Мне надо это сохранить

Счастье на двоих Виалис одним движением руки смел всё со стола. Пробирки с пестрыми порошками, разбились на миллиарды осколков. Их накрыли листы исписаные рваным почерком, запачканые местами кровью. Чужой и одновременно такой родной кровью. Виалису казалось это всё, что от него осталось. Капли крови и чёрные буквы на бумаге. Словно Агнер был мимолетным видением, в летнюю ночь. Миражем в его сухой и пустующей жизни. Единственным глотком надежды. Его, чёртовым, слоумейтом. Его. Его больше не было. И не будет. Виалис снова всё испортил. И как бы крепка не была связь между ними, сколько бы не тянуло и не жгло родное имя на запястье, уйти Агнер мог всегда. Он знал. Знал и всё испортил, потому, что не умел иначе. Потому, что не научился любить, не научился ценить. И теперь ему остались лишь эти мысли. Лишь воспоминание лёгкого поцелуя на губах, когда мир зажегся, зашумел, окрасившись в цвета, и треснув ушёл из под ног. Когда родинки на их щеках засверкали вместе. Всё стало воспоминанием, кровью запечатленной на бумаге. Виалис опустился на колени, его плечи дрожали, он ничего не видел. Не хотел. Грудную клетку разрывало от боли. Мир сжался до маленькой комнаты, их комнаты. И вот снова взорвался шумом, напоминая о себе. За дверью слышались шаги других людей. А он стоял здесь, на коленях, сжимая до боли кулаки. Закусывая до крови губу и плакал. Впервые за долгое время. Казалось, что впервые в жизни. Он плакал, и слезы щипали глаза, всхлипы душили, застревая в горле. Виалис хотел сорваться на крик. Выть не хуже зверя в лесу, но он не мог. Не мог показать миру себя таким. А Агнер мог. Его слоумейт был другим. Он не стеснялся Виалиса, он готов был рассказать всему миру. Он не боялся быть счастливым. А Виалис боялся. Уговаривал молчать, прятаться от мира, нервно смотреть и делать вид, что всё совсем не так. Не по этому ли теперь они порознь? Не по этому ли, Агнера больше нет? Не по этому ли? Мысли стали походить на бешанный чайник, что плюеться кипятком и не даёт себя выключить. И Виалис срывается, достаёт из тумбы припрятаный порошок. Крутит самокрутку с ним и поджигает. Первая затяжка как глоток свежей воды. Вторая легка, как взмах птичьего крыла. С третьей уже ведёт. Мир плавится, тает, меркнет. Мир становится другим. Мир уже не важен. Не важен Агнери его имя на запястье. Не важна ситуация. Не важно кто из них мёртв на самом деле. Они оба уже мертвы. Виалис курит. Затягивается сильнее и смеётся. Может так Агнер придёт? Может так он вернётся хотя бы в памяти, хотя бы видением. — Как угодно, только вернись, — шепчет парень докуривая. Но вместо того, что бы поймать призрака своей несчастной любви, он теряет все. Воспоминания, образы, встречи, волной смывают мир. Накрывают и тают в одно мгновение. Он больше не помнит, ни ледяных глаз, ни жарких ночей, ни их знакомства, ни аромата цветов, ни того самого решающего прикосновения. Всё поглотила тьма. Его тьма. Писать ли, что-то полноценное по этой зарисовке?