Прочтение "Человека, который смеется"

Перед сном захотелось наконец забвть об обязанностях и просто почитать. Я пока что в восторге со сцены с висельником. Описания владений лордов и пэров - это, конечно, мило и разжигает чувство справедливости, что должно гореть от наблюдения вопиющего классового неравенства, но... Все же Гюго очень даже неплохо умеет в описание притягательнейшей жути. Читаешь про серебристые полосы, которые оставляют слизняки на теле усопшего, он том, как он представляет из себя одновременно все и ничто, и наслаждаешься. И мне также очень нравится деталь, что за этим наблюдает несмышленный ребенок Гуинплен, для которого труп - это призрак. ... Это же Гуинплен, да? Было бы неловко 100 страниц из 600 следить за каким-то случайным ребенком, чтобы потом Гюго сказал: "Ну, что ж, наш экскурс по самым бедственным местам и явлениям Объединенного Королевства окончен, а Гуинплен все это время был не вообще в другой стране, вот он, тут, во Франции. Мне просто надо было выговориться. Я философ в конце концов". *** Мне нравится, как даже сам Виктор Гюго понимает, что его немного уносит, он рассуждает тут о искусстве кораблевождения во всех красках и внезапно выдает: "А теперь вернемся к нашему повествованию". Да, Витя внезапно вспомнил, что у него тут, вообще-то, история стынет. Не могу его осуждать, сам такой же, к сожалению.