Голос теней

Глава 2. Я ходил по дому и прислушивался к шагам, движениям и малейшим звукам. И тут я наткнулся на дверь. Она ничем не отличалась от других, но почему-то сильно манила к себе. —Что там? Я задал вопрос в пустоту и вошёл. Внутри не было ничего необычного: небольшая комната со скромной обстановкой — кровать, небольшая тумбочка и шкаф. Я прошёлся по комнате. Посмотрев на тумбочку, я увидел фотографию. На ней было восемь человек. —О-о-о! Это те люди, за которыми я пришёл сюда. Только здесь они улыбались, а сегодня все плакали... —Кто это? Я обратил внимание на ещё одного человека. Это был маленький мальчик лет десяти. —И этот малый прям худой, как будто чем-то болен. —Но сегодня я не видел его. Куда он делся?... —Всё очень странно... —Ладно. Потом ещё вернусь. Я вышел из комнаты. Идя и осматриваясь, я увидел странную дверь. Она была сделана из другого материала. —Берёза. —Не думал, что в таком идеальном доме будут двери из разной древесины, хотя она и подходит под интерьер. —Интерьер? Надо было бы прочитать в книге. —А, да. Я же не могу трогать предметы... Я прошёл в ту комнату. —Прошу прощения, если потревожил. На кровати лежала девушка. У неё были длинные фиолетовые волосы, смуглая кожа и красные, как кровь, глаза. —Вау! Она такая красивая... Подойдя к ней, я присел на корточки. —Я тебя не знаю, но почему ты плачешь? Как и ожидалось, ответа не было... Спустя мгновение послышался женский, грубый, немного даже растройный голос.: -Сифилия. Спустись пожалуйста в на кухню. Этот голос был очень грубым и властным но при этом такой... Заботливый? Милая девушка резко встала протёрла глаза и вышла из комнаты. - ООО. Так тебя зовут Сифилия, красивое имя. Такое же красивое как и ты. Я быстро пошёл за Сифилией. Придя на кухню мы увидели высокую брюнетку — Лилиана, вы что-то хотели? — спросила Сифилия. —Сифи, я понимаю, что он был тебе дорог... Лилиана вздохнула, села на стул, прикоснулась к своим коленям и раскрыла руки для объятий. Сиф сначала сделала робкий шаг вперёд, а потом быстро подошла, обняла Лилиану, села к ней на колени, прижалась и начала плакать. А я стоял в дверном проёме, невидимый и забытый, и понимал, что это горе — единственное, что связывает меня с этим миром. И тут Сифилия заговорила: — Прости меня... Прости, Радмир... Она продолжала плакать. У меня кольнуло в груди, закружилась голова. И тут я вспомнил... Похороны. Людей. Фотографию. Сифилию. Лилиану. Пропавшего мальчика. И... Радмира. — Так... Радмир — это я... Я мёртв... Эти слова повисли в гнетущей тишине кухни. Я отступил в коридор, оставляя их со своим горем. Книга моей жизни захлопнулась. Но одна мысль не давала мне просто исчезнуть: если я умер, то почему я здесь?