Часть 4 (начинаем с поста 1 и далее, а то ничего не будет понятно)

С этими словами он обернулся к двери, и все повернули головы вместе с ним.  И, стоило идущим вслед за Юй Цзыюань двум девушкам переступить порог, как по залу словно прошелся ветерок шепота и восхищенных вздохов. Цзян Ваньинь была прекрасна. Идущая под руку со своей сестрой, такая яркая, затмевающая все вокруг себя.  Цзян Ваньинь, будучи юношей, был лишь пятым в списке молодых господ, несмотря на свою схожесть с матерью, но, став девушкой, рисковал возглавить аналогичный список прекрасных дев. Яркая и резкая красота Юй Цзыюань у ее... дочери была мягче, нежнее, но отнюдь не менее яркой.  Тонкое лицо, разлет бровей, опушенные веерами ресниц глаза смотрели в пол. Проклятие не тронуло рост, в плечах Цзян Ваньинь к тому моменту, как все случилось, особо раздаться не успел, и взгляд поневоле притягивала ладная стройная фигурка и тонкий стан, что не могли скрыть никакие одежды. Цзян Ваньинь была прекрасна. И... словно мертва. Цижэня продрало дрожью, как только она подняла глаза после слов Цзян Фэнмяня поприветствовать гостей. Пустой взгляд, стылый лед. Кажется, Вэй Ин болезненно застонал, но сорваться ругательствам помешала рука Ванцзи. Впрочем, вряд ли кто обратил бы на них внимание: то было полностью отдано Цзян Ваньинь, Молодой Деве Цзян.  Цижэнь огляделся и словно споткнулся о лицо Вэнь Жоханя. Тот сидел на почетном месте, как и полагается Верховному заклинателю, и, так же, как и остальные, не спускал глаз с хозяев праздника. Вот только смотрел он не на Цзян Ваньинь, а на ее отца. Смотрел холодно, жестко, и, кажется, даже не считал нужным скрывать свое отношение к происходящему. Кажется, не одному ему поспешность решений Цзян Фэнмяня кажется странной и недопустимой. Цижэнь сделал заметку на память подумать над этим позже и повернулся. А Цзян Фэнмянь, тем временем, закончил все положенные церемонии и призвал всех не стесняться. Цижэню кусок в горло не лез. И, судя по пустым тарелкам Ванцзи и Вэй Ина, у них была та же проблема. За всех отдувался Сичэнь, но даже он больше делал вид, что ест. Помня о правилах не разговаривать во время еды, никто не лез к ним с вопросами или беседой, но зал и без того был полон разговорами. Цижэнь положил в тарелку что-то, только для того, чтобы она не дразнила своей чистотой, и с чистой совестью взялся за чай. Искусством наблюдать за остальными сквозь немного опущенные ресницы он владел с детства, и в очередной раз поблагодарил богов и родителей за то, что одарили его частыми и длинным ресницами, за которыми можно было спрятать взгляд. От увиденного замутило. И невольно подумалось о том, что хорошо, что Цзян Ваньинь вряд ли отдает себе до конца отчет в том, что происходит. И не видит все эти обращенные на нее взгляды.  Расчетливые, откровенно похотливые, иногда насмешливые, редко просто восхищенные. Не видит, как здесь и сейчас ее собственный отец продает ее. Ну и хватит, а то эти лимиты реально бесят