула в таз. — У него есть любимая весенняя дева. Он купил её невинность, она понесла от него и родила сына — чудесный малыш. Она — одна из лучших у госпожи Мо.       Ваньинь вспомнил ребёнка и женщину в плаще, с которыми Усянь иногда появлялся в доме. Очаровательный мальчишка. И удивительно тихий для своего возраста — сидит в уголке, пока Вэй Усянь разбирает бумаги. Такой же беспроблемный он и в то время, когда его оставляют на кухне среди мельтешащих разносчиков и поваров, пока мать принимает посетителей.       — А-Юань? — Озарило юношу.       — Да-да, юный господин, — Мяойин прилегла рядом, с интересом рассматривая расслабившееся лицо первого за ночь клиента. Он обещает в будущем покорить не одно трепетное женское сердце и ей приятно, что она стала первой, кого ему довелось познать.       — Скольких мужчин ты принимаешь за ночь? — Внезапный и такой по-детски наивный вопрос.       — Это не важно, — отозвалась девушка. — Вам будет достаточно знания, что сегодня Вы у меня — первый.       — Хотел бы я быть твоим первым всегда… — глупости вырывались изо рта, оглушённого первым опытом близости. На мгновение сердце в груди Мяойин кольнуло — был в её жизни мальчишка-слуга, который обещал любить её. Только это было давно.       — Эта куртизанка смеет дать юному господину совет: не говорите того, чего не сможете выполнить, — она немного грустно улыбается и тянется, чтобы приласкать чресла Ваньиня. — Вы не можете быть моим первым. Но я могу подарить Вам весну.       — Тогда сделай это.
Примечания:
*Ши Цзин «Книга песен» - один из канонических текстов конфуцианства, входящий в «Пятикнижие»;
*Мяойин (MiáoYīn)— «Прекрасное серебро»

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Mo Dao Zu Shi"

Ещё по фэндому "Неукротимый: Повелитель Чэньцин"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты