Двадцать семь шрамов спустя

Слэш
NC-17
Закончен
1549
автор
Размер:
Мини, 16 страниц, 1 часть
Описание:
Питер Паркер слишком часто косячит, а Тони Старк никогда не сдерживает свои эмоции.
SoulmateAU, где каждое негативное высказывание соулмейта в твою сторону оставляет шрамы на теле.
Посвящение:
Группе с потрясающими идеями
Примечания автора:
Написано по идее поста в группе: https://vk.com/wall-188310364_11245
Однако получилось очень отдаленно, здесь не будет бесчуственного Старка... Сори, если кто пришел за ангстом.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1549 Нравится 28 Отзывы 256 В сборник Скачать
Настройки текста
День начался отвратительно. Питер проспал, так неосмотрительно, совершенно автоматически переключив будильник на десять минут попозже четыре раза подряд. Само собой, о душе и завтраке и говорить было нечего. Но Питер верно рассудил, что, пропустив эти два пункта утреннего расписания, а также добираясь до Базы на паутине, он успеет как раз настолько вовремя, чтобы мистер Старк не заметил его опоздания. Однако, как Паркер уже успел подумать ранее, утро было отстойным: на первой же девятиэтажке, за которую он зацепился для разгона, шутер на левой руке забарахлил, а парочку зданий спустя и вовсе приказал долго жить. Это было еще ужаснее, чем если бы он просто опоздал. Мистер Старк уже неделю звал его в мастерскую, чтобы исправить неполадки в этом самом вебшутере, а Питер откладывал это на потом, все время на что-то отвлекаясь. Отвратно. Он чудом умудрился не свалиться прямиком на проезжую часть, зацепившись за чей-то карниз, и сумел затем по кирпичной кладке прокарабкаться до пожарной лестницы. Бегом спустившись вниз и выскочив из переулка между домами, Питер ринулся на поиски ближайшей остановки общественного транспорта, что заняло у него около двадцати минут, которые он потратил, пробежав почти половину квартала. Но, к счастью, одновременно со значком остановки Питер заприметил и свой автобус. Он добежал ровно в тот момент, когда двери вроде бы только подъехавшей маршрутки с противным щелчком закрылись, и его единственный шанс более-менее приблизиться к Базе хотя бы относительно к нужному времени бодро уехал прочь. Ему конец.

***

Не прийти совсем Питер не мог. Он, конечно, понимал, что ничем хорошим его появление почти спустя полчаса после окончания собрания закончиться не может. Чисто теоретически, он вполне имел возможность сослаться на срочные дела, встреченных по пути грабителей, котенка на дереве, вторжение очередного инопланетного пончика, но о чем вообще речь? Питер был слишком честным для такого. Особенно с людьми, которые не просто могли проверить его ложь, но в целом были важны для него, и разочаровывать их Питер не хотел. Хотя кого он обманывает? Одного конкретного, самого важного человека он точно расстроил. Вернее, что более вероятно, разозлил. Тони предупреждал его, что опоздать на это собрание нельзя. Это было что-то вроде отчета за прошедший год работы команды и составления планов на следующий перед ЩИТом. Закончиться все должно было новым заданием на ближайшую неделю. Пропустив распределение, Питер автоматически отстранялся от участия. Это было печально, но куда более ужасным являлось то, что Старка наверняка отчитали за его отсутствие, ведь Питер, в силу своего положения в команде и возраста, официально был полностью под ответственностью Железного человека. Еще даже не встретившись с ним, Паркер прекрасно представлял, насколько мужчина будет недоволен. Он боялся заглянуть в свой телефон, думая о том, какие не самые лестные сообщения в свой адрес может там увидеть. Когда Питер добрался до этажа с конференц-залами, там уже было практически пусто. Лишь остатки техперсонала заканчивали уборку оборудования, а в сторону лифта тянулись несколько работников ЩИТа, которых Питер не знал. Нужно было спросить у Пятницы, где мистер Старк, но делать это не очень хотелось. Да и та наверняка уже сообщила своему хозяину о прибытии его головной боли. — Посмотрите-ка, кто почтил нас своим присутствием, — громко протянули позади него. Нехотя вздрогнув от неожиданности, Питер обернулся, тут же встречаясь с хмурым взглядом, что проглядывался даже сквозь темные стекла очков. Внутренности скрутило неприятным узлом, который тут же ухнул вниз, оставляя на своем месте противную тянущую пустоту. — Сэр, — выдохнул Питер и застыл, не зная, что следует сказать дальше. Оправдываться было бессмысленно. — Простите, я… — Ты был слишком занят, очевидно. Удивительно, как ты вообще смог выкроить время в своем плотном графике, чтобы прийти сюда, — Старк сделал несколько шагов в его сторону и резким движением снял очки, что лишь больше продемонстрировало его недовольство. — Я просил тебя. Я же просил? Не опоздать. И что ты сделал? — Я правда не хотел… — Еще бы ты это специально спланировал. — Простите, что так вышло… — Как? Как обычно? — Старк зыркнул на него, прерывая не успевшие начаться оправдания. — Знаешь, Паркер, даже я умудрился побыть ответственным сегодня. А это показатель. — Сэр, я знаю! — с ноткой отчаяния проговорил Питер. Дело было не в страхе перед Старком, а скорее перед тем, что последует за негативным высказыванием мужчины. — Но так вышло… Сначала вебшутер, потом автобус и… — Что, прости? — недобро прищурился Тони. — Что с шутером? Питер закрыл рот, поджимая губы. Ну зачем он это ляпнул? И так дела были хуже некуда, а он лишь копает себе могилу глубже. — Что с шутером, Питер? — повторил Тони. — Он… Он вышел из строя, — тихо пискнул парень, опуская взгляд на собственные кроссовки. — Не тот ли это вебшутер, который я уже неделю прошу тебя принести на ремонт? Питер не ответил. А что он должен был сказать? И так уже пролетел по всем фронтам. Он так долго держался, почти месяц не косячил — и вот, чем все кончилось. Смотреть на Тони и вовсе не хотелось: тот недобро нахмурил брови и напряженно расправил плечи. Его недовольство буквально вибрировало в воздухе, и Питер кожей это чувствовал. — Каждый раз удивляюсь, как ты до сих пор не разбился в лепешку, мотаясь между высотками. Чем ты был занят все это время? Или же ты решил, что знаешь лучше и сам во всем разберешься? Как тебе только удается быть настолько безответственным, самоуверенным, легкомысленным мальчишкой. Питер тихо охнул, еле сдерживаясь, чтобы не приложить руку к месту повыше ключицы, что резко полоснуло острой болью. Слова Тони отдавались пронзительным эхом в голове, сопровождаемые собственными мыслями Питера о том, что, в самом деле, его соулмейт вряд ли ошибается. Пусть испытывать эту боль и физически и душевно одновременно было отвратительно, но Паркер был согласен, смиренно стоя на месте. — Если ты забывчивый, так установи напоминалку в телефоне. А если ты не в состоянии просто выполнить мою просьбу, то… Даже не знаю, тут вопрос уже не ко мне. Удивительно, что при этом всем Фьюри решил отчитать меня сегодня, как школьника, по вине другого школьника. Я не всегда краснею за свои проступки, но здесь мне стыдно даже не за себя, — Тони напряженно выдохнул и развернулся, собираясь уйти, в последний момент раздраженно кинув через плечо: — Ты исчерпал свой лимит моих нервов на эту неделю. Исчезни, Паркер. Питер снова поморщился, в этот раз не удержавшись и схватившись за предплечье, что обожгло под джемпером. Так сильно Старк не злился на него давно, и Паркеру от этого становилось лишь хуже.

***

Питер добрался до своей комнаты на Базе, которую ему выделили, как члену команды. Нужно было вчера оставаться ночевать здесь, тогда бы он не опоздал. Закрывшись в ванной, Паркер стащил с себя джемпер и подошел к зеркалу, придирчиво оглядывая тело. На фоне уже привычных шрамов без труда нашлись два новых: один над ключицей справа, а второй на левой руке, пониже сгиба. Они были ярче, краснее, еще воспаленные, но уже затянувшиеся, благодаря ускоренной регенерации. В ней были и плюсы, потому что даже глубокий порез после особенно болезненных высказываний не нужно было бинтовать; и минусы из-за слишком быстрого восстановления тканей, что приводило к образованию более грубых и заметных шрамов, чем если бы они заживали в обычном темпе. Сегодняшние заметно выделялись среди остальных. Питер нехотя провел по ним пальцами, тихо шикнув от шрама на руке: он был чересчур большим, так что Паркер напрягся. Еще шершавые края, задетые его прикосновениями, саднили, а кровь вокруг не успела до конца присохнуть. На одежде наверняка остался след с внутренней стороны рукава. Питер открыл шкафчик рядом с раковиной и достал аптечку, чтобы найти антисептик и обработать новые шрамы. Всего их теперь было двадцать шесть. Цифра вроде и небольшая, но не кажется таковой, когда смотришь на себя в зеркало. Выглядело со стороны так, будто как-то раз он решил пообниматься с тигром, а закончилась затея не очень хорошо. Большей частью отметины были ровными, но некоторые, заходя друг на друга, пересекаясь, образовывали не самый приятный узор. Тем не менее, Питер частенько убеждал себя, что не испытывает отвращения при виде своих шрамов, скорее вину, всякий раз вспоминая, за какую свою оплошность он получил очередную словесную пощечину от Старка. Что Тони Старк его родственная душа, Питер признал не сразу. Первый шрам, у основания шеи справа, он обнаружил после встречи со Стервятником. Тогда костюм Старка вытащил его из озера, а сам Тони отчитал буквально по телефону. Паркер и не представлял, что телефонная беседа тоже может засчитаться, как взаимодействие соулмейтов с полноценными последствиями — хорошо хоть с смс так не работает. Но тогда он и вовсе не подумал об этом: чересчур возбужденный во время беседы с костюмом, он пропустил момент появления шрама, а когда заметил его тем вечером, списал все на потасовку со злодеем. Осознание пришло после случая с паромом, когда, выслушивая то, как Старк в нем разочарован, Питер ощутил острую боль. Под ребрами слева будто кто-то полоснул лезвием, да еще и желая вдавить его поглубже. Он и так был расстроен из-за случившегося. Напуганный, отчитываемый одним из самых важных людей в своей жизни, он в один момент ощутил еще и эту боль от разочарования своей родственной души и тех жестоких слов, что выговаривали в его адрес. А то, кто именно ей оказался, окончательно разбило его в тот день. Питер был так растерян, что, отвечая Старку, даже не понимал, что чувствует на самом деле. Вероятно, поэтому до сих пор у Тони не было ни одного шрама от своего соулмейта: ни разу Питер не смел высказаться хоть сколь-нибудь грубо или зло в его сторону. Так и выходило, получая шрам за шрамом, Питер просто продолжал молчать и смиренно принимать свою участь, оставаясь неизвестным для самого Старка. Надо отдать должное, тот всегда ругал его за дело, но иногда он увлекался и абсолютно не следил за языком, не имея привычки сдерживать свои эмоции и мысли, тем более если Паучок прокалывался по полной, как сегодня. В такие моменты Паркеру прилетало особенно сильно. Но он не злился на Тони. Не то чтобы Питеру нравилось ощущение нового пореза, который затем рубцевался, образуя очередной шрам. Просто, а в чем Старк был не прав? Паркер был виноват, он это понимал. Тони не знал, что его слова в прямом смысле оставляют шрамы на теле Питера, а рассказать ему тот не решался. После очередного провала на миссии, невыполненного поручения, побега с занятия, опоздания на общие собрания или другого подобного косяка, о котором Старк знал и чем оставался недоволен, Питер, выслушивая то, как мужчина сердится на него, получал очередную отметину, терпел, пока Тони не выскажет все, а затем уходил в свою комнату, чтобы познакомиться с новым шрамом где-нибудь на плече или под лопаткой. Правда, никогда еще следы не появлялись в столь заметном месте, как новый на руке. Питер не хотел, чтобы у окружающих возникали лишние вопросы, на которые он не сможет ответить. Хотя он считал, что не стыдится этого, показывать их кому-либо никогда бы не стал. Эти отметины на теле выглядели как доказательство полного разочарования одного важного человека, и делиться с кем угодно такой личной вещью он абсолютно не горел желанием. В периоды, когда Питер не вляпывался в новые неприятности, они со Старком сосуществовали мирно и ладно. Это были моменты, которые Паркер обожал до дрожи в коленках. Когда он мог безболезненно находиться рядом с Тони, помогать ему в мастерской или просто проводить время вместе. Моменты, когда Питер мог смотреть на мужчину, взглядом подмечая какие-то особенные черты, которые до этого не замечал. Например, маленький бледный шрам на виске, который, как сказал Тони, он получил в детстве, упав с велосипеда. У Старка был еще один шрам, тот самый, от реактора на груди — и на этом все. Однажды, когда Питер впервые оказался на вечеринке в компании Мстителей после очередной успешной миссии, кто-то завел разговор про свои метки от родственной души. Перебив углубившегося в философские размышления Беннера, слегка подвыпивший Старк фыркнул и поделился предположением, что его соулмейт, вероятно, давно мертв, раз уж за столько лет жизни так и не встретился ему на пути. Он усмехнулся и сказал, что большую часть юности старался говорить всем людям вокруг напрямую, что он о них думает, считая, что рано или поздно это должно помочь найти того самого. — Твой план тебе явно не помог. Ты просто привык быть прямолинейным хамом, — констатировала Наташа. — Какая разница, если физически от этого никто не страдает, — хмельно пожал плечами мужчина. — А с тонкой душевной организацией — это не ко мне. После этого Питер извинился и постарался скорее слинять. Его не столько задело такое мнение Старка, сколько он вновь крепко задумался о том положении, в котором оказался. Рассуждения Брюса о глубине такого взаимодействия между людьми были Питеру куда ближе. Они жили в странном мире, где существовал человек, который в прямом смысле мог ранить тебя словами. Может быть, такая особенная канитель, задуманная кем-то свыше, и была для чего-то нужна, хотя Питер, в очередной раз пересчитывая свои шрамы, не мог разобрать, для чего именно. Если абстрагироваться от сложной системы связи родственных душ и просто оценивать их личные отношения, Питер мог сказать, что все было отлично. Они со Старком прекрасно понимали и дополняли друг друга, конечно, не обращая внимания на периодические неприятности Питера. А в последнее время Паркер еще и перестал чувствовать себя безответно втрескавшимся. Порою, за работой где-нибудь в мастерской, Питер чувствовал на себе взгляд Старка. Тот смотрел на него в последнее время все чаще и дольше, видимо считая, что раз Питер не реагирует, значит, ничего не замечает. А сам Питер в эти моменты весь подбирался и старался как можно меньше шевелиться, буквально кожей впитывая это ощущение внимания со стороны мужчины. Потом они шли вместе пить кофе, Тони смеялся, трепал его по волосам или задерживал руку на плече дольше положенного. В душе в такие моменты все пело, твердило, что это так правильно, как и должно быть. Ведь они — родственные души, и Вселенная не просто так свела их вместе. И чувства эти не односторонние, просто не могут быть таковыми. Нужно лишь сделать шаг, рассказать все или же не сдерживать себя в моменты, когда и сам Паркер может показать норов. Только вот ранить Старка Питер не хотел. Он знал, что чувствует к нему, но не был уверен, что это напрямую зависит от их связи, а поведение Тони не является чем-то надуманным с его стороны, в чем сам Питер наивно решил себя убедить. Пусть все и казалось лежащим на поверхности, но озвучить свои предположения и мысли вслух и объясниться перед мужчиной он не решался, просто не зная, нужно ли это все Тони, тем более с ним, Питером Паркером, который бесконечно создает проблемы, а потом получает за это дважды. Или трижды, если еще и травму умудрялся схлопотать, а затем уже выслушивал мнение Старка о нем и получал новый шрам где-нибудь под коленкой. Питер знал каждый след на своем теле, свой проступок и слова, которые послужили причиной его появления. Он принимал их, как что-то заслуженное, пусть и не настолько желанное, чтобы ждать нового с нетерпением. Они скорее были напоминанием, что не стоит расстраивать своего соулмейта, и тогда все можно будет исправить. Не сразу, но Паркер заметил, что нахождение рядом со Старком в периоды, когда между ними все хорошо, заставляет шрамы на его теле один за другим становиться бледнее. В теории, он мог избавиться от всех, если бы Тони принял его своей родственной душой и стал следить за собственными словами. Но пока Питер лишь вновь проводил мокрой салфеткой по шраму на руке, хмурясь и стараясь не думать о том, как на этот раз будет сложно его спрятать.

***

Миссия выдалась горячей, во всех смыслах: пожар загорелся неожиданно, но разошелся не на шутку уже спустя десять минут, охватывая огненными путами весь пятый этаж торгового центра. Изначально планировалось обезвредить террористическую группировку еще на исходной точке, но данные оказались неактульными, и бандиты уже успели заминировать пару этажей в торговом центре, так еще и заложников взяли. Питера вызвали в качестве подмоги, когда дело уже приобрело нешуточный масштаб. Весь этот месяц он был отстранен от заданий, и мистер Старк не допускал его даже до работы в мастерской. Паркер злился из-за этого, впервые по-настоящему. Потому что это была какая-то глупость: он просто опоздал в тот день, а наказание было таким, будто он как минимум разрушил еще парочку паромов. Ладно, сейчас куда важнее была миссия, на которой он все-таки оказался и должен был теперь вытащить людей с горящего этажа. Он почти закончил к моменту, когда дышать было уже совсем нечем даже сквозь фильтры в костюме. Однако Карен настойчиво сообщала об еще одном человеке на этаже, так что Питер, спустив очередного пострадавшего, который от дыма уже был совсем в отключке, вернулся обратно в горящую секцию. — Питер, какого черта ты там забыл? — услышал он по внутренней связи голос Старка, как только попал на этаж. — Здесь еще один человек. — Его вытащат Марки. Спускайся оттуда, живо! Перекрытия на этаже почти сгорели. — Но я уже близко, — возразил Питер, мечась в дыму и стараясь сориентироваться в направлении, что диктовала Карен. — Я сказал, уходи с этажа! — даже в искаженном механизмами голосе Питер слышал сердитые нотки. — Марки не успеют, — упрямо повторил он. Нужно было внимательно слушать ИскИн, а возмущения мужчины сбивали. Питер знал, о чем говорит. Пробраться на этаж громоздкий костюм мог только с северной стороны здания, что находилась максимально далеко от места, где был человек. Питеру же оставалось сделать еще пару шагов. Сейчас он уже просто не мог повернуть назад и оставить кого-то на верную гибель. — Клянусь, Паркер, это твоя последняя миссия. Сейчас я… Питер почти не слышал, что говорит Тони, потому что наконец добрался до лежащего на полу человека. Он подцепил его паутиной и сказал Карен искать ближайшее место, откуда можно выбраться. В этот момент Старк в динамике прокричал что-то особенно громко, но его заглушил дикий треск, пронзивший все вокруг. Питер почувствовал, как завибрировал пол у него под ногами. Что-то большое рядом — колонна или же стена — накренилось, и парень метнулся в сторону. Его присыпало сверху чем-то увесистым, но он умудрился выкарабкаться, а затем все произошло слишком быстро: яркий свет сбоку, навалившаяся разом тяжесть, а потом было просто темно и холодно.

***

Питер медленно открыл глаза, почти сразу понимая, где находится. Значит, прилетело ему не слишком сильно, раз узнать палату в больничном крыле Базы не составило труда. А может он просто чересчур часто сюда попадает. Почти сразу пришел врач, принявшись осматривать его. Но буквально минуты через три в комнате оказался Старк, одним своим видом, вероятно, спугивая бедного доктора, раз тот так быстро сбежал. Питеру же бежать было некуда. Лучше бы он не просыпался подольше. — О чем. Ты. Думал. — Тони проговорил слова так четко, что буквально каждая буква отозвалась в голове Питера звоном. — Я сказал тебе уйти. Что в этом было непонятного? — Там был человек, — удивив даже себя, ответил Питер, в этот раз не желая молча отсиживаться. — Я не мог его оставить. — И решил остаться там вместе с ним? — понемногу голос Старка начинал переходить с серьезного тона на возмущенный. — Он в порядке? — упрямо не обратил внимания на последнюю реплику Питер. Ему было плохо: голова болела, от каждого вздоха тошнило, а скопившееся за месяц игнорирования недовольство набирало обороты. — Сойдет. Но не смей переводить тему, когда я говорю. Ты что, плохо меня слышал? Или мои приказы для тебя ничего не значат? Тебе не место на миссиях, раз не умеешь слушаться. — Я не щенок, чтоб выполнять все приказы, — насупился Питер, отворачиваясь в сторону. — У кого-то голос прорезался? — вскинул брови Тони. — Дело не в твоем желании, а в командной работе. — От которой вы меня отстранили, — поднял взгляд на Старка парень. — И правильно поступил. Тебе нечего там делать, раз твое ослиное упрямство прет из всех щелей. — Я спас человека. За что вы меня отчитываете? — проигнорировав острый укол нового пореза на животе, зло нахмурился Питер. — Когда ты шел его спасать, ты задумывался о том, кто вытащит тебя оттуда? О путях отхода? О вероятности выбраться? О том, стоит ли оно вообще того? Ты в принципе хоть о чем-нибудь думал?! Или же бессмысленное геройство настолько тебя отупило, что ты даже… — Это не моя проблема, если вы, как последний трус, думаете о своей шкуре в первую очередь, а не о людях, которым нужно помочь. Питер так не хотел, чтобы Тони закончил свою фразу, что выплюнул первое, что пришло в голову. Стоило ему это договорить, как он еле удержался, чтобы не взять тут же слова обратно. Но они, злые, несправедливые и такие оскорбительные, уже вылетели у него изо рта. Он испугано охнул, а затем, не веря своим глазам, уставился на расползающийся ярко-красным штрихом длинный и глубокий порез на левой щеке у мужчины. Старк застыл, вмиг теряя всю свою озлобленность и пораженно глядя на Питера. Он поднял руку, медленно прикасаясь пальцами к щеке и с удивлением переводя взгляд на окрасившую их алую кровь. В его глазах отразилось столько непонятных эмоций разом, что Питеру стало страшно. — Простите, — прошептал он, нехотя сжимаясь под взором Тони, которым тот вдруг окинул его, обращая внимание на шею и руки: Питер поздно понял, что сквозь большую больничную ночнушку кое-где проглядываются его шрамы. — Я не хотел… Это неправда. Простите. Лицо Тони приобрело совершенно нечитаемое выражение. Он сделал несколько неловких шагов в сторону двери, все еще оглядывая Питера, а затем вышел, ничего не сказав.

***

Почти через неделю, что было непозволительно долго, Питера выпустили из больничного крыла, и первое место, где он оказался, это небольшой коридорчик, отделяющий вход в мастерскую. За эти дни Старк больше ни разу не давал о себе знать, и парень даже боялся представить, как теперь могло все повернуться для них. На самом деле, возможных исходов было всего два, и тот, где Старк больше не хочет с ним общаться, был куда вероятнее. Промучившись эти дни наедине со своими мыслями и совестью, Питер решил, что, независимо от выводов, которые сделал Тони, ему нужно извиниться перед мужчиной. А дальше будь что будет. Пятница впустила его без проблем, значит, Старк не изъявил, что не желает его видеть. Уже хорошо. Тони нашелся за столом, перебирающим какую-то железку. Он это делал, когда нервничал, как успел выучить Питер. У него самого на душе скребли кошки: то ли от неизвестности, то ли от чувства вины. — Сэр, — прокашлялся Паркер, желая официально подтвердить свое присутствие, хотя прекрасно понимал, что Пятница уже сообщила об этом. — Я не хотел отвлекать вас. Я пришел извиниться. Тони остановился, перестав работать отверткой, но в его сторону не повернулся. Питер, глубоко вздохнув, продолжил. — То, что я тогда сказал… Я так не думаю. Это… это совсем не так. Я ляпнул, не подумав, со злости. Простите. Прошло несколько мгновений, но ничего не случилось, и Питер решил было уже уйти, но тут все же Старк, резко крутанувшись на стуле, повернулся в его сторону. На левой щеке у него Питер заметил яркий рубец, идущий от скулы почти до самого подбородка. Паркеру было так стыдно, что это он послужил причиной появления такой отметины на любимом лице. Прокрутив эту мысль в голове еще раз, он мог поклясться, что покраснел. — Ты пришел извиниться? — как-то удивленно проговорил Тони. — Извиниться передо мной? Ты? — Сэр, я понимаю, что то, что я сказал… и что сделал тоже, что это… — Нет, ты не понял, — перебил его мужчина, поднимаясь со стула. — Ты уверен, что это ты должен извиняться передо мной, а не наоборот? Питер непонимающе уставился на Старка, хлопая глазами. Глядя на него, Тони коротко и печально улыбнулся. — Из нас двоих вряд ли ты являешься в чем-то виноватым. Разве что в том, что не сказал мне раньше. — Я не был уверен, — кое-как проговорил Паркер. — В чем? Что каждый раз, когда я срываюсь на тебя, ты находишь какую-то новую отметину на своем теле? Не уверен, что такое можно не заметить. — Нет, я… Не знал, как вы к этому отнесетесь. — Правильно. Это ты мог узнать, только сказав мне. А вместо этого, — Тони оглянул его долгим взглядом, проходясь, вероятно, по тем местам, на которых видел шрамы неделю назад, — терпел. Это далеко не самая безболезненная штука, которую можно пережить. — Бывало и хуже, — протянул Питер лишь потому, что боялся и дальше молчать, вслушиваясь в собственные догадки о том, что именно могут значить слова Старка. — Сколько их? — подойдя ближе и заглядывая ему в лицо, спросил Тони. Питер немного опешил, не зная, стоит ли отвечать честно и отвечать ли вообще. Вопрос был слишком личным. Но ведь перед ним стоял мистер Старк — человек, которому он хотел доверять безоговорочно, сколь бы груб иногда тот не был; человек, с которым какие-то высшие силы решили связать его этой странной, болезненной, извращенной связью. — Двадцать семь, — тихо выдохнул Питер, не забывая посчитать последний шрам, который он получил неделю назад в больничной палате. Старк нахмурился, недовольно поджимая губы, и осматривая его в очередной раз. — Ты задолжал мне очень много негативных комментариев. Питер почему-то усмехнулся. Он не знал почему, но это случилось. — Что тебя рассмешило? — прищурился Тони. — Мне сложно сказать о вас что-то плохое, — пожал плечами парень. — Ты просто мало общаешься с людьми, особенно с теми, кто обо мне нелестного мнения. А таких большинство, знаешь ли. — Вы ошибаетесь. Вы делаете много хорошего, так что… — Неумение следить за языком все это перечеркивает, — не дал договорить ему Тони. — Я никогда не задумывался над тем, как много не самых приятных слов я могу сказать. Когда-то делал это специально, а потом уже вошло в привычку. Пусть большая часть того, что я говорил, была продиктована беспокойством за тебя, это меня не оправдывает. Но, честно говоря, людей, которые косячат так много, как ты, я еще не встречал. — Ну, это правда, — улыбнулся Питер, признавая правоту мужчины. А еще от его тона становилось почему-то так предвкушающе хорошо, что было даже сложно продолжать смотреть Старку в глаза, поэтому он переключился на свои сцепленные в замок руки. — Паучок, — привлек его внимание Тони, заставляя вновь обратить внимание на себя. — Я хочу загладить свою вину. Все исправить. — Вы не виноваты, мистер Старк, — искренне возразил он. — Еще одно доказательство того, что у Вселенной отвратительное чувство юмора. Такому, как я, достался ты, — ухмыльнулся мужчина. — Я понимаю, что я не лучшая кандидатура, но я… — Ты серьезно, Питер? — удивленно вскинул брови Старк. — Нам нужно заняться твоей самооценкой. — Нам? — выговорил быстрее, чем подумал, Питер, тут же прикусывая язык. Тони внимательно — какой раз за эти несколько минут — окинул его задумчивым взглядом. Он цокнул, будто сам себе, а потом мягко потрепал его по волосам, тут же сдвигаясь с места и направляясь обратно к столу, где оставил разобранную наполовину железку. — Впредь я буду следить за своим языком. Поверь, я им не только гадости говорить могу. Напоследок двусмысленно подмигнув, он отвернулся, оставляя Паркера краснеть от собственной испорченности.

***

После разговора в мастерской Питер понял, что изменилось многое, если не все. Причем в настолько лучшую сторону, что Паркер едва не бил себя рукой по лицу от того, какой он был идиот, что просто не рассказал все раньше. Хотя, конечно, отмотать время назад — и он все равно не поступит по-другому. Хоть Питер был ученым, в этой ситуации он почему-то решил распоряжаться словом «судьба», пусть Тони, узнай об этом, засмеял бы его. Но да, парень считал, что все сложилось именно так, как и должно было. Вероятно, быть признанным своей родственной душой оказалось самым необычным, что случилось с Питером, наравне с укусом радиоактивного паука. Странно, что раньше он даже не задумывался над россказнями о том, каково это, найти своего соулмейта. Пусть он нашел его давно, но это значило совсем другое. Потому что так, как сейчас, он не чувствовал себя никогда до этого. Чувство легкости и чего-то странно-сладкого, тянущего невидимые струны в сердце заставляло буквально парить и стараться проводить как можно больше времени с Тони. Кто угодно сказал бы, что он просто влюбился, но Питер хотел верить, что дело не только в этом, потому что так часто улыбающегося Старка он не видел до этого никогда. Ему грела душу мысль, что мужчине может быть так же хорошо рядом с ним, как самому Питеру. Но все же он старался одергивать себя, когда его мысли относительно мнения самого Старка об этих отношениях становились чересчур ванильными. Быть наивным Питер не хотел. Иногда ему казалось, Тони, оглядывающий его со стороны, обдумывает, нужно ли ему вообще все это: отношения с неуверенным и неопытным подростком. Слишком логичной казалась мысль, что Старк просто чувствует себя виноватым, в чем сам признался, и лишь поэтому, видя явные желания Питера быть рядом, потакает его порывам. Но он старался не думать о таком. Эти мысли были слишком неприятными. К тому же Старк действительно сдержал свое обещание. Питер заметил, что не только с ним, но и с остальными тот начал общаться несколько иначе. Он не предал свой фирменный сарказм, нет, просто комментарии стали менее колкими и без перехода на личности. Однажды, почти месяц спустя с момента начала изменения в их отношениях, Паркер приполз с очередного патруля с пулевым в ноге. Он просто не вовремя отвернулся, разбираясь с одним грабителем и позабыв о втором. Он ожидал, что Тони выскажется о его очередной безответственности. И было видно по недовольному хмурому лицу, что так он и думал, но ничего не сказал, кроме пожелания в следующий раз быть осторожнее. Это много значило для Паучка. Его шрамы становились заметно бледнее. Заметно для Питера, конечно. Когда Тони впервые вблизи увидел его шрам на руке, тот не показался ему чем-то, что может исчезнуть в скором времени. Паркер же долго решался прикоснуться к отметине на щеке мужчины. Рубец понемногу переходил в шрам, и Питер впервые мог увидеть, как в действительности выглядели бы все его шрамы, если бы не регенерация. Ему было не по себе от этого следа на теле, появившегося по его вине, так что Паркер боялся представить, что чувствует Тони, глядя на него и осознавая то же самое. Поддавшись порыву, он наклонился и мягко, но быстро коснулся губами чужой щеки. Питер не ожидал, что Старк поцелует его в ответ. Когда его губы тронули чужие, он немного растерялся, но почти сразу ответил, неумело и робко, но давая понять, что совсем не против такого проявления чувств. Целоваться с Тони было так необычно. Питер мог бы сравнить это с дегустацией какого-то дорогого напитка. Звучало странно, но хорошо передавало суть для самого Паркера. У Тони же вряд ли обычные поцелуи могли вызвать хоть какие-то возвышенные чувства. Однако, если судить по частоте, с которой после того первого раза Старк начал касаться его губ, ему по крайней мере это нравилось. Иногда между поцелуями Тони говорил ему что-то смущающее, от чего Питер не мог сдержать улыбки, или называл красивым, чем заставлял покраснеть еще больше, чем от самих ласк. Чтобы сказать Старку что-то такое, Питеру пришлось переступить через собственное смущение. Когда он назвал Тони потрясающим, тот притворно удивился, а затем похвалил за смелость и назвал хорошим мальчиком. Это прозвучало с таким заметным подтекстом, до ответа на который Питеру было еще далеко. Странно, что в обычной жизни он мог открыто восхищаться Старком, абсолютно не стесняясь хвалебных дифирамб в его адрес или неприкрытого любования внешностью, а в интимных моментах он терялся, зажимался и не мог заставить себя перестать быть невинной овечкой. Но что-то не давало ему до конца расслабиться и отпустить себя, полностью отдаваясь чувствам и мыслям. Питер удивился, когда заметил отсутствие одного из шрамов, самого маленького, на плече сзади. Затем исчез еще один, под коленом, и тогда он не выдержал и однажды вечером все-таки поделился со Старком этой новостью. Тот обрадовался, кажется, больше, чем сам Питер. Паркер со стыдом признался себе, что допускал мысль: стоит всем шрамам на его теле исчезнуть, и тогда Тони испарится вместе с ними. Ведь он сказал, что хочет исправить то, что натворил, а не желает провести с Питером остаток своих дней. — Кстати, — вдруг сказал он, отрываясь от уже порядком захмелевшего Паркера тем же вечером, — я все-таки дослушал рассказ Брюса про смысл всех этих увечий. Хочешь послушать, что он мне наговорил? — Питер кивнул, подсев поближе. — Это извращенная забота. С точки зрения психологии. Ты можешь научиться не обращать внимания, когда больно тебе. Но, травмируя кого-то, ты видишь следы, которые оставил, и это заставляет тебя проявлять заботу об этом человеке, ведь ты виноват перед ним. А еще, нежелание больше травмировать его, дает возможность вести себя в отношениях правильнее. — Это как тот трюк, когда просишь кого-то оказать тебе услугу и так располагаешь его к себе? — предположил Питер, и Тони кивнул. Что же, это имело смысл. Питеру и правда было легче выносить все свои шрамы, но не один-единственный на лице у Старка. Но, честно говоря, он и так уже нашел для себя смысл в этом, когда осознал связь между родственными душами. И того объяснения ему было вполне достаточно, чтобы хоть ненадолго отвлечься от гнетущих мыслей.

***

Чем дальше они заходили, тем сложнее Питеру становилось. Должно было быть наоборот, но все чаще он зажимался, когда Тони позволял своим рукам пробраться ему под кофту. За последний месяц он все резче пресекал эти попытки, и Старк уже даже не старался притворяться, что не замечает этого. В этот раз Питер немного забылся, поглощенный приятными теплыми мурашками, что пускали вниз по позвоночнику мягкие губы и колкая щетина на его шее. Тони коснулся горячими ладонями его спины под свободной толстовкой, а затем провел ими вверх по лопаткам, доходя до основания шеи. Ему оставалось сделать всего пару незначительных движений, чтобы снять с Питера одежду, когда тот резко встрепенулся, тем самым останавливая Старка. Тони прервался на секунду, следом тут же возвращаясь к его губам. Питер ответил, позволяя прикусить свою нижнюю губу, и тихо простонал, не сдержавшись. Он сидел на коленях у мужчины, близко прижавшись к его телу, и не составило никакого труда почувствовать закономерную реакцию на его отзывчивость. Но стоило Тони вновь пробраться руками под его толстовку, как Питер немного отстранился, заставляя его остановиться. — Ты не хочешь? — прямо спросил он. — Хочу, — немного помедлив, выдавил Питер. Ох, он очень хотел, и Тони наверняка это тоже чувствовал. Но была одна проблема, от которой Питеру самому становилось стыдно. Он окинул ярко-освещенную мастерскую тревожным взором. — Мы можем выключить свет? — наконец проговорил он, вызывая у Старка сначала недоуменно нахмуренные брови, но затем тот остановился взглядом на его открытой шее. — Идем, — хмыкнув, спустил он со своих колен Питера и повел к выходу. Спустя минуту они оказались у Старка в спальне. Тот закрыл дверь и подвел Питера к широкому ростовому зеркалу, что стояло неподалеку от кровати. — Сними ее, — попросил он, становясь напротив Питера. Тот воровато оглянулся на горящие под потолком лампочки, а затем нехотя посмотрел на себя в отражении, где он все еще был одет. — Питер, — мягко привлек его внимание Тони, подходя ближе и касаясь напряженных плеч. — За них должно быть стыдно мне, не тебе. Паркер досадно поджал губы. И это он когда-то считал, что не стыдится следов на своем теле? Что же, самообман не удался. Он стоял, не шевелясь, не зная, что ему делать, и не решаясь на какое-либо движение. Он не хотел, чтобы Тони подумал, что он против, не хочет его или не доверяет, потому что это было совершенно не так. Старк был человеком, которому Питер был готов отдать себя целиком, разве что он до сих пор не был уверен, нужен ли он ему такой. Подняв взгляд, он с удивлением заметил, что пропустил момент, когда Тони снял с себя футболку, отправив ту на кресло позади зеркала. Убеждаясь в своих желаниях, Питер с жадностью оглянул мужское тело, в очередной раз задавшись вопросом, как ему так повезло? Вселенная преподнесла ему такой подарок, а он все равно умудряется в каком-то смысле накосячить даже здесь. — Разрешишь мне? — видимо осознав, что ждать действий со стороны Паркера бессмысленно, — тот был слишком погружен в собственные мысли и переживания, — Тони потянулся руками к краю его толстовки, подходя как можно ближе. Настолько, что Питер буквально уткнулся носом в его подбородок. Он немного медлил, но, подняв глаза и встретившись с этим глубоким темным взглядом, что так и уговаривал довериться ему, Питер смиренно кивнул. Тони аккуратно подцепил низ его кофты, медленно приподнимая ее вверх, одновременно касаясь пальцами торса Паркера. Приятная дрожь вернула его к тому возбуждению, что совсем недавно охватывало с ног до головы. Тони довел скомканную толстовку до его шеи, и Питеру пришлось помочь руками, чтобы снять ее. Оставшись без одежды, он неосознанно зажмурился. Старк почти сразу прижал его к своему телу, давая почувствовать собственный жар, и прошелся широкими ладонями по спине, будто огораживая и защищая от всего. Питер уткнулся носом ему в плечо, ощущая уже не столько возбуждение, сколько ту нежность, что дарил Старк лишь своими прикосновениями. Питер ощутил острую вину, понимая, что до этого, несмотря ни на какие свои собственные чувства, он не задумывался по-настоящему, как на самом деле сам Тони может относиться к нему. Он быстро принял тот факт, что Паркер оказался его родственной душой, и даже не думал отрицать это. Сомневался ли Питер в чувствах Старка? Нет, скорее рассматривал их в другой плоскости, будто только с этой стороны Тони и мог думать о нем. Но сейчас, ощущая весь тот трепет и осторожность, с которыми держал его в объятиях мужчина, Питеру стало безумно стыдно за свои предположения и какое-то недоверие. Поддавшись порыву, он прижался теснее, также обнимая Старка за плечи. Стеснение отошло на второй план, уступая место желанию лишь как можно дольше оставаться в этих руках. Если он был уверен, что и раньше во всем доверял Старку, он ошибался. Сейчас он впервые ощутил это чувство по-настоящему. Почувствовав его изменившийся настрой, Тони довольно улыбнулся, мягко прижавшись к его скуле губами. Он немного отодвинулся, останавливая Питера, который тут же потянулся следом. Мужчина отошел немного вбок, а затем положил руку Питеру на плечо и мягко развернул в сторону зеркала. Он встал позади, прислоняясь к его спине грудью, а затем приподнял рукой подбородок Паркера, заставляя посмотреть ровно на свое отражение. Питер смотрел на себя, бледного и такого маленького на фоне Тони. Контраст кожи на коже заставлял его проводить четкую грань между своим телом и телом Старка. Темные шрамы на его груди и животе, грубые на плечах, все равно выглядели светлыми по сравнению со смуглой, но почти нетронутой кожей мужчины. Он думал, что будет выглядеть жалко. Но сейчас он чувствовал лишь умиротворение и спокойствие, будто находиться в этих руках было самым правильным на свете. — Ты очень красивый, малыш, — тихо проговорил Тони ему на ухо, заставляя моргнуть и отвлечься от собственных размышлений. — Самый идеальный. Мне жаль, что все мои эмоции ты ощущал именно так, — он аккуратно провел пальцами по шраму над ключицей, затем по следующему чуть пониже на грудине, перешел на другой левее. — Но ни один из них тебя не портит, даже будь их здесь три тысячи за раз. Питер прикрыл глаза, но не потому, что не хотел смотреть на себя, а лишь затем, чтобы полностью раствориться в таких любовных прикосновениях. Тони увлек его к кровати, ненавязчиво уговаривая сесть на нее, и навис сверху. Он проследовал губами по шрамам, которые недавно очерчивал пальцами, будто хотел сцеловать их все. Питер позволил себе растаять и с тихим стоном откинулся на покрывало, принимая горизонтальное положение. Он неосознанно раздвинул ноги, и Тони, почувствовав больше свободы, потянулся к его джинсам, легко спуская их по ногам вниз вместе с бельем. Легкая прохлада воздуха заставила Питера зажмуриться, глубоко дыша от избытка эмоций и такой доступности перед Старком. Сквозь отдаленный шум в ушах он заметил звук, с каким вжикнула молния на штанах Тони. Что же, теперь ему определенно стоило расслабиться. Старк забрался на кровать рядом и, почти руководя им, перевернул на живот. Питер хотел уткнуться носом в покрывало, чтобы немного перевести дух, но Тони почти сразу навис над ним, заставляя повернуть голову в сторону и подставить лицо для поцелуев. Он вел мягкие влажные дорожки от уха по шее и вниз, по плечам, а затем переключился на спину, будто стараясь не пропустить ни одного сантиметра. Питер улыбнулся, наслаждаясь лаской. Ему не хотелось просто лежать, поэтому он попытался повернуться, чтобы иметь возможно отвечать Тони, но тот аккуратно отстранил его, уговаривая принять прежнее положение. — Позволь позаботиться о тебе, — тихо проговорил он глубоким и таким завораживающе бархатным голосом, что Питер хрипло выдохнул, не веря, что такое происходит с ним и сам Тони Старк говорит это именно ему. Тот самый Старк в это время уже спустился к его пояснице, проводя широкий мазок языком по ямочкам, следом громко чмокнув то же самое место. Это заставило Питера поджать ягодицы и напрячься, даже боясь представить, какая часть тела может быть следующей. Он случайно вспомнил шутку Старка про его умелый язык, представил, где тот мог бы оказаться, и покраснел бы еще больше, будь это возможно. Тони оказался относительно предсказуемым, пригладив ладонью напряженную половинку, а затем несильно сжав ее и отведя в сторону. Он оставил быстрый поцелуй у самого копчика, и Питер почти подскочил на кровати, все-таки оборачиваясь в его сторону. Тони довольно ухмыльнулся его пунцовым щекам и коснулся губами его носа. Он отстранился и потянулся рукой к тумбочке. Слишком смущенный догадкой, Питер принял прежнее положение. Когда тяжесть тела Тони вернулась к нему, он несдержанно простонал, за что получил одобрительный долгий поцелуй. Оторвавшись, Тони провел неторопливо руками по внутренней стороне его бедра, заставив развести ноги немного в стороны, принимая, вероятно, смешную со стороны позу лягушки. — Скажи, если будет неприятно, — попросил Старк, и Питер кивнул в ответ. В момент, когда холодные пальцы тронули его внизу, заставляя Питера нахмуриться, ему захотелось, чтобы Тони поцеловал его. Будто услышав эти мысли, Старк склонился ниже, настойчиво касаясь его губ, проникая языком в рот, увлекая в долгий развязный поцелуй, который буквально заставил забыть обо всем на свете. Питер опомнился, когда почувствовал, как пара пальцев внутри задела особенно чувствительно место, вырывая несдержанный высокий стон из его горла. — Все, — тихо выдавил он, обращаясь к Старку, и разгоряченно выпалил: — Пожалуйста, мистер Старк, пожалуйста, возьмите меня. Видимо, сказалась излишняя пассивность, с которой он принимал все действия Тони. Тот удовлетворенно улыбнулся, убрал пальцы и почти сразу приставил ко входу влажную головку. Питер хрипло выдохнул, слегка приподнял голову и обернулся. Открывшаяся картина была еще лучше, чем любые его фантазии. Он охнул, не отводя взгляда, наблюдая за тем, как Старк аккуратно входит в него, а затем вновь опустился на покрывало, упираясь в него лбом. Саднящее, распирающее чувство появилось не сразу, но Питер не сдержался, захныкав от медленных движений Тони. Тот вошел почти наполовину и остановился. Он потянул Питера на себя и лег на бок, заставляя его привалиться рядом. Паркер тяжело дышал, ощущая такое новое для себя положение. Тони подложил одну руку ему под голову, заставляя принять более расслабленную позу. Он провел ладонью по его бедру вверх, огладил бок и грудь и добрался до подбородка, слегка надавливая, будто опять заставляя куда-то посмотреть. Питер открыл глаза и вновь увидел перед собой зеркало. Оно было широким и достаточно далеко от кровати, чтобы вмещать в себя их отражение почти целиком, разве что ног не было видно. С некоторым придыханием и широко открытыми глазами, он наблюдал теперь себя и Старка в совсем другой позиции, но это было все-также хорошо, а затем Тони начал двигаться — и все стало еще лучше. Он обнял его обеими руками, стараясь еще ближе прижать к себе, будто бы это было возможно. Поглощенный всеми этими эмоциями разом, Питер не отрывал взгляда от зеркала. Старка было так много, что он даже не мог разглядеть ни одного изъяна на своем теле в отражении напротив. Это было потрясающе. Тони почти не отрывался от его губ и лица. Питер чувствовал влажность чужих прикосновений к своему носу, щекам и виску. Если Старк не целовал его, он старался прикасаться кончиком носа или лбом, будто боялся потерять ощущение контакта между ними. В момент, когда Питер сам несдержанно начал подмахивать ему, Тони вовсе остановился, прекратив всякие движения, но по-прежнему не прекращая целовать его, будто это было куда важнее, чем достижение разрядки. Он так и не вошел до конца, немного резко покидая тело Питера и переворачивая его на спину. — Зачем?.. — слабо запротестовал тот, так умилительно хмуря брови, что Тони не сдержал улыбки. — В другой раз, малыш. Он перекинул ногу через бедро Питера, прислоняясь пахом к его и обхватывая ладонью оба члена. От ощущения такого контакта, они издали похожий стон почти одновременно. Тони хватило нескольких движений, чтобы заставить Питера несдержанно выгнуться и кончить с громким бархатным звуком имени Старка. Вероятно, он и не подозревал, как именно это прозвучало из его уст, но Тони почти неосознанно пришел к финишу следом буквально от звука его голоса. Они лежал рядом несколько минут, прежде чем Питер, только уловив ощущение своей и чужой спермы на собственном животе, громко хихикнул. Тони открыл глаза, не поднимая головы. Он с недоумением взглянул на улыбающегося парня рядом. — Ты смеешься потому, что было глупо так долго тянуть и не сделать этого раньше? — в шутку предположил он. — Или потому, что назвал меня мистером Старком, маленький фетишист? — Просто я вспомнил, что ты сказал про свой язык, — ответил Питер. Он услышал удивленное хмыканье и повернулся к Тони. — Ты сказал, что умеешь им не только говорить гадости. — Беру свои слова назад. Ты не фетишист, ты — провокатор. Слушая хриплый смех мужчины, Питер подумал, что все двадцать семь шрамов полностью этого стоили.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Железный человек"

Ещё по фэндому "Мстители"

Ещё по фэндому "Человек-паук: Возвращение домой, Вдали от дома"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты