Одна из моих любимых историй

Говорят, что преподобный Макарий Великий, который с юных лет трудился и был сыном священника, пожелал встретить некоего человека, похожего на него, и ему Господь открыл, на кого он похож. Он сказал: «Ты похож на того флейтиста в Александрии, который играет на флейте на улицах». Макарий отправился в Александрию, нашел этого флейтиста и сказал ему: — Хотелось бы мне поговорить с тобой о твоей жизни, о том, как ты живешь. — Как? Играю, отче, на свирели, кто–то что–то мне подаст, так и живу. — А чем ты занимался прежде чем начал играть на свирели? — Ой, отче, не стоит говорить о том, кем был и что делал. — Я пришел, потому что мне было открыто, что я должен поговорить с тобой, мне хотелось бы узнать побольше о твоей жизни. — Ну что ж, скажу тебе, ты — человек благочестивый, расскажу тебе как на исповеди. Я, отче, с юных лет был разбойником и предводителем разбойников и ничем не могу похвалиться в своей жизни. Когда я достиг преклонных лет, все мои приятели пропали, я один уцелел. Тогда я вернулся в город, чтобы жить более достойной жизнью. — Хорошо, сын, но я хотел бы, чтобы ты рассказал мне что–нибудь из своей жизни, наверное, и в твоей жизни было что–то интересное. — Не думаю, отче, я с юности воровал и этим жил. — Но, все равно, и у тебя есть что–то хорошее, может быть, вспомнишь что–нибудь. — Может быть, Господь мой зачтет мне одно доброе дело. Отправились мы на грабеж, разузнали, что в одном месте жил богатый человек, и было у него много денег и золота, и тому подобное. Награбили мы всего вдоволь, а тут идет нам навстречу какая–то девушка, и мои приятели захотели ее увести силой. А я им говорю: «Стойте, не трогайте ее, вы награбили всего, что вам было нужно, а теперь чтоб никто не посмел прикоснуться к ней, и всякий, кто прикоснется к ней — погибнет». Спрашиваю ее: «Откуда ты, девушка?». Она отвечает. Спрашиваю: «Ты — христианка?». Она говорит: «Христианка». — «Иди домой и больше никогда не ходи одна, без друзей, видишь, на каких «друзей» ты наткнулась». Может быть, Господь примет это за доброе дело. — Да, конечно, доброе. Может быть, у тебя есть еще одно доброе дело? — Поскольку все мои приятели погибли, я остался один. У меня были деньги, жил я в безлюдных местах. Однажды вижу, бежит женщина и постоянно оглядывается, вижу, за ней никто не гонится. А она бежит и падает, встает и снова бежит. Я вышел, стал перед ней и спрашиваю: «Почему бежишь?». А она отвечает: «Не спрашивай, мой муж много задолжал, хотел устроить какое–то дело, но ему не повезло, влез в долги, и теперь его и детей продают, как рабов. А если поймают меня — и меня продадут, как рабу». — «Сколько должен твой муж?» Она говорит: «Триста два дуката». Я ей даю триста два дуката и говорю: «Иди, выкупи мужа и детей». Может быть, Господь примет это за доброе дело. Старец ему говорит: — Ой, дружище, ничего этого нет у меня. Много я нагрешил в жизни моей, а таких добрых дел не имею.