"Политота" (ч. 2)

Жили себе в Украине люди. Со своими проблемами, своими горестями и радостями. Со своим счастьем и своими несчастьями… И тут какой-то один плешивый бункерный клоп с букетом психических заболеваний – маразм, шизофрения, паранойя и ещё такое, чему я и названий не знаю – решает, что он вправе уничтожать людей, которые живут в соседней стране и ни его самого, ни его подданных – или скорее жертв тоталитарного режима хуже сталинского – не трогают. Но которые почему-то ему, как мозоль, мешают жить… И он насылает на эту страну свою армию. Преимущественно молодых людей, об одебиливании которых он позаботился заранее – грубо говоря, три десятка лет бессменного правления страной у него на это были. И эти существа, которых в Украине не зря называют орками, начинают расстреливать украинские жилые дома, больницы, РОДДОМЫ, университеты, школы… А сколько наших людей – мирных людей! – от их пыток погибло… А скольких детей возрастом от НЕСКОЛЬКИХ МЕСЯЦЕВ – я уже молчу о девочках лет четырнадцати-пятнадцати – они изнасиловали… ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ военных преступлений, которые там, в Международном суде, никто преступникам не спустит. Все, кто ещё жив, за содеянное ответят. Разбомбили орки, сволочи, половину – это самое меньшее – Харькова. Раздолбали офис издательства, в котором я дистанционно работаю переводчиком художественной литературы. Но самое страшное для меня – Купянск, мой родной город, моя Родная Земля – лежит в руинах. Центр города весь подчистую раздолбан. От периферии, где стоит пока – если ещё стоит – мой Родной Дом, почти ничего не осталось… Всю российско-фашистскую оккупацию Купянска я провела там, дома. Все полгода с хвостиком. Бывала слаба от голода, а иногда и от жажды мучилась. Бывало, что не было чем по 5 или 6 дней умыть лицо – я уже молчу о том, чтобы хоть как-то тело сполоснуть. Очень долго не было вообще никакой связи с внешним миром – украинские мобильные операторы в Купянске перестали работать, интернет тоже отключили. В сентябре я мёрзла – хотя мне к этому не привыкать… А в октябре 2022 года меня забрали в Киев, где было уже относительно безопасно. Хотя и сейчас есть вероятность, что прямо туда, где ты живёшь, влетит рашистский – то есть иранский – «Шахед». И вот, все эти два года я терплю наистрашнейшую для человека пытку. Пытку для души… У меня забрали мой Дом. Единственное, что оставалось в моей жизни. Единственная подруга мной швырнулась. Петь я не могу из-за болезни, которая сделала меня почти полностью беспомощной калекой. Оставался только Дом. Родная Земля, которую я люблю больше всего на свете… И каждый день из этих двух лет я дрожу, обливаюсь слезами, КРИЧУ ШЁПОТОМ, переполненная страхом за своё родное существо – Берёзу, которая растёт перед моими родными окнами, и которая знает меня с трёхлетнего возраста. И за свой Родной Дом. За свои родные книги – потрёпанный сборник рассказов О.Генри и несколько других, – которые мне пришлось там оставить.