История Маньяка, или Как рождаются монстры

Гет
NC-21
В процессе
636
El Alpin бета
Tu_Rina бета
DarkRay гамма
Размер:
планируется Миди, написано 4 страницы, 1 часть
Описание:
Впервые взяв в руки нож под стук осеннего дождя, я провёл им по своей руке. Но тогда вдруг понял, что не виноват, что являюсь просто заложником обстоятельств. Поднявшись на второй этаж нашего маленького дома, я прошёл в комнату, сидящей на тот момент в кресле, матери. Она подумала, что я сам пришёл за её «нежностью», но она была не готова к тому, что произойдёт дальше… да и я не был готов…
Посвящение:
Моим читателям и всем тем, кто любит рейтинг NC-21 не за sex.
Ссылка на моё сообщество: https://vk.com/frankkalia
Примечания автора:
Это полноценная история Маньяка из моих драбблов 🔞

Маньяк случай первый: https://ficbook.net/readfic/9449156
Маньяк случай второй: https://ficbook.net/readfic/9786923
Маньяк случай третий: https://ficbook.net/readfic/9806308
Маньяк случай четвёртый: https://ficbook.net/readfic/9844346

Иллюстрации к работе прилагаются:

Маньяк ГГ1: https://vk.com/doc572214317_577949686?hash=27736ee04d8d12799a&dl=b0ca1662021fcbc913

˗ˏˋ автор иллюстрации ˎˊ : https://vk.com/vyroart

Музыка которую вы можете прослушать:

𝐁𝐨𝐱𝐩𝐡𝐨𝐧𝐞𝐬𝐁𝐥𝐚𝐜𝐤 — 𝐌𝐨𝐭𝐡 𝐒𝐮𝐩𝐞𝐫 𝐑𝐚𝐢𝐧𝐛𝐨𝐰
𝐓𝐡𝐞𝐲 𝐋𝐞𝐚𝐯𝐞 𝐖𝐡𝐞𝐧 𝐔 𝐋𝐮𝐯— 𝐅𝐚𝐭𝐭 𝐊𝐢𝐝𝐝

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
636 Нравится 37 Отзывы 64 В сборник Скачать

I. Случай первый: Испытание червём

Настройки текста

Шёпот стал моим праздным сном. Касание рук твоих безутешных. Зачем ты пыталась меня изменить, Сжимая иконы в руках своих грешных.

🩸

      Вы когда-нибудь задумывались, почему Пьеро вызывал смех у публики, а Буратино встречали овациями? Всё элементарно до невозможного — публика не видела в Пьеро своего отражения, считая его поведение, мягко говоря, глупым и несуразным. Отличных от себя людей, не отвечающих критериям «нормального человека», подобные массы не воспринимают, считают их фриками, неуравновешенными личностями, но, на самом деле, психи выглядят совсем иначе. Я попробую своей судьбой доказать вам это.       Первое событие в моей жизни, как сейчас помню: я протягиваю руку к пауку на веранде и долго рассматриваю, как он, выпустив свои маленькие острые клыки, впивается в тонкую кожу на моём указательном пальце. Проступившая кровь расползается алой россыпью, переливаясь меж тончайших линий папиллярных узоров. Я лишь украдкой касаюсь своего гостя подушечкой большого пальца, старательно пытаясь перенести его обратно на запылённый подоконник. Момент мог быть поистине волнительным, если бы не крик мачехи, разрывающий пространство протяжным визгом.       «Тони-и-и-и!» — будто специально делая акцент на последней гласной, она вычленяет из своего рта моё имя. Нависнув сверху почти вплотную, женщина словно просверливает в детском покрытом капельками пота лбу огромную дыру своим полным отвращения взглядом.       От её сальных складок смердит старостью и излюбленными духами, запах которых больше напоминает смесь спирта с бензином. Каждый раз, когда она обливается этой адовой смесью, я ещё около часа проветриваю все комнаты и спальни в доме.       «Ты снова прячешься от мамочки?!» — голос этой мегеры становится зловещим и пугающим. При этом выражение её лица не меняется. Ноздри, как у собаки, широко раздуваются, отчего вкруг носа собираются тонкие складки. Щеки напряженно подрагивают, под их тонкой, исчерченной морщинами кожей играет крепкая жилка. В уголках рта появляются неприятные борозды, а глаза наполняются едва сдерживаемой злобой. Её цепкие длинные пальцы впиваются в мою детскую руку, и в этот момент сидящий на пальце паучок соскальзывает, падая на обветшалый от времени пол.       Последнее, что я успеваю заметить — то, как он, проворно перебирая своими крошечными лапками, устремляется в образовавшееся отверстие в потрескавшейся цементной стене. Как бы мне хотелось тогда оказаться тем паучком… паучком, что раскачивается на тонкой паутинке между жизнью и смертью, но всегда остаётся свободным, неподвластным чужим гонениям и безосновательному издевательству.

Шесть лет, восемь месяцев и двенадцать часов спустя

      Огнистые солнечные лучи пробиваются сквозь плотные занавески и тонкой полосой подсвечивают мельчайшие пылинки в воздухе, словно завлекая за собой моё израненное, обсыпанное кармазинными подтёками тело. Через силу раскрывая слипшиеся от слёз веки, я окидываю взглядом тусклую спальню своей мачехи.       Последние оттиски воспоминаний в голове цепляются меж собой рваными обрывками, не способными создать целостную картину. Поворачивая голову в сторону с надеждой, что нахожусь здесь в полном одиночестве, периферийным зрением успеваю заметить силуэт мачехи, восседающей в угловом кресле.       Она перебирает в своих руках что-то продолговатое, похожее на резинку, но в то же время я отчётливо вижу шевеление, как если бы она игралась пальцами с забавной зверушкой. Облизнув свои напомаженные губы, мачеха поднимается во весь рост, змеиным шагом проскользнув к двухспальной кровати. Червь. В её тёплой руке изнемогающий, но ещё подающий признаки жизни дождевой червь…       Мысли бурным потоком вскружили мою юношескую голову. Мачеха всегда казалась мне беспринципной растлительницей, испытывающей животную жажду до девственных тел. Пока я обдумываю способы дать отпор, в очередной раз плюнуть этой старой грымзе в лицо или откусить её наливающуюся алым цветом губу, она лишь продолжает скалиться. Попытка пошевелиться оканчивается провалом.       «Что ты подсыпала мне, сука?» — ошеломлённо вскрикиваю я в лицо хохочущей, подобно Вакханке, мачехе.       «Т-с-с-с, » — прикладывая к моему рту тонкий палец, шипит она, подобно змее.       Играя бедным червём, мачеха подносит его к моему оголённому телу, к стоящему от феромонов члену, поблёскивающему вытекающей из уретры смазкой. Возбудитель оказывает на тело столь сильное влияние, что даже дуновение ветерка ощущается щекочущей лаской. Обхватив член добротно смазанной слюной ладонью, мачеха непроизвольно начинает двигать своими скрюченными от возраста пальцами по всей плоти. Отвращение к этому процессу почти невозможно передать словами, тысячи эмоций отражаются на моём лице — сплошное негодование. По телу от свисающей мошонки и до кончиков пяток проходит презрительный ток. Сгустки предэякулята растекаются по члену тягучей слюдой, мёдом с пчелиных сот, когда возбуждение доходит до пика, а головка багровеет, наливается лиловым оттенком, тяжелеет.       Зажав между пальцев извивающегося червя, она подносит его тонкий кончик к пульсирующей уретре. На моём лбу проступает пот. Она действительно собирается провернуть со мной это, но зачем?!       Сердце набирает нешуточные обороты в своём ритме, дыхание сбивается, застревает в лёгких, заставляя все тело вибрировать от волнами накатывающих эмоций. Извиваясь в начале своего пути, червь выворачивается, отторгая теплоту отверстия, в которое его насильно пытаются поместить, но всё же сдается на волю твердой руки, проскальзывает вместе со смазкой по тонкому каналу. Откидываясь назад, лишь бы не наблюдать за этим процессом, я стискиваю зубы от «приятных» покалываний внутри уретры. Червь создавал ощущения щекочущего пёрышка, углубляясь внутрь стоящего члена.       Мне одновременно приятно, будто сотни ангельских нимф обволакивают мою плоть своими горячими губами, пропуская её все дальше в полость глотки, и до тошноты мерзко, ведь осознание, чьи руки сейчас ласкают меж своих пальцев подрагивающую головку, всегда со мной.       Озноб крупинками распространяется по телу, когда мачеха приподнимается, выпуская член из своих лап. Всего на секунду она нависает надо мной своей сальной тушей, оголяя обрюзгшие телеса, покрытые возрастными растяжками. Единственное выделяющееся достояние мачехи на фоне всего остального — силиконовая грудь, оформленная по всем канонам от знакомого пластического хирурга. Но возможностей мачехи хватило лишь на «бартер» для одной операции, и потому всё остальное тело имело отвратительный, неухоженный вид.       Растяжки после похудения, обвисшие бока, кожные складки, разбросанные неаккуратными волнами по всему телу. Пусть она и не имела критично избыточного веса, но опустевшие от жировых скоплений руки и ноги находились будто бы под вторым слоем кожи. Раздвинув пальцами половые губы, с возрастом приобретшие более тёмный, исчерна-фиолетовый оттенок от вечно зажимающего их белья, она стала опускаться на головку члена. С хлюпаньем смазки проталкивая его всё дальше, до самого упора, пока не села, вобрав член полностью.       От того, что движения её бедер как будто зависали в каком-то ином измерении, звук движений входящего члена кажется мне чистейшим ужасом по сравнению с её натужными постаныванием и оханьем, которыми сопровождаются её попытки затолкать в себя ствол ещё глубже.       Червя внутри я уже совсем не ощущаю, стенки влагалища сдавливают мой член, и теплота настолько обжигает, что, скорее всего, он спрятался уже где-то в его недрах.       Я осознаю, как вместе с ним тону в том мерзком чёрном вареве, которое переполняет мою душу. Омерзительные ощущения захватывают настолько, что я даже не замечаю, как мачеха решает сделать паузу и начинает тихонечко подниматься. Несколько секунд она просто сидит на мне, не шевелясь, после чего наклоняется, вновь обдав кожу смрадом из своего рта. Не обращая внимания на мое полубессознательное состояние, она продолжает всё сильнее и сильнее сжимать мой член в тисках своего влагалища, словно желая выдавить из меня того самого червя. Но вместо этого она отдаётся эросу нашего акта, безостановочно кончая в судорожной тряске, упав на моё тело обездвиженным мешком.       Тогда я окончательно ощутил, что она тоже чувствует во мне что-то отвратительное и бесполезное, словно всё, чем была наполнена купель моего естества, не имело никакого смысла, будто моё существование лишь данность, дабы я удовлетворял её искушенные мечты. Некоторое время она не решалась встать с меня, будто ожидала, когда я еще раз заговорю с ней.

🩸

      В тот вечер я окончательно преисполнился в осознании всего происходящего со мной все эти долгие годы. Мне шестнадцать, моя жизнь, подобно ванадиниту, имеет множество алых сколов, которые не способны ранить живое существо. А не способны ли?       Мой взгляд завис, отражая стеклом небесные переливы, пока я почивал на деревянных качелях, без устали наблюдая за падающими звёздами.       Червь, кстати, удалился во время очередного похода в туалет. Но разве это так важно?
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты