Новости по 24 главе СН

Представляете, она уже почти написана! Осталось всего пару страниц и останется только проверить. Сама 24 глава больше предыдущей, и ооочень богата на события и экшен) Очень хочется поскорее вам её показать) А пока вот вам мини спойлер (кто не хочет знать - лучше дальше не читайте) . . . . . . В ушах застучало: «зима». Это же месяцы. Целые месяцы! Предлагая этот план я был уверен, что войска императора выступят через месяц или два. А через три уже планировал выдвинуться на юг, за Минами и Такамасой, а тут… зима?! — Тебя что-то смущает, Ято? — по глазам Такэтори я был точно уверен: он знает почему я удивился и чем недоволен, однако проверял хватит ли мне дерзости завести эту тему при других командирах. — Я лишь хотел уточнить, уверены ли вы, что нужно ждать… до зимы? — сжав зубы, я старался говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Где гарантия, что сёгуны не меняют свои печати, дабы защититься от таких вот писем-подделок, что мы готовим? Или что они останутся в своём подземном лагере и не поменяют дислокацию? Или не решат выступить против нас раньше? — Такэтори прав, — Ёсихоро, конечно, не подозревал, что я действую сейчас в интересах своей семьи, считая, что у нас тут обычная дискуссия. — Сёгуны пришли с юга. Им холод и снег непривычны. Они больше устанут дойдя до ущелья, а ещё их будет лучше видно с высоты. — А если они придут ночью, — поняв, что ему разрешено взять слово, вступил арбалетчик, — мы сможем лучше прицелиться. Нужно лишь сделать так, чтобы в назначенное для операции время луна была полной: отражаясь от белого снега, её лучи дадут достаточно света, чтобы разглядеть цель и попасть в неё. Парнишка говорил с придыханием, очень официозно и даже комично-серьёзно, кажется, до конца не веря, что командиры пригласили его на столь серьёзное обсуждение и видят в нём равного. — И то верно! — по лицу Такэтори поползла широкая, непривычно открытая улыбка. Я впервые видел его таким — почти человечным. Только вот ледяной блеск в его глазах выдавал истинную причину веселья: его радовало не только рождение слаженного плана, но и безмолвная агония, которую он сейчас читал в моих глазах, понимая, что отныне — время мой злейший враг.