22.12.2022 Деревья не бегут

…а умирают стоя. Мало того, что не стала ничего удалять, так ещё и небольшой перевод по драрри добила. Теперь остаётся только дождаться, когда он мановением волшебных рук волшебника моей чудной беты станет читабельным. Потому что, ну. Где Сожженная Ведьма, там читать можно - для глаз не опасно. Это новеньким на заметку. Любите её, как меня (даже больше, - мой вам совет). Перевод делался под впечатлением от нового знакомства в чудном г. Саратов, где мне очень ярко дали пизды напомнили, как сильно я люблю геюг Поттерианы. Давненько к ним не возвращалась, успела перепрыгнуть через три фандома, и вот на четвёртом, таком на них не похожем, меня нашёл лучик солнца, согревший на целый вечер. Отдаю дань и этому фандому коротенькой приписькой-зановеской. Если узнали - кричите в личку. Всех, кого можно, обнимаю. Берегите себя. 💜 ~~~//~~~ Антон на него не смотрит. Молчит. Стоит, глупо втянув шею в тщетной попытке спрятаться в нелепом шарфе, но через широкие шерстяные петли всё равно паром прорывается тяжёлое дыхание. От трескучего мороза каждый вздох оседает противной влагой даже на короткой чёлке Арсения, что уж тут говорить о вихрах на лбу Антона, - но тот либо перестал замечать мерзкие сосульки волос, либо просто устал отбрасывать их с глаз. Он топчется на месте, скорее всего, машинально, не отдавая себе в этом отчёт. Ещё бы: омский февраль с его морозами в любом откроет скрытые таланты к танцам. Арсений пытается спрятать собственную неуместную улыбку в высоком воротнике парки, но мог бы и не стараться - Антон всё ещё на него не смотрит. И молчит. Молчит, когда вынимает из кармана ладонь - какой же придурок, ну почему без перчаток? - молчит, когда медленно чертит по свежему снегу на парапете. А+А=? Указательный палец задумчиво стучит ногтем по точке внизу вопроса, а Арсений тяжело вздыхает, разглядывая наверняка обжигающие морозом кольца. Судьба-злодейка, угораздило же влюбиться в панка-малолетку. Вздохнув ещё раз - так, не всерьёз, только ради того, чтоб Антон не расслаблялся - Арсений накрывает его ладонь своей, тоже зачем-то наспех стянув перчатку. Дорисовывает его же пальцем вторую половинку к вопросительному знаку, внутренне готовится отстаивать идею исключительно морозного румянца, а затем тащит сцепленный замок ладоней в свой карман. Тащит счастливого донельзя Антона в сторону дома, где тепло, тихо и уютно. Тащит его в своё сердце, где всего пару месяцев назад было ещё холоднее, чем сейчас на улице, и в свою жизнь, где всегда было пусто и одиноко. Хотя для начала, конечно, стоит затащить его в горячий душ. Собственно, звучит как план.