Эмоциональная задержка

Слэш
NC-17
В процессе
16
автор
Размер:
планируется Макси, написано 29 страниц, 4 части
Описание:
Коул крупно проебался. Крупнее, чем обычно. Крупнее, чем когда-либо. Отцу это надоело, терпению приходит конец. Если Лу не может остановить безудержную энергию Коула, то это сделает кто-то другой. Кто-то, кто сможет подавить его желания, действия и возможности. Сделать его рабом системы. Но что будет, если этому помешают?
Посвящение:
мне и моим переживаниям.
Примечания автора:
работа не сосредоточена на 18+ контенте. Она сосредоточена на том, как быстро может поменяться отношения одной личности к другой, всего-навсего от одной мелочи.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
16 Нравится 11 Отзывы 4 В сборник Скачать

Фрагмент 2. Последний день солнца

Настройки текста
Примечания:
Alex Wilson - musical larvа* — Выдуманная группа и в принципе исполнитель. Совпадения случайны!

Переживаю горе, потому что я потерял целых две страницы! Они просто не сохранились, рргх.. Я прям расстроился из-за этого сегодня. Попробую воссоздать завтра.

Песен сегодня не будет, но писал я все это под " Сметана band - Плохие манеры "

Хочешь найти себе пару? Дождись осадков.

      В машине холодно. Уж точно не прохладнее, чем на улице, но все же. Сейчас конец лета — август, но погода не радовала глаз, лишь омрачая все то, что и так не казалось радужным и привлекательным. Дверь машины открывается, и Коул залазиет внутрь дорогого автомобиля. Хлопок, и он один. Плохо ли это? Нет, вовсе нет. Хотелось побольше побыть в одиночестве, побольше поразмышлять о смысле бытия. Или о чем там люди могут думать. Просто подумать над своим поведением. Страх, что сковывал тело подростка несколько минут назад стал отходить на задний план, разжимая тиски, куда было заключено его тело и разум. Была ли у него паника? Да, наверное это так называется, но сейчас все постепенно начинало приходить в норму. Интересно, случалось ли с ним такое раньше? Прибывал ли он в таком состоянии в прошлом? Да. Определенно прибывал, и это чувство навсегда останется его спутником по жизни. Мрачная, темная слизь, которая оседает и так в пустой голове, не давая здоровым мыслям поселяться там. Или это все последствия алкоголя, который был в большом количестве поглащен на той неделе? Может и из-за него. Он не знал, да и это было не так интересно. Перед глазами вспышками прошли кадры лица его матери. Она улыбалась, весело кружась возле зеркала, держа в руках новое, белое платье, видно как за окном сияет солнце, и медленно колышатся ветки деревьев, что стояли вдали. Она улыбалась, и эта улыбка завораживала сердце. А потом она перестала улыбаться. На лице постепенно стал появляться испуг в перемешку с каким-то разочарованием. Она начала пятиться назад. Она боится. Чего она боится? Коул по сей день не знает, что было катализатором страха. Она оступается, падая на пол. Продолжает отползать, когда уже спина встречается со стеной. Она больше не пытается уйти. Она замолкает, а картинку перед глазами сжирает темнота. Все это разделяло всего пара секунд. Как ее настроение смогло так быстро поменяться? Из-за Коула? Да, из-за него. Он виноват в том, что она испугалась, в том, что ее больше нет тут. Она больше не придет и не скажет ему " привет ", не пожелает спокойной ночи, не поцелует в лоб, когда парень будет собираться в школу. И он понесет за это в аду наказание. Он не достоин того, чтоб находиться в раю.       Кожаная обшивка неприятно прилегает к спине, хотя, скорее всего это только ему неприятно, ведь когда отец садится за руль, сразу видно, как он расслабляется, а все его мысли просто уходят, оставляя только приятные чувства. Он больше не сжимает кисти на руле, лишь аккуратно притрагиваясь к нему. Больше его брови не сводятся к переносице, а губы расплываются в мягкой, давно утерянной улыбке. Спокойствие и тишина. Только тут Баккет старший мог полностью отдаться чувству уединения и спокойствия, даже если в машине кто-то был. Им давно пора завести шофера. Но Лу никогда не позволял кому-то садиться за его Кадиллак XTS, который он так бережно хранил. Что его привлекает в этой машине? Они могли бы купить побогаче, поудобнее, без этой обшивки, что постоянно раздражала сына певца. Но нет, этому не бывать. По крайней мере, пока Баккет не откинет ласты, не будет засыпан землей в могиле. А пока Коулу приходится довольствоваться тем, что ему дают. Да и он бы не хотел, чтоб его отец умер. Как бы сильно он не ненавидел правила, которые ему устанавливает его предок, Коул бы не хотел снова терять своего родственника. Того, кто его обеспечивает, и до сих пор не выкинул на улицу за поведение. Хотя, может это скоро и случится?       Он залез первым в машину, хотя отец и " кролик " остались снаружи, что-то обговаривая. Точнее, отец говорил, а Зейн слушал. Молча, сложив руки за спиной, смотря в пустоту перед собой, будто отец говорит со стеной. Светловолосый кивает практически на каждое слово. О чем они? Коул подползает немного ближе к двери автомобился, замирая. Но ничего не слышит. Шумоизоляция не позволяет расслышать абсолютно ни-че-го. Пробурча что-то недовольное себе под нос, он отполз обратно, снова устраиваясь на неудобных сидениях.       На сколько все плохо сейчас? Отец привез его на черный рынок, и купил какого-то странного парня, который говорит металлическим голосом. Может это и не человек? От такого выводы в момент становится смешно с самого себя. Бред, просто бред. В фильмах — да, а тут реальная жизнь, которая никак не может выдасть такое. Может, у парня какие-то проблемы с речью, из-за чего ему туда что-то установили, чтоб он мог говорить? Или Баккету просто показалось, что уж. Коул отворачивается к окну. Темно, будто уже ночь, хотя сейчас лишь 19:54. Из-за затонированых окон ничерта не видно. Конечно, от солнца такая система спасает, но ведь сейчас нет ни солнца, ни чего-то такого. Хотя, как давно у них оно вообще было? Года три назад, наверное. " Последний день солнца ", как называл он это время. День был поистине жарким, душным. Тогда родители отпустили парня с друзьями на речку, перед уходом почитав натации и дав в дорогу рюкзак с плавательными принадлежностями. Брызги, крики и визги людей на пляжу заполоняли весь островок спокойствия, что сейчас был единственным спасением от солнца, ведь вокруг всего берега росли какие-то высокие деревья, что отдавали приятным запахом, когда ты садишься прямо возле ствола. Ветер колышет их ветви, создавая в теньке большую прохладу для отдыхающих. Наверное, в воспоминаниях Коула это было самым лучшим воспоминанием о днях солнца. Ведь именно тогда они встретили того самого парня, что изменил их жизнь совершенно в другую сторону.

В плохую сторону.

      Он и не помнил, когда это в принципе началось. Ллойд не был изначально каким-то отталкивающим или неприятным. Он был обычным, обычным богатым подростком, что позже перешел в эту школу, чему парни были несказанно рады. Ведь за лето они успели очень хорошо сойтись, подружиться. Стать чем-то большим, чем просто друзья. Лучшими друзьями? Наверное, да. Коул помнил, как он впервые напился. Это было так ярко, он запомнил каждое мгновение, что испытывал тогда на своем теле. Вибрация, голоса, крики, ощущение. Тошнота. Этот парень притащил их к себе в дом. Высокий, двухэтажный дом с бассейном. Без родителей, но толпа, которая уже ожидала их внутри, не возникала и не спрашивала. А вот Коул спросил, получая неоднозначный ответ на своей вопрос. " Не знаю, наверное они уехали. " А потом пауза, продлившаяся так долго по меркам темноволосого. Будто время остановилось или просто замедлилось, расплываясь в матрице. " Наверное, они не приедут ". Парень чешет затылок, подталкивая не так давно приобретенного знакомого к столу с алкоголем.

" Давай веселиться, Коул. Ты же хочешь расслабиться? "

      Он не хотел расслабляться теперь совсем. Но судьба решила иначе. Или это не судьба, может просто обстоятельства. Он не знал, и уж точно знать не хотел. Напился на столько сильно, что чуть не залез кому-то в джинсы. Сколько ему там было? Лет 14? Да, наверное, столько ему и было. Как же глупо это сейчас звучит и выглядит. А ведь, через несколько лет, когда он уже будет страдать на работе, пытаясь заработать себе на проживание денег, будет вспоминать это время с улыбкой. С тошнотворной улыбкой, с пониманием того, что так не должно быть. Это не правильно. Не правильно пытаться выебать кого-то, когда тебе самому 14. Это безумие? Он чекнутый. Как и все в этом съехавшем мир. С каких пор дети интересуются половой жизнью в такое время. Где его невинность разума? Где невинность разума его поисковой системы. Эта поисковая система не раз в режиме инкогнито давала ему все, что он хотел. Только она знала, о чем думает подросток, чего он хочет. Он хочет многого, и уж точно не знаний. Кому нужны знания, если у тебя есть деньги? Кому нужны знания, если есть внешность? Кому нужны знания, если другим нужен лишь факт того, сколько ты будешь улыбаться им?

Кому ты вообще нужен.

      Тишина охватывает его, из-за чего тот начинает погружаться в свои мысли. Завтра выходные. Скорее всего, его снова никуда не отпустят. Он никуда не попросится. Послушается, хоть раз за такое большое количество времени, закроет рот на замок, потеряв ключик где-то в своей сгоревшей комнате, и просто останется дома. Не только потому, что что-то осознал, скорее из-за того, что настроение резко пропало. Внутри будто все опустело в какой-то момент. Хотелось лечь на кровать, прикрывая глаза, засунуть в уши наушники, включить любимую группу, и просто наслаждаться моментом уединения себя с музыкантами. Ведь их жизнь похожа на его. Куча противоречий, куча проблем. И только музыка помогает им быть собой. Ни что больше, ни что меньше. Только там они могут быть свободны, и их крылья вырастают за спиной. Сможет ли он быть когда-нибудь свободным? Хотя бы раз. Быть свободным не тогда, когда находится у кого-то на квартире; не тогда, когда находится под алкогольным опьянением и уж точно не тогда, когда совокупляется с кем-то. Быть свободным без всей этой грязи, которая давно поглотила планету.       На стекло капает капля, приманивая внимание подростка. Через пару секунд — еще. И еще. Куча маленьких капелек начали появляться на окне. Одна, две, три. Их уже больше десяти. А вот и тридцатая. Дождь так быстро разросся, хотя прошла всего пара секунд. Возможно ли это на самом деле? Или вновь, вся планета замедлилась под действием размышлений. Снова воспоминания яркими красками накатили новой волной.       Первый поцелуй с девушкой. Это было. Особенно. Дождь лил как из ведра, не давая увидеть что-то на расстоянии пары метров. Он, будто пелена, покрыл все, что только можно было. Пара секунд на улице приравнивались к получасовому купанию в ледяной воде.

***

      Нужно было быстрее бежать домой от друзей, у которых Коул засиделся. В последний момент Кай окликает черноволосого на пороге, смотря через плечо в комнату, из которой он только что вышел:       — Можешь проводить Нию домой? Не хочу, чтоб она тут оставалась, а на сколько я слышал, дождь только и будет разрастаться. — Он складывает руки на груди, опираясь на дверной косяк, опрокидывая голову вверх. Кай устало выдыхает. Он и сам уже давненько устал, был бы только рад прийти домой и отдохнуть от всей компании. Нет, он любил каждого, кто был рядом с ним. Ценил то, что они с ним. Но иногда нужно нажимать на тормоза, останавливаться, и сидеть в одиночестве. Никуда не двигаться, ничего не говорить, никого не трогать.       — Такси? Мы же промокнем вместе, ты об этом думал вообще? — Коул замедляет темп, держа два конца шнурка в руках, поднимая голову на друга. — Заболеет же.       — Знаю-знаю. Ударь меня в следующий раз, если я не возьму хоть пару купюр с собой. Вообще на нуле, как и ты, собственно, — снова усталый выдох, но уже через нос. — А у Ллойда на карте. Пожалуйста, Коул.       — Пусть побыстрее собирается, я уже завязываю второй шнурок. — Кай сразу же оживляется, быстро кидая " спасибо, выручаешь ", убегая в другую комнату. Слышны недовольные голоса, когда девушку уводят в коридор. Не удивительно, ведь женский пол там был в единственном экземпляре. Да и тем более, все были в хороших ладах с ней. Коул уже поднялся на ноги, дожидаясь девушку у двери. Она медленно одевается. Слишком медленно. Снова время, которого так не хватало, замедляется. Вот она пытается попасть ногой в ботинок, вот завязывает шнурок. Вот ей что-то не нравится, и она перевязывает его. Одевает кожаную куртку, смотрит в зеркало, поправляя прическу, оценивая то, на сколько хорош сегодня ее макияж. Смотрит на Коула. Уголки ее губ слегка приподнимаются, на что черноволосый делает такой же жест в ее сторону. Он открывает дверь, выпуская девушку первой. А затем та же дубовая дверь отрезает их от дома, от выпивки и от друзей. Подростки молча уходят с чужой территории. Дождь уже успел замочить их, но он не был так велик, как казалось на первый взгляд, когда они были с друзьями.       Коулу холодно. Он привык к теплу в любом его проявлении. Привык к тому, что его температура тела может быть выше тридцати семи градусов, привык, что когда он приходит домой, его сразу же окружает тепло здания, что хорошо отапливается. Он привык к тому, что все те, кто его окружают, дарят ему тепло. Их слова, интонация и действия — все это! Оно дарит ему бодряющую энергию. А сейчас вокруг дождь и девушка, которую нужно отвести домой. Она не дарит тепло, не дарит энергию. Лишь чувство того, что на нем висит груз. Ния сейчас стала его преградой на пути тепла, и это не впечатляло его. Они проходят несколько метров по улице, останавливаясь на пешеходе, а светофор отчетливо перемаргивает на красный. Они могли бы перебежать. Какой идиот будет тут кататься в такцю погоду? Скорее всего, такого идиота не будет. Но рисовать нет смысла.       — Как думаешь, за сколько мы придем домой? — Голос девушки не звучит поникше, не звучит так, будто ей грустно. Она улыбается, смотря на Коула. Будто не замечает, что они успели промокнуть до нитки. Будто ей нравится дождь или она не обращает на него внимание. Они все это время стояли на месте, смотря куда-то вперед себя. Светофор уже горел зеленым несолько секунд, и когда Коул обращает на это внимание, перемаргивает обратно, к красному. Раздраженный выдох. — Думаю, нам уже некуда спешить, не так ли? Час, может полтора, не меньше. — Дама сама отвечает на свой вопрос. Молодой человек слышит, как она делает шаг на встречу ему, но не поднимает глаз, просчитывая самый быстрый путь домой.       — Не знаю, это так важно, ха-.х? — Он бросает взгляд на нее, поворачивая голову. Их губы сталкиваются. Скорее, губы девушки врезаются в его. Он хочет отстраниться. Это ведь случайностью, верно? Но он застревает, когда она углубляет его. Коул отвечает взаимностью, не понимая, почему все так быстро происходит. Почему, когда то самое замедление времени так необходимо, оно не срабатывает? Потому что судьба глумится над ним? Возможно. Ния не старается брать власть в ситуации, лишь аккуратно прикосается к чужим, шершавым губам, не заходя дальше. По телу раздивается тепло, жар. К щекам приливает алая кровь, окрашивая кожу в розовый оттенок. Как хорошо, что она не увидит это. Парень кладеть на талию девушки свои руки, слегка сжимая их, наконец прикрывая глаза. Дождь продолжает расти, ускоряться с каждой секундой. А они целовались. Целовались, мяли друг другу губы, получали тепло и энергию, делились ею между друг другом. Но наступил отходос. Она отовалась от него, делая небольшой шаг назад. Коул не позволяет идти дальше, заключая девушку в объятия. Он не отпустит ее. По крайней мере, не сейчас. Не в эту минуту. Коулу не было важно то, что она сделала. Почему она это сделала. Важно то, что она дала ему тепло. Он, как мотылек, повелся на это чувство, и вскоре обожжется. Зная это, он все равно летит на свет.

***

      Машина уже тронулась, начиная медленно катится по достаточно неровной дороге. Он и не заметил, как отец и " этот " зашли сюда. Лу сел за руль, молча заводя машину. А Зейн оказался рядом с Коулом, буквально в паре сантиметрах от плеча темноволосого. Двигаться было некуда, так что, принимая то, что при первом же толчке их печи соприкоснуться, он стал рассматривать новоприбывшего. Почему-то Коул был уверен, что тот будет вновь пялить куда-то в невесомость, не обращая внимание, что вообще происходит вокруг.       Парень не был выше Баккета, определенно. Они были практически идентичны в росте. Наверное, их разделяло сантиметров шесть, может восемь. До десяти эта цифра не дотягивала. Но вот в телосложении светловолосый явно уступал. Не смотря на то, что плечо имело хоть какую-то мышечную массу, идя дальше к локтевому суставу и запястью она становилась все меньше и меньше. Для Коула всегда было странно ввглядеть худощавых людей. Мужчины такого вида пугали, а девушки отталкивали. Они ведь на скелетов похожи, что за черт вообще? Неужели, им нравится быть. Такими? То ли дело Баккет. Не смотря на то, что панень погряз в алкоголе, тусовках и каких-то других мероприятиях, на которых явно портился весь его организм, он любил спорт. Любил спорт, любил им заниматься и любил навязывать его другим. Неделя, какие бы планы не преследовали подростка, были четко составлены: пробежки по утрам, походы в зал, зарядки в разное время, турники, на которых темноволосый особенно любил подтягиваться, практически прописавшись там. Его влечение охотно разделял Кай — лучший друг молодого человека. Они никогда не договаривались о всьречах, но знали, что оба придут в назначенное время, будут ждать друг друга. А если кто-то не придет, то нужно будет после тренировки сбегать домой к товарищу. Вдруг что-то случилось?       Руки Зейна были покрыты маленькими царапинками, которые уже заросли. Будто это были маленькие шрамики. Где он смог их получить? Порезался случайно или калечил себя самостоятельно?       Коул помнил, как впервые увидел режущего руки человека. Как ему было страшно и одновременно противно, когда его товарищ, его друг склонился над раковиной, проводя лезвием небольшие, но явно яркие порезы. Как он рычал, скалился от боли, но продолжал причинять себе уйму дискомфорта.

***

      — Твою мать, что ты творишь?! — Коул просыпается от шокового состояния, распахивая дверь ванной. Он не помнит, как выхватил у Ллойда лезвие, что уже было покрыто алой кровью. Такая темная, будто черная. Она капала на руки, на одежду, на пол. Пачкала все вокруг, окрашивая предметы в свой цвет. Будто чума, которая медленно распространялась. — Ты думаешь своей головой, идиот?!       — Нет, раз ты пришел, - Он томно смотрит на Коула, немного морщась. Будто ребенка застали за делом, которое ему строго запрещено. Бурчит себе что-то под нос, делая шаг назад, упираясь в раковину, на которой красовались багровые пятна. - Уходи, Коул.. - Голос вздрагивает на последних буквах, - Я же сказал, что спущусь через пару минут.       — Нет уж, - Коул делает шаг вперед, максимально сокращая расстояние, что их разделяло. Он морщится от вида крови, от вида порезов. Противно, мерзко. Отвратительное ощущение. Он хватает того за руку, на пару мгновений забывая, что только что его друг ее нещадно изрезал. Вскрик. Вскрик, в котором слышна боль. Коул щурится, понимая, что это нормальная реакция, сразу же расслабляя руку, дабы не было так больно. А через секунду тихий выдох, наполненный каким-то разочарованием, тоскливостью. Ллойд прикусывает губу, выдыхая через нос горячий воздух. " Ему нравится боль? "       Коула передергивает от осознания. Он медленно поднимает взгляд, сталкиваясь с чужими глазами изумрудного цвета. Красные глаза, заполненные пеленой слез. Нет, светловолосый не плачет. Он держит все в себе. Он не позволит ни одной слезинке упасть.       — Блять-блять-бля..ть, - ругается под нос темноволосый, отрывая свою кисть от чужого предплечья. Вся кисть Коула измазана в крови. Она медленно стекает по пальцам, стремясь под кофту. По телу пробегает дрожь. Почему ему так противно смотреть на это? Почему противно смотреть на Ллойда? Потому что Ллойд ведет себя неправильно. Это не так должно работать, светловолосый не должен это делать.

Это против системы

***

      Зейн держал руки в замке, положив их себе в районе живота. На указательных пальцах были белые пластыри. Зачем они нужны? " Может, у него берут кровь из этих пальцев? В детстве мне клеили такое в медицинском пункте, когда мы сдавали кровь для анализов ". Глаза стремятся выше. Футболка не выглядит старой, потрепанной. Будто, ее только что купили и надели. Ни единой складки. Это возможно, чтоб на одежде не было вмятин, когда она одета на тело? Чертовщина, ей Богу... В районе ключиц, где практически все прикрывает футболка, видны какие-то пятна черного цвета. Какой-то след от фломастера, или это.. Тату? Похоже на нее. Из-за одежды не видно, что это. Торчит лишь какой-то крючок с кружочком. Хочется убрать одежду, чтоб посмотреть, разглядеть эту надпись. Понять, что оно означает. Наверное, какой-то опознавательный зак. Рабовладельцы делают так? Он сделал так сам, или может это Джулиан пометил свой лучший товар? От последнего слова становится некомфортно, и Коул решает продолжить свое обследование и " сканирование " взглядом. Поднимая глаза чуть выше, он тут же сталкивается со льдом. Чужие зрачки смотрели в упор на него, снова не мигая. На лице Зейна скользит непонимание. Коул не может оторвать взгляд, так же замирая. Глаза такие чистые.. Нет каких-то палочек, точек, разводов и других недоделок природы. Радужка серая, практически белоснежная, перетекает в голубой оттенок ближе к зрачку, сливаясь вместе с темным зрачком воедино на конце. Это завораживает. Абсолютно гармоничное сочетание серого и голубого. Цвет яркий, кажется будто ненастоящий. А если действительно не настоящий? Губы Зейна очень тонкие. Точнее, светлые, практически сливаются с тоном кожи. На левом уголке виднеется небольшая полоска, еще более светлого цвета. Шрам. Как он получил его? Наверное, подрался с кем-то. Или удар нанесли специально, а он, наоборот, не мог обороняться по каким-то причинам. Парни молчат. Молчат, и смотрят друг на друга.       Тишину, которая так хорошо сочеталась с лицом Зейна, нарушает отец, издавая тихий кашель в кулак, привлекая к своей персоне внимание. Коул сразу же отворачивается, покрываясь легким румянцем от смущения. Как это было глупо, Боже! Глупо и неловко, стыдно. Он прямо пялил на этого парня, позабыв про все манеры и приличие. Хоть какие-то манеры!       Зейн спрашивает что-то. Коул не слышит, практически. Наверное, что-то по типу " ты в порядке? " Да, наверное. Другого вопроса ожидать глупо.       — Выбери ему голос, меня пугает его металлические ноты, - Отец вновь отводит взгляд, начиная следить за дорогой. Коул выдыхает через нос, сжимая зубы. Не хочется смотреть на парня. Не хочется сейчас сидеть с ним. Хочется сбежать. Стыд охватывает все его тело. Давно он в такие ситуации не попадал. Вообще, когда он стыдился того, что в упор смотрит на кого-то? Да никогда! Такая расстановка дел всегда всех устраивала, мужской пол одобрительно хмыкал, а женский вешался на шею, когда темноволосый обращал на них такое внимание. Почему-то смотреть в упор на Зейна стало странно, не прилично, совершенно не уместно. Грубо.       — Ла-адно, ладно.. - Он поворачивается, вновь сталкиваясь с чистейшим взглядом, что изучающе бегал по Коулу. Смена мест. Теперь он был под прицелом, но смущение внутри не сходило, оставаясь на месте. Видя то, что Зейн не принял его " анализ " за что-то плохое, темноволосый стал успокаиваться. - Я могу выбрать абсолютно любой голос, верно?        — Верно, Коул, - снова этот металлический тон. Передергивает.       — Что на счет " Alex Wilson - musical larvа* "? - Любимый исполнитель Коула. Этот мужчина пережил тиранство со стороны матери, что шманала его из-за всяких мелочей, ломая привычные устои вещи. Мальчик рос изгоем. Он хотел общаться, контактировать хоть с кем-то. Дети тоже этого хотели, но мать становилась между ним и его возможностью. Возможностью жить, как нормальный человек. Для него сходить в магазин самостоятельно - было чем-то невозможным, ведь страх быть опозоренным из-за чего-то просто поедал изнутри. Скорее, страх опозорить его мать. Этот мужчина покончил с собой, а его песни практически были утеряны. Никто не слушал его как при жизни, так и после смерти. Кроме Коула. Ведь только в песне этот мужчина мог выразить всю боль, уныние и то, что таилось у него внутри.       Зейн застывает на пару секунд, и повисает тишина. Не слышно вообще ничего. Лу переводит край глаза к зеркалу заднего вида, смотря за тем, что будет дальше. Светловолосый моргает пару раз.       — Проверка голосовых связок. Вас устраивает тон, динамика и другие параметры? - Зейн выдает все это спокойно и размеренно, но уже не этим роботизированным, а настоящим, живым голосом. Голосом певца. Коул сглатывает. Как это.. Как это возможно? Он кивает на вопрос Зейна, на что последний снова замирает. - Загрузка была проведена успешно. Голосовые связки установлены.       Все присутствующие в машине замолчали. Музыка не играла, радио тоже не оповещало о каких-то новостях. Лишь частое дыхание Коула сбивало всю эту тишину. Зейн сидел молча, смотря за происходящим на переднем плане, всматриваясь в картинки за лобовым стеклом. Он так давно не был на улице, не видел то, что происходит снаружи. Но в его базе данных были все возможности наблюдать за жизнью. Спасибо встроенному интернету, что был в его голове! Это была единственная связь с внешним миром.       Отец лишь медленно проворачивал руль, съезжая на какую-то платную дорогу.       — Что на счет правил, - голос Баккета старшего разгоняет тишину. Коул закатывает глаза, " расплываясь " на своем месте, понимая к чему все идет, и что сейчас будет. Зейн же, в свою очередь, вытянулся по струнке, предвкушая то, что ему скажет его же хозяин. Были б уши и хвост у этого парня, он бы точно сейчас был похож на псину.. - С этого дня ты - Коул, будешь наказан, пока я не замечу, что ты понял свои ошибки. Ты не сможешь выходить на улицу без моего разрешения. За этим будет следить Зейн, сопровождая тебя вез-де. Твоя комната для сна, улица, магазины. Где бы ты ни был, он будет с тобой. Если ты вляпаешься во что-то сильно опасное - он защитит тебя. Все функции, если захочешь, он тебе расскажет. Исключений в его командах нет, и ты не сможешь просто сказать ему что-то по типу " Хэй, останься дома, а я сбегаю к друзьям ". Если ты где-то оступишься, - он резко остановился. Машину качнуло вперед, но так же быстро она встала на место. Лу поворачивет голову к задним местам, устремляя взгляд к сыну, - Тебе будет плохо, Коул. Хватит с меня твоих игр.       Гостевая комната не отличалась какими-то особенностями в интерьере. Все было сделано в одном и том же строгом стиле, не было никаких предметов, что придавали бы комнате уют. Лишь кровать, тумбочка, шкаф, телевизор, пара полок, окно.. Унылое помещение, что заставляло впадать в еще более унылое состояние. Все плакаты в комнате подростка сгорели, их даже нельзя временно наклеить где-то тут. Книги, пластинки с песнями, техника.. Лишь ноутбук и уцелел, потому что находился совершенно в другой комнате. Да и рюкзак тоже. Коул практически не расставался с ним, таскал с собой туда-сюда, не смотря на то, что там лежит. Он уже успел пожалеть о том, что ему в голову только могла закрасться эта мысль. Если б не эта ситуация, он бы мог сейчас лежать на своей кровати, размышляя о том, что на днях он пойдет и наведается к кому-то в гости, выпьет пару бутылок пива. Как обычно, как всегда. Они бы не поехали покупать человека. В комнате нет света. Точнее, свет есть во всем здании, но Коул не включал его. Ему нравилось находиться во тьме. Когда вокруг тебя темнота и ты прячешься от всего, что происходит вокруг. Забираешь под одеяло с головой, открываешь глаза, смотря в щелку между подушкой и одеялом. Вдруг в комнате есть монстры, а ты их пропустишь? Нужно притатиться в ожидании.       Темноволосый улавливает тихий скрип двери, которая медленно открывалась. Предположений было не много, да и сам парень понимал, кто там сейчас будет стоять. Коул молча сидит на кровати, смотря на Зейна у входной двери. Его бледная, тогкая рука скользнула по дверному косяку, упираясь в него. Зейн молчит, смотря на темноволосого парня. Видно, что что-то не так. Он хочет что-то сказать, но ему мешает какой-то фактор. Какой?       — Коул, - Начинает машина, и тут же затыкается, пробегая взглядом по комнате в поиске какого-то предмета. Что-то не так? Он уже сломался? - Твой отец ждет тебя внизу. Он сказал, что бы ты шел ужинать, и не задерживался. - Заканчивая, он лишь выпрямляется, убирая руку с дверного косяка. На его лице нет ни одной эмоции. Он будто статуя в музее, которая может лишь переводить взгляд из стороны в сторону, не больше и не меньше. Но в то же время светловолосый не выглядит плохо, не выглядит строго. Максимально расслаблено.       — Не голоден.. Не мог бы ты съебаться куда-нибудь, и не мешать мне наслаждаться тишиной. - Он издает гортанный хрип, понимая что это может звучать не так, как он хотел. Определенно, это звучало грубо. Что-то со знакомством совершенно не задается, но по каким-то причинам Коул не может вести себя на данный момент иначе. Почему? Сам не знает. Не успев подумать, что ответить, из его рта уже выливается надменная интонация, будто Зейн ему что-то должен. Ничего он не должен. И не будет, скорее всего. - То есть.. Просто не нужно бегать за мной в таком ключе. Я и сам могу поесть, а сейчас бы хотел побыть один. - Быстро исправляет себя, дабы не выглядеть уж совсем плохо. Э не звучало агрессивно или гневно. Коул устал за этот день. Устал от того, что сегодня происходило, и как-то дружелюбно разговаривать сейчас не хотелось. Светловолосый слегка щурится.       — Тебе нужно поесть. Человеческий рацион должен состоять, как минимум, из трех приемов пищи в разное время. Я не уверен, что ты поглатил суточную норму.       — Я не хочу есть. Ты меня услышал? Или у тебя сбои в твоей.. Головешке? - Коул выдает надменный смешок, хоть и понимает, что это не смешно. Много ли таких андроидов на земле? Скрываются ли они от других людей? А вдруг кто-то из его друзей тоже.. Нет, это исключено.       Зейн молча проходит в комнату, проходя мимо Коула практически в паре сантиметров. От парня веет холодом.. Будто от какого-то металлического предмета, который находился на морозе долгое время. По спине прошелся табун мурашек, которые так же быстро пропали. Зейн сел в кресло возле окна, складывая руки в замок. Он поворачивает голову в сторону окна, рассматривая там что-то. На улице уже стемнело и стали включаться фонари, освещающие улицы Ниндзяго. Свет мельком падал на самого юношу, но он все равно был виден в темноте комнаты. Светловолосый завороженно смотрел на улицу. Как долго он был в том подвале? Видел ли вообще улицу когда-нибудь? Футболка немного сполза, практически открывая татуировку. Хотелось уже наконец стянуть ее и посмотреть. Может ли он это сделать? Наверное да, но будет ли это выглядеть нормально? Определенно нет. Нужно подвести как-то к этому разговору.       — И что это значит? - Коул пытается привлечь внимание, перетягивая его на себя.       — О чем ты?

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты