Грех (черновик перевода) ✎

Фигбук увеличил количество знаков в постах блога, так что теперь сюда по идее поместится этот пробный фрагмент перевода из макси (когда автор его допишет, мб я кааак переведу его целиком %) Yes Minister. Низкорейтинг, элементы гета, элементы слэша, повседневность, tw: тема супружеской измены. Все в этом тексте несчастны: министр, жена министра, любовник министра... Оригинал тут: https://archiveofourown.org/works/81438586/chapters/214848576 ниже в моём переводе финал 2-й главы ✎﹏﹏﹏﹏ За все годы брака Джим оступился ровно однажды. Искушение возникало и раньше, раз или два, но он никогда не был столь слабовольным, чтобы поддаться ему. За исключением той единственной ночи с Хамфри. Оправдания тому, что произошло, не было, да он и не осмеливался заглянуть достаточно глубоко в собственную душу, чтобы найти настоящую причину. Сначала он пытался просто забыть: и блаженство во тьме, и бледное, потрясённое лицо Хамфри наутро. Но дела в Министерстве административных дел упрямо отказывались возвращаться в нормальное русло. Его обычно невозмутимый постоянный секретарь в последующие дни держался тихо, почти смиренно. Отвечал коротко, без своих обычных длинных бессмысленных тирад, не отвлекал Джима бесполезными трактатами по латинской грамматике. Прошла неделя, а он ни разу не позволил себе снисходительного тона. Джим это возненавидел. В следующий понедельник он проскользнул в кабинет Хамфри. Постоянный секретарь сидел за столом и едва удостоил его мимолётным взглядом: — Чем я могу быть вам полезен, господин министр? Откладывать не имело смысла, поэтому он сразу перешёл к сути: — Я хотел поговорить о том, что произошло двадцать пятого. Хамфри напрягся и отложил ручку: — Не вижу в этом никакой необходимости, господин министр, — произнёс он, и в голосе его прозвучали резкие холодные нотки. Джим остановился у стола, одной рукой ухватившись за край, словно в поисках опоры. Он расправил плечи, готовясь к тяжёлому разговору. — Не согласен. Ваше поведение в последние дни меня беспокоит, Хамфри. Тот поднялся с места, его лицо превратилось в бесстрастную маску: — Это сказывается на качестве моей работы? Вы недовольны моими результатами? — спросил Хамфри, и наконец в его голосе появился тот самый пренебрежительный тон, что подозрительно отсутствовал все эти дни. Впервые Джим был рад слышать его. — Нет, но… — В таком случае, полагаю, моё поведение, если воспользоваться откровенными выражениями, которые вы так любите, не ваше собачье дело. Джим неосознанно шагнул к нему, собираясь обойти стол, и Хамфри вздрогнул. Всё произошло так быстро, что Джим даже не был уверен, не показалось ли ему, но сердце всё равно сжалось. — Хамфри, я пришёл, потому что… хотел спросить, — он глубоко вздохнул и заставил себя посмотреть собеседнику в глаза. Голос упал до шёпота: — Я ведь не принуждал тебя? Выражение на лице Хамфри смягчилось: — Нет, господин министр, — ответил он и опустил взгляд на свои руки, опирающиеся на дубовую столешницу. — Хамфри, — осторожно произнёс Джим, — мне по душе работать с тобой… а иногда — и против тебя. Мне гораздо меньше по душе мысль, что моё присутствие может причинять тебе неудобство. Пожалуйста, поговори со мной. Хамфри облизнул губы, прежде чем очень тихо ответить: — Я не делал ничего подобного раньше, никогда, — его лицо исказилось, словно ему приходилось заставлять себя произносить эти слова. — И я бы не желал повторения. Джим сглотнул: — Мне очень жаль. Хамфри снова поднял на него глаза и нахмурился: — Будет лучше, если мы просто забудем о том, что случилось, — сказал он и перевёл взгляд на дверь, с очевидным намёком. — Если ты этого хочешь, — ответил Джим. — Я тогда пойду. Он едва успел повернуться спиной, когда Хамфри заговорил снова: — Господин министр? Мы оба… инициировали это в равной степени. Я не хочу, чтобы вы считали иначе. Джим устало улыбнулся ему у двери: — Спасибо. Оставалось ещё одно: признаться жене в том, что он натворил. Многие из коллег сочли бы его за подобное намерение дураком. Но он понимал, что не сможет скрывать от неё такую тяжёлую тайну. Он прекрасно знал, что многие его товарищи по партии иногда сбиваются с пути. Не раз он видел кое-кого из них под руку с женщиной — явно не супругой, и всегда просто подмигивал и шёл мимо. Бессмысленно вмешиваться в чужие драмы. — У меня кое-что случилось, Энни. С мужчиной, — произнёс он как-то вечером за ужином, когда воспоминания полностью отбили у него аппетит, и он лишь вяло ковырял вилкой в тарелке. Энни положила столовые приборы. Она сохраняла спокойствие, отчего становилось только хуже. Он заслуживал того, чтобы на него накричали. — Но ведь у тебя уже много лет не было подобных порывов, — сказала она. Он не мог посмотреть ей в глаза. — Знаю. Я… это случилось совершенно неожиданно. Только один единственный раз, клянусь. Мне нет оправдания, — хрипло выговорил он. Горло перехватило. Думать об этом было стыдно, не думать — невозможно. — Как? Когда? — В прошлом месяце. Я не могу сказать тебе, с кем. Надеюсь, ты понимаешь. В тишине слышалось только их дыхание и тиканье старых настенных часов. — Он не станет тебя шантажировать? Джим поднял взгляд. На лице жены отражалась боль его предательства, но она держала себя в руках. Мысль о шантаже даже не приходила ему в голову: но Энни ведь не знала, что мужчина, с которым он это сделал, рисковал ничуть не меньше. — Нет. Он… честно говоря, после он казался таким же потрясённым, как я. И нас никто не видел, — ответил Джим. Каждая произнесённая вслух подробность делала произошедшее ещё реальней, и он надеялся, что она не станет расспрашивать его дальше. — Что теперь? Он сразу понял, что она имеет в виду: не их брак, а его самого и эти его порывы. — Не знаю. Какая-то часть меня… хочет повторить это. Но я не буду, — поспешно добавил он. — Я не могу передать, как сильно я сожалею, Энни. — Может, тебе стоит поговорить с врачом? — предложила она. — Министру кабинета? Исключено. В юности он экспериментировал и получал от этого удовольствие, ничего серьёзного. Ему всегда хорошо удавалось подавлять гомосексуальное влечение — оно было достаточно мимолётным, да и работа занимала слишком много его времени. Сэр Хамфри… осложнение незначительное. Он раздражал своей напыщенностью и самодовольно упивался тем, что на каждом шагу чинил препятствия политическим инициативам министра. Если бы не это, если бы он не был так невыносим, взгляд Джима, возможно, иногда и задерживался бы на нём подольше. Но дела обстоят иначе, и нет причин предполагать, что это когда-нибудь изменится. Хамфри всё случившееся явно не понравилось. Вероятно, он даже считал, что его вынудили силой, хоть и выказал достаточно любезности, чтобы отпустить министру этот грех. И всё же в каком-то порочном уголке сознания Джиму хотелось, чтобы они сделали это снова. Энни не закатила скандала. Но в одну из следующих ночей он услышал, как она тихо плачет в постели, думая, что он спит. Когда Джим протянул к жене руку, она молча отстранилась. ✎﹏﹏﹏﹏