Разное

Свободный день — это когда тебя утром по дороге на работу увозят на скорой, очень удачно в честь этого обморока делают обследование и прописывают лечение заболевания, в сущности, ерундового, но порядком запущенного ввиду моей рассеянности и нечувствительности к боли, а остаток дня можно просто проваляться дома, унимая дурное головокружение. Интересно, день так хорош, люди так милы и всё кажется таким удачным только из-за тумана, заполнившего мой разум тошнотой и бессмысленным оптимизмом вследствии неудачно поднятой дозы лекарства? В любом случае, падать в вагоне ещё раз ради этой чудесной, спокойной, радостной гипомании я не намерена. Так много планов, так много планов... Даже если из этого мирного царства я снова рывком выпаду туда, где нет ничего более желанного, манящего, ужасающего, чем лезвие, несколько решительных действий и чёрное забвение, даже так я буду полезней, чем валясь с ног. Даже если получится привыкнуть к этой дозе, я боюсь гипомании. В ней я становлюсь дурой. Счастливой, бесполнезно-энергичной, самоуверенной до агрессии, опасно авантюрной, ведомой дурищей. Мутный яд депрессии, разумеется, не лучше. Несчастье делает меня зачастую ещё более беспомощной и слепой, чем эйфория. Ремиссий у меня не бывает, только то или иное в различных сочетаниях. Даже сейчас, стоило выпить меньшую дозу таблеток за день, чтобы унять головокружение, как в голову лезет мертвящий морок ужасных мечтаний. Девятого умерла кошка. Моя девочка, умная, хитрая, ласковая, в последний раз мяукнула, положила голову мне на руку и заснула медикаментозным сном. Я не заметила, когда она перестала дышать, только дёрнулась, когда доктор не поддержала её голову, заворачивая в полотенце. В конце концов, как это может быть труп, несколько минут назад это была моя детка, с которой я неловко переглядывалась и тихо шутила, пока мы предположительно прощались. Я иррационально надеюсь, что ей не было холодно в холодильнике или жарко в крематории; в любом случае, сейчас её урна стоит в моей тумбочке, в такие тихие тёмные места всегда были ей по душе. Как нелепо, когда мама сказала "где бы она не была, она всех там построит", я впервые не почувствовала фальши от подобной мысли. Не веря ни в чёрта, ни в Бога, я, примитивная обезьяна, не могу представить, что существа, росшего со мной бок о бок, жившего рядом половину моей жизни, больше не существует. К чертям. Она была стара. У неё был злой рак. Она, взрослая, сильная кошка, весила полтора килограмма. Это была даже не первая её онкология, и мы лечили её, пока это было разумно, пока это облегчало её страдания, а не привносило агонию в её последние трудные месяцы. Что действительно неловко, после её эвтаназии тихонько рыдала вся клиника, в конце концов, старуха бывала там регулярно. C'est la vie, как говорила другая, тоже мёртвая, тоже замурованная в урне недалеко от дома. И её я сегодня тоже вспоминала. Нужно собраться, доредактировать начерно главы, дописать финал. Всё, лимит символов на пост.