Зарисовка по Небожиже

Если бы кто-то спросил, какой день в его памяти самый ужасный, он тоже представил бы белые одежды. Простое монашеское облачение, из хорошей ткани, но весьма поношенное. Белая лента на запястьях. Широко распахнутые в страхе глаза. Никогда прежде он не видел своего бога испуганным, никогда не слышал, чтобы его звонкий голос срывался на вой, но мир сошел с ума. Постамент для божественной статуи превратился в место казни, смиренные верующие — в диких зверей, алчущих крови. Черный демонический меч поглотил свет небес, и народ Сяньлэ обратился против своего принца. В дрожащих руках сверкнул клинок, пронзая скованное тело, кровавые капли скатились по кромке лезвия, и звенящую страхом тишину пресёк первый тихий стон. Люди метались по старому храму, как муравьи. Охваченные паникой, они были готовы верить любому, кто пообещает лекарство от страшного поветрия, и когда белый демон предложил им убить другого чтобы спасти собственную жизнь, меч без промедлений вонзился в сердце Се Ляня. Если бы маленький блуждающий призрак мог остановить летящее лезвие, он сделал бы это любой ценой. Лихорадочно сияя, голубоватый огонек закружился возле груди принца, словно желая прикрыть собой, но руки и клинок проходили сквозь него, ничуть не задерживаясь. Он был лишь бесплотным духом, не имевшим ни голоса, ни духовной силы, всего лишь тенью неудачливого человека, который не смог сберечь даже собственную жизнь — куда уж тут защитить божество? Удар, широко распахнутые глаза, против воли сорвавшийся стон — и раз за разом, снова и снова, пока люди торопливо отталкивали друг друга, выхватывая из рук скользкий от крови меч. Даже богу не дано выносить таких страданий с гордо поднятой головой — и принц сорвался на крик, пока его тело раз за разом умирало. Таким же криком, но совсем беззвучным, заходился маленький призрачный огонек, у которого не хватало сил даже стать видимым, чтобы попытаться хоть как-то отпугнуть обезумевшую толпу. После смерти он сделался еще более бесполезным, чем был при жизни, особенно сейчас, когда его божеству так нужна была помощь, а он мог лишь наблюдать, сгорая от сочувствия и ненависти к обидчикам. Этот злой огонь разгорался все сильнее. Казалось, его хватило бы спалить весь храм, уничтожить всех зарвавшихся людей, что позабыли о милости и заступничестве принца — они, ради которых он спустился с небес, и кто теперь убивал его, связанного, точно жертвенную овцу. Безымянный призрак не ведал их страха, он сам не мог заболеть или потерять близких, потому что их у него давно не было, но зато в полной мере чувствовал их ничтожество, презренность и тщедушность. Они заслуживали кары, и ярость, захлестывающая душу призрака, готова была их покарать. Именно из такой ярости и рождались демоны.