"Поцелуй - не надпись на губах"

Слэш
NC-17
Закончен
521
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Миди, 107 страниц, 7 частей
Описание:
Споус потерял родителей, попал в гарем, а затем был сослан в дом ближайшего родственника эмира. У него забрали имя, свободу и людей, которых он любил. Но зато судьба подарила ему защитника в виде Ярэка, который сделает все, чтобы Споус нашел свой путь.
Посвящение:
Ториа Гриа
и моей бете MissShue
Примечания автора:
В тексте сборная солянка околовосточных терминов и практик, выдуманные географические локации, штампы и клише, текст очень напоминает любовный роман. Я предупредила.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
521 Нравится 46 Отзывы 131 В сборник Скачать

Пролог

Настройки текста
Примечания:
Глоссарий:

Эфенди, бей — уважительное обращение;
Эмир — управляющий небольшой территориальной частицей;
Халиф — «заместитель» Пророка на земле;
Икбал — любовница/фаворитка;
Баттаджи – чернорабочий;
Ченг — музыкальный инструмент;
Хаммам – баня;
Дзагшин – разновидность шаровар;
Фередже — верхняя одежда;
Каис — удлиненная рубашка;
Хабиб — друг, любимый;
Махр — часть денег или собственности, которую жених выплачивает будущей жене;
Сига — брачный договор;
Зифаф — передача невесты жениху;
Валима — сборище, торжество;
Никах — брачная ночь молодоженов;
Ландо – открытая карета;
Литтл-Бигхорн — битва, в которой индейцы одержали победу;
Жендим не поверил своим глазам, когда впервые увидел на женской половине их дома в Мерид другого ребенка. Да и в принципе, чужака. Прислуга в особняке почти не менялась: невольницы, пара служанок и евнух – не самая интересная компания для ребенка. Мальчик был старше Жендима на год или два, но уже тащил на спине связку дров чуть ли не вдвое больше себя самого. Чумазый, словно и не ходил ни разу в бани, он быстро семенил в сторону особняка, ступая по дорожке, засыпанной гравием, загрубевшими босыми ногами. После отъезда с материка Жендим уже и забыл, как общаться со сверстниками. Ашид, евнух его матери, буквально две минуты назад отлучился на кухню. Он остался совершенно один снаружи, наверное, впервые за все время, что жил в этом доме. Ходить в сад без сопровождения папа строго запрещал, но в этот раз удача улыбнулась Жендиму. — Эй! — крикнул он, сделав пару шагов вперед к аллее. Парнишка покрутил головой, но почти ничего не увидел из-за высокого воротника, пристегнутого к шее. На женской половине все баттаджи* обязаны были его носить. — Стой! Жендим изнемогал от желания поговорить с кем-то, кроме пугливых безмолвных служанок, матери и хитрого евнуха, который обо всех его проделках в подробностях доносил отцу. Из разговора, подслушанного между родителями несколько месяцев назад, Жендим узнал, что первое время евнух лелеял надежду, что, убедившись в дурном норове сына и неумении матери ограничить его, отец примет их веру и возьмет себе вторую жену. Тогда бы жизнь в доме протекала совершенно по-другому, не в угоду английским привычкам мамы. Но отец отнесся с огромным скептицизмом к чужой религии и остался европейцем до мозга костей, несмотря на то, что в родную страну вернуться ему грозило еще не скоро. Жендиму всегда казалась невозможной сама мысль о том, что папа может взять в их дом чужую женщину. Если не сказать глупой, ведь отец безумно любил маму. Обежав мальчика по кругу, Жендим потянул его за воротник и взглянул в лицо. Тот зажмурился и пробубнил что-то на местном диалекте, который сложно было разобрать сходу. Жендим видел, что он испуган и в то же время не смеет бросить поклажу, пусть поддерживать груз ему тяжело. — Прости… — виновато выдохнул Жендим, стараясь помочь. Мальчишка еще раз сконфуженно пролепетал извинения, и Жендима позвала мама. Но уходить все равно не хотелось, он все бы отдал лишь бы хоть немного размяться и поиграть. Иногда ему удавалось сбежать из-под надзора и исследовать двор, но случалось это крайне редко. — Как тебя зовут? Понимаешь меня? Имя, как твое имя? — слишком быстро затараторил он, сбиваясь. — Я — Жендим. Так меня зовут, а тебя? Мальчишка все еще глаз не открывал и мотал головой из стороны в сторону. Возможно, ему тоже рассказывали одну из тех страшных историй про гарем халифа и наказание за взгляд, даже ненароком брошенный, на одну из фавориток. Но ведь в гареме отца не было никого, кроме парочки слуг, Жендима и мамы, а уж она точно не возражала бы против невинного взгляда. Жендим ощутил себя донельзя глупо и одиноко. — Скажи, — с мольбой в голосе попросил он в последний раз, и видимо сама интонация дала понять, что за ответ никто не будет наказывать. В темных глазах, которые смотрели на Жендима, не было интереса, только опаска. — Ис-мал… — еле слышно шепнул мальчик и замер. — Жендим! Где ты? — еще громче позвала мама, и он воровато обернулся. — Это моя мама, — объяснил Жендим. — Я должен вернуться. Хорошо? Исмал кивнул, но с места не сошел, и Жендим тоже не мог заставить себя уйти. Ему так хотелось поговорить с этим мальчиком, поиграть, обсудить скудные события дня. Вся его жизнь проходила изолированно среди взрослых разговоров, бесконечных занятий по французскому, латыни и арифметике. И казалась такой скучной и пресной. — Приходи еще, придешь? К кованой изгороди с северной стороны дома? Завтра в полдень? — Исмал засомневался, но Жендим широко улыбнулся и подмигнул ему. — Я буду ждать тебя и принесу с кухни засахаренных вишен! Приходи! Время поджимало, поэтому Жендим тут же сорвался и побежал в помещение, надеясь на то, что его не будут спрашивать, где он так надолго задержался. Отец не любил гостей, и Жендим редко кого-то видел у них в доме. Поэтому разговор с Исмалом следовало хранить в секрете, но глубоко в душе Жендим уже мечтал о том, что обретет друга в этих стенах. Первого за столь долгое время, и его мало волновал тот факт, что на встречу маленький баттаджи так и не согласился. В комнате матери Жендим увидел Ашида, тот отчитывался за маленький пожар на кухне, из-за которого устроили настоящий переполох. Евнух выглядел таким важным в длинном коричневом одеянии до пят, а уж его холодный пустой взгляд и вовсе отталкивал. Мама сдержанно кивнула и подозвала Жендима поближе к себе. — Вот ты где, мой лисенок, — проговорила она, взъерошивая и без того спутанные волосы сына. Ашид бросил на них неодобрительный взгляд. Жендим знал, что это из-за того, что мама не носила наряды местных женщин, предпочитая классическое английское платье, и Жендиму не позволяла надевать что-то другое, кроме накрахмаленной рубашки и тонких парусиновых брюк на подтяжках. Жендим на минуту позволил ей прижать его к себе, но затем демонстративно вырвался из объятий. Ему было немного неловко оттого, что он уже почти взрослый, ему почти девять, а мама тискала его, как маленького, и звала «лисенком». Местные мальчишки засмеяли бы его, увидев такое. И теперь Жендим тем более не должен допускать все эти телячьи нежности. — Что же… — сказала мама. — Давай тогда проверим твое домашнее задание? Ты ведь сделал его? — Да. — Все? — Да, мама, — Жендим кивнул и пошел к себе за тетрадью, а Ашид в это время откланялся и удалился. Жендим знал, что мама не любила их евнуха, но она была слишком воспитанной, чтобы выказывать это напрямую. Во время занятий Жендима потряхивало от возбуждения и радости, мысленно он уже призывал наступление следующего дня, чтобы встретиться с новым другом. Поэтому с усердием склонял падежи, даже ни разу не пожаловавшись на усталость. Мама сама объявила перерыв и попросила служанку принести им немного малинового щербета. Жендим любил щербет. Это, наверное, единственное, что он мог есть без ограничений из местной кухни, но перепадало угощение ему не так уж и часто. Оставалось всего пару часов до прихода отца, и Жендим с затаенной радостью ждал, когда тот войдет в материнскую спальню, и можно будет провести немного времени перед сном, слушая их тихие разговоры о прочитанных книгах или последних новостях. Иногда папа рассказывал о работе, Жендим знал, что отец занимается чем-то важным и полезным. Ему жаль было оставлять столицу, хотя, почему им пришлось уехать, отец ни разу так и не упомянул. Мама тоже не любила вопросов на эту тему и тут же заговаривала о другом, стоило упомянуть о доме. Жендим также не единожды слышал, что отец пользуется благосклонностью покровителя на здешних землях. Что это значило, он не совсем понимал, но имя Йэна Эллиота звучало в их доме с ощутимым благоговением. Тот никогда не бывал у них, хотя мама рассказывала, что много лет назад они с отцом учились вместе в Итоне, еще до того, как вся семья Эллиотов уехала из Англии, а Йэн-бей (так его называли слуги) стал одним из доверенных людей халифа. Сетуя на твердые принципы отца, Ашид однажды обронил, что гарем Йэн-бея полон редких жемчужин, а одной из его жен стала сестра халифа. Что было высочайшей честью и выражением великого расположения и доверия. Несколько месяцев назад отец пообещал, что скоро возьмет его в Намад поиграть с сыновьями Йэна, но этого так и не произошло. Жендим хотел бы увидеть, как живут другие. Так ли им одиноко, как ему. Через пару часов после заката, когда уже зажгли масляные лампы, Жендим попрощался с родителями и в сопровождении служанки ушел к себе. Его спальня находилась на втором этаже, и через открытую дверь на балкон в помещение долетал терпкий запах цветов из сада. Высоко на небе взошла полная луна и освещала почти всю комнату, лишь по углам оставляя густые тени. Жендим обнаружил на тумбочке стакан молока и несколько кусочков шоколадного печенья. Служанка принесла воду для утреннего умывания и, поклонившись, ушла. До полуночи мама обычно заходила проверить, лег он спать или проводит время за чтением, гасила свет и загоняла в постель. Но до этого еще была пара часов, и Жендим, схватив кусочек печенья, взял с полки очередную книгу и упал на лежанку среди подушек, не раздеваясь. Там же он и заснул, забыв обо всем и вяло реагируя, даже когда его раздели и перетащили в постель. *** К полудню жара насквозь пропитала воздух, Жендим все утро провел за уроками, не выходя из комнаты. Мама прислала ему наверх завтрак, сервированный на серебряном подносе: лепешки с нежным сыром, сок и несколько яблок. Быстро расправившись с едой, Жендим вымыл руки в тазу и отправился в бани. Ему нравилась возможность посещать бассейн, и Жендим плескался в купальнях, как лягушонок, пока пальцы не становились сморщенными от влаги. В жарком климате хотелось не вылезать из воды целый день, пока на город не опустятся сумерки. Но такой роскоши позволить себе он все же не мог. Когда, искупавшись, он возвращался в спальню, служанка подавала гребень, но Жендим редко причесывался до того, как волосы высохнут. Что, конечно же, сказывалось на его идеальной английской стрижке, которой мамина служанка подвергала его каждый месяц. У Жендима было несколько туник, хотя он все равно одевался по правилам, как приучила его мама. «Одежда и вера — это все, что у нас осталось от прошлой жизни», — часто говорила она. Больше всего Жендим не любил сидеть долго на одном месте, поэтому, расправившись с заданием по французскому, отправился на кухню за засахаренными сладостями. Там его почти не замечали, хотя и не гнали прочь. От жаровен температура в помещении подчас повышалась до невозможного, и Жендим быстро становился липким и потным, но не хотел уходить, пока не выпросит пригоршню вишен. Несколько он съел сразу, а остальные завернул в платок. Белая ткань тут же покрылась розовыми пятнами, но хотя бы ладони не так липли. Прогуливаясь по дому в сторону двора, Жендим услышал, как открылись ворота, и издалека донеслось приглушенное лошадиное ржание. Но ему это было даже на руку, занимаясь гостями, Ашид вряд ли сразу бросится искать его. Все, о чем Жендим мог думать — это встреча с Исмалом. Жендим проскользнул через заднюю дверь в сад, пока никто его не заметил. Из-за дома доносилась грубоватая арабская речь. Он оглянулся и с минуту вслушивался в разрозненные слова, понимая, что к ним пожаловали гости. Но как обычно отец, скорее всего, повел их в кабинет, а им с мамой останется только догадываться, кто это и что им нужно. В саду было не так жарко, как в доме. Кроны деревьев и высокие стены купали землю в тени. Жендим сделал шаг и в последний раз посмотрел на дом, в груди неуловимо сперло. Какое-то глупое внутреннее беспокойство, но Жендим отмахнулся от него. Ходьба занимала минуты три — дорожки плутали, а цветы пахли удушающе в жарком, насыщенном разными ароматами воздухе. Жендим шел быстро, чтобы ненароком не встретить кого-то из слуг, тогда его планам точно пришел бы конец. Но в саду не оказалось ни души. Обычно все было как раз наоборот, но он не обратил на это внимания. Жендим почти добрался до северной стены, как запели молитву. Зарешеченное смотровое окно располагалось на возвышении, и Жендим затоптал цветок гардении, пробираясь к углублению и подтягиваясь на руках. Взбираясь наверх, он случайно раздавил вишни в кармане и светлую ткань брюк заляпал сок. Жендим запустил руку в карман и достал примятое угощение, а когда поднял глаза, то увидел, что за кованой перегородкой никого не оказалось. Улица была пуста. — Чудесно, — сам себе пробурчал он. Внизу у дороги бродила бездомная плешивая собака, ладони пекло от мелких камней, впившихся в кожу. Жендим искренне надеялся, что Исмал просто опоздал, и даже готов был обождать. Не хотелось думать, что тот и не планировал приходить. Хотя благоразумный голос внутри нашептывал, что баттаджи занят действительно чем-то важным, и у него нет времени развлекать таких, как он. Маленьких, избалованных, английских мальчиков. Чужаков. Это было так глупо… Надеяться на его приход, но Жендим не мог перестать пытаться скрасить свое пребывание в Мерид. Он взялся рукой за проржавевший прут, а второй высыпал раздавленные вишни на дорогу. Собака подошла и обнюхала их, подхватив угощение длинным влажным языком. При желании Жендим мог бы вылезти наружу и сбежать. Иногда он даже думал об этом, но затем осознавал, как огорчит своим поступком родителей, и просто не смел. Хотя ему хотелось, чтобы его жизнь была больше похожа на приключение, как в книгах. Жендим обтер ладонь о штанину, ощущая саднящую боль. Молитва, наконец, закончилась, но он все стоял и стоял, глядя на дорогу. Тишина накрыла его словно колпаком, а затем внезапно разлетелась вдребезги: — Ты нашел его?! — раздался окрик на английском, и Жендим резко обернулся, услышав громкий топот. На главную аллею вылетел наголо обритый высокий мужчина с длинным охотничьим ножом в руке. Было что-то в его лице — дикое и жуткое, — что не оставляло сомнений, что это не внезапный гость в их доме. — Мальчишку! Найди его! Дюк сказал никого не оставлять! Бурые пятна на коричневом сюртуке намертво врезались в память Жендима. От страха мгновенно стало трудно дышать. Он прижался спиной к ограде. Прямо перед ним расстилались густые ветви дерева, видеть его наемники, скорее всего, не могли. Зато он видел их — злые обеспокоенные лица, оружие в руках и бесплодные попытки заприметить его на тропинках сада – и ничего не понимал. Кто они? Почему? Что с родителями? Что все это значит? — Я не могу его найти, Тед! В доме нет! Евнух сказал, мальчишка часто бегает по двору, — донесся прохладный ответ. И Жендим увидел еще одного мужчину, не менее устрашающей внешности из-за шрамов на лице. — А его мать? — раздраженно спросил Тед. — Она уже ничего не скажет, — равнодушно бросил второй наемник. — Не могу же я шарить под каждым кустом, скоро нагрянет охрана эмира! Все равно щенок сдохнет, если на самом деле сбежал. Не хочу из-за него лишиться головы. Жендим закрыл рот рукой, сдерживая невольный писк. Мама? На глаза тут же навернулись слезы. Он не хотел верить, что действительно услышал верно. Этого просто не могло быть. Только не с ним, только не здесь… — Ну тогда и черт с ним, маленький ублюдок того не стоит. Дюку ничего не скажем. — По рукам, — прозвучал довольный ответ. Жендим сжался у самого края. Ему хотелось побежать в дом и увидеть все собственными глазами, убедиться, что наемники соврали. Но он не мог даже пошевелиться. Казалось, что из легких откачали весь воздух, и он мог только жадно глотать его, задыхаясь. — Я прихватил кое-что, будет похоже на погром. Дюк ведь этого хотел? Пошли, — услышал Жендим, и они убрались буквально через минуту, торопясь покинуть дом. Только после этого он кое-как смог сползти в кусты у стены, идти Жендим был не в состоянии. Его по рукам и ногам спеленал очередной приступ паники. Под щекой была сырая земля, а перед глазами все поплыло. Ему вспомнился их отъезд, больше похожий на бегство, под покровом ночи. Обособленность, на которой настаивал отец. Осторожность. Но теперь все это уже оказалось не важно, хотя Жендим все равно подумал о том, что не имел права уходить из дома… Он должен был быть там, с ними. Должен был защитить или хотя бы разделить их участь. Мама... В глазах потемнело, воздуха не хватало, и Жендим прикусил до крови пальцы, чтобы хоть как-то отрезвить себя. Боль вернула ощущение реальности, но так и не помогла ему встать. Следующее, что Жендим запомнил — как его несли, завернув в простыню по коридорам их особняка. И на любое неосторожное движение прижимали голову к груди. Но он все равно увидел: кровавые разводы на полу и чью-то руку, выглядывающую из открытого дверного проема. Женскую руку. Жендим не чувствовал в себе сил даже на то, чтобы зарыдать, но из глаз все равно беззвучно лились слезы. В груди сдавило с такой силой, что ему казалось, еще немного – и его вырвет. — Мальчика в паланкин! — проговорил незнакомец. Послышались ржание лошадей и едкий запах кожи и пота, Жендим открыл глаза и понял, что уже вечереет. — И следите, чтобы он не выскочил по дороге в Намад. Головой отвечаете! Жендим даже не посмотрел, кто с ним в паланкине, просто свернулся клубком на подушках и крепко зажмурился. Ему было все равно, что будет дальше. Он просто знал, что сегодня его детство закончилось.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты