Окончание эпопеи под названием 'Прочтение "Человека, который смеется"'

Что ж, я дочитал книгу, и мои эмоции можно выразить примерно так: Классический Гюго, словом. Это все равно, что читать трагедии Шекспира и ожидать счастливой или хотя бы нейтральной развязки. У меня под конец в принципе сложилось впечатление, что Гюго сам не особо хотел подвергать персонажей столь незавидной участи, но плохой конец для них важен, чтобы массовом читателю показать несправедливость сословной системы и того, как человек сам своему ближнему делает худо. В результате в книге как будто есть две концовки - предпоследняя глава и последняя глава. Предпоследняя дает надежду, что все будет хорошо, что у героев есть шанс наладить свою жизнь, а последняя ставит жестокую точку. Ну, я мужчина слабый, поэтому сердцем я задерживаюсь на предпоследней главе. Что поделать) Немного не хватило мне в этой книге раскрытия идеи скомороха среди знати. Хотелось бы, чтобы все ограничилось не просто одним громким унижением героя (читавшие книгу поймут, о чем я), а чтобы его ломали постепенно. Чтобы его надеждам было, обо что обжечься. Чтобы он разочаровался в Джозиане не в одной сцене, а в нескольких, но перед последней каплей каждый раз находил ей оправдание. Я просто очень люблю театральную атрибутику (в том числе, атрибутику уличных театров), идею шутов и скоморохов, что за смехом прячут тоску, и я хотел бы увидеть в этой книге что-то похожее. Гюго очень хорошо раскрыл идею, которую он хотел, у меня к этому нет претензий, но давайте честно: эта идея максимум страниц на 300, может, даже 200. А если у тебя 600 страниц, можно было и поиграться, вместо того, чтобы целые главы уделять описанию не слишком значимых в контексте вещей. Мне просто кажется, что описание в литературе - это главный механизм пейсинга. Ты замедляешь повествование, чтобы создать более концентрированный образ, например, красивой женщины, и передать тем самым чувства влюбленного персонажа. А если у тебя расширенное повествование везде - важные сцены теряют свою значимость, потому что даже какие-то уроды на шлюпке удостаиваются этого концентрированного повествования, хотя их сюжетная роль - просто умереть и оставить послание в бутылке. Все, они ни для чего больше не нужны. Эта сцена не раскрывает персонажа Гуинплена, его детство, максимум - доктора, и то никак. В итоге, как мне кажется, у Гюго яркие сцены (которые рисуют художники, которые ты читаешь с удовольствием) запоминаются, просто потому что они как глоток свежего воздуха среди откровенного бубнежа. И они чертовски короткие, и их чертовски мало. Я понимаю, Виктору надо кушать, но у него столько потенциала для создания "филлерных", но красивых, эстетичных и интересных сцен, и он никак их не использует. Если взять какого-нибудь Оскара Уайлда, он тоже уходит от повествования в описание эстетики - цветов, каменьев, одежды -, но читать это интересно, потому что это не сотое упоминание того, какая Англия плохая и все делает назло французам. Книга мне понравилась, но, имхо, потенциала в ней больше, чем реализовано.