Да, мы возвращаемся к истокам

Воспоминание пронеслось перед глазами, пока за их столик садился незнакомый парень. Хотя нет. Мужчина. Черные, отливающие синевой волосы, слегка вьющиеся и нетипично длинные, простая толстовка, джинсы и длинная дутая куртка. И сумка через плечо. Абсолютно все черное. А глаза незнакомца оказались оттенка неба, неожиданно пронзительные и серые. — Намджун, — братец едва не смеялся, — познакомься. Это он. — Очень приятно, — дежурно тянет руку, и пожатие оказывается таким же, как человек — сухим, сильным и коротким. — Мне очень неловко вас… — Тебя, — перебивает незнакомец хриплым, сорванным голосом, — давай сразу на ты. — …тебя, — послушно поправляется Намджун. — Неловко тебя просить, но я в безвыходной ситуации. — Неправда, — снова хрип, — выход есть всегда. Просто тебе он не нравится. Онемев, Намджун только кивает. Неожиданно. — Чимин мне немного рассказал о проблеме, — сменяет гнев на милость его надежда, — Надолго это все? — Думаю, не меньше, чем полгода, — осторожно, спокойно. — Мне хотелось бы разыграть идиллию, закончившуюся ничем. Придется встречаться с семьей, ездить на обеды, совместный отпуск два раза точно, званые ужины и день рождения моего дяди. Я готов компенсировать неудобства, просто назовите…назови сумму. — Имя мое для начала узнать не хочешь? — когда улыбается, он меняется совершенно. Опасный, хищный оскал каким-то магическим образом делает его мягче, милее. — С кем будешь сделку заключать? — Конечно? — судорожно вытирая вдруг вспотевшую ладонь о светлые брюки, он тянет ее вперед. Снова. — Я Ким Намджун, приятно познакомиться. Могу ли я узнать Ваше имя? — Твое, — на этот раз рукопожатие, как ни странно, нежное. Вместо принятого у мужчин положения рук его ладонь перевернули вверх и просто держат. — Я Мин Юнги. Для тебя Ги. Привыкай. И отпускает. Намджун этой же рукой прикрывает горящее лицо. Чимин просто гиенисто ржет, не вмешиваясь Да, я пишу макси по намги. Да, там клише на клише и такое уже писали раз тысячу. Да, оно неинтересное и избитое. Мне нравится