✎﹏﹏WiP﹏﹏

Фигбук недавно увеличил количество символов, что в пост блога помещаются, так что я, пожалуй закину сюда начало черновика, который по-немногу — когда приступ вдохновения — редачу в последнее время. Фик этот бонус/сиквел к моему фику Carpe Noctem (https://ficbook.net/readfic/019c77fd-376f-7331-bc64-4d102bcd0b80) и продолжает его сюжет с той точки, где CN остановился. Правда я ещё не решила: может, из финальной редакции фика я всё-же эту сцену выпилю. ✎﹏ фрагмент из начала фика, низкорейтинг, джен (между строк слэш), Хамфри Эплби + Джон Хальстед. Бонус к фику «Carpe Noctem»: наивный барашек Хамфри продолжает игнорировать все красные флажки и не замечает неприятно-хищного волка за ними... +обложка-эстетик аллегорическая https://images2.imgbox.com/da/b9/FuYlBvoG_o.jpg ╰› В фойе Хальстед сразу же закурил, и, выдыхая дым в сторону, с невероятно довольным видом завёл непринуждённую беседу об увиденном ранее на сцене: — А этот барон-как-там-его... в общем — нормальный мужик! Надеюсь, у него всё выгорит с той девкой. Хамфри так и замер со своим плащом в руках: это что, новая шутка? Или какая-то проверка?.. Считать негодяя-полицейского: садиста, который и шантажирует, и пытает — «нормальным»? Восхищаться им?!. Неужели у сэра Джона, у этого всеми уважаемого британского льва, есть нечто общее в характере со скорпионоподобным злодеем-бароном из оперы?.. А кроме того, пусть они и уходят после первого акта... но как это вообще возможно: не знать сюжета знаменитой пьесы, чья премьера состоялась, на минуточку, более 60-ти лет назад, в 1900-м году! Эплби видел «Тоску» трижды, в самый первый раз — с сэром Арнольдом. Финал каждый раз оставлял его с комом в горле и слезами на глазах... А вот сэра Джона вряд ли бы проняло, понемногу начинал догадываться Хамфри. В салоне пойманного пятью минутами позже такси Хальстед снова схватил тут же занервничавшего Хамфри за руку. (Но, как оказалось, просто чтобы романтично переплести их пальцы, никаких неприличных предложений далее не последовало, хвала всем богам.) И продолжал нахваливать барона. Вроде бы, совершенно искренне, не в рамках затянувшегося розыгрыша. — Да, Скарпиа, точно! По-своему обаятельный тип, не находишь? Деловой, решительный, держит всё под контролем. Я за него болею. Мог бы быть агентом MI6. Хамфри недоверчиво воззрился на Хальстеда, подняв брови. Попытался возразить, что Скарпиа, безусловно, образ яркий и харизматичный — но персонаж, которому, по справедливости, сочувствие публики не то чтобы полагается. Хотя баритон его, то бархатный, то жестокий, несомненно, великолепен. Как и его чёрный камзол, расшитый золотом, и трость с серебряным набалдашником. И роскошные бакенбарды с проседью... Но всё-таки он не герой, а антагонист! Мерзавец и коварный насильник, и в итоге (решил идти до конца Хамфри) погибает от руки Флории. — Кого?.. — тупо переспросил его Хальстед. — Тоски! Певицы! Подруги художника Каварадосси! Это её имя на афише, — напомнил Хамфри и не удержался от улыбки. (Пожалуй, он много себе позволяет. Не оскорбить бы ненароком старшего коллегу...) — Главная героиня-красавица, притом ужасная ревнивица. Выдаёт барону С., вашему любимцу, убежище Анджелотти. Это беглый политзаключённый и друг художника, — пояснил он, предвосхищая вопрос Хальстеда. — Полагаю, он бы вашей симпатии не снискал, как нарушитель правопорядка. В конце второго действия леди Т. закалывает злодея Скарпиа, настойчиво, кхм, требовавшего её любви. Сперва она спела проникновеннейшую арию, разумеется. Так уж у Пуччини положено. О, Джон, какая жалость, что вы её не услышали! Она обязательно бы вас растрогала! — Здесь сэр Джон скептически хмыкнул, но Хамфри уже слишком увлёкся собственным рассказом, чтобы заметить. — Ну, так или иначе, потеряв от вероломства Скарпиа возлюбленного (там весьма интересная интрига), бедняжка Тоска в самом финале оперы кончает собой, бросившись с крепостной стены... — Ну и кавардак. Впрочем, чего ещё ждать от итальяшек! Тем более, когда в деле замешана женщина. — Хальстед, похоже, был непробиваем. — Барон, значит, к этой певичке всей душой, а она... Англичанки ни чем не лучше, замечу. Не терплю женских истерик, вот что. Хамфри решил оставить при себе свою хулиганскую реплику о том, что считает себя в некотором роде пламенным суфражистом, и сочувственно, хоть и не вполне искренне, кивнув сэру Джону, спросил с невинным видом: — Вы бы, наверное, предложили переименовать оперу из «Тоски» в «Скарпиа»? — Примитивность взглядов Хальстеда отчего-то его пока что скорее забавляла. («Насколько же Арнольд лучше!» — мысленно посетовал он.) Хальстед пожал плечами, подразумевая не то «А почему бы и нет?», не то «Невелика разница». — Этот «злодей», как ты его всё время величаешь, Хамфри, победил даже из могилы, верно? Это о многом говорит. Скарпиа — настоящий профи. Прямой, решительный, без сопливых сантиментов. Берёт, что хочет, и не извиняется ни перед кем. Если бы «леди» —(Хальстед произнёс это слово так, будто тоже в кавычки взял) — проявила больше здравого смысла... Уступчивости, я хочу сказать... Знала бы своё место, одним словом. Каждый должен знать, где его место, и что ему по зубам, а что — нет, — Хальстед, недобро усмехаясь, наконец заткнулся и затянулся сигаретой. Какого дьявола?! (Ну и посмеются же они с сэром Арнольдом над этим, с позволения сказать, критическим ревью сэра Джона, позже.) У Хамфри от пристального взгляда Хальстеда, выведшего только что довольно сомнительную мораль, по спине пробежали мурашки. Чтобы не выдать перемену настроения он, скрывая досаду, отвернулся к окну и в сердитом молчании разглядывал падающие на стекло косыми линиями дождинки. Джон удобнее развалился на сиденье, по-хозяйки приобнял его за плечо: — Ну-ну, не стоит так раскисать из-за какой-то глупой нафталиновой оперы, дружочек. Никто ведь по-настоящему не умер, верно, мой kotik? Кстати, мы почти доехали. ✎