2.

"Воин или шлюха!" - так я выразила дилемму, которая тянется навязчивым хвостом за Азфирэлем через весь роман. Дело, конечно, не в "профессии", а как раз в навязанном выборе мужской или женской роли - вещи или хозяина в патриархальном обществе. Человек, выросший вне рамок социума, не может взять в толк, зачем выбирать из двух позиций, когда ни одна ему не подходит. Но проблема его в том, что он-таки принимает эти условия. Вообще, одна из ключевых ошибок Азфирэля - излишнее доверие социуму, в который он даже не включен. Он слишком много думает о том, чего хотят люди вместо того, чтобы спросить - а чего хочет он сам? Мне хотелось тут сделать вот что: получив ребенка - новую сущность, которая пока является совершенно уникальной и здоровой самостью, и определяет себя через себя, а не через социальные ярлыки, родители тут же начинают наполнять его чем-то в соответствии со своими представлениями о реальности. Так и у Азфирэля, который приходит в мир живых из царства мертвых практически чистой андрогинной сущностью, есть своя самость - скрипка. Но у него тоже появляются две "родительские" фигуры - амир и жрица, которые спорят, кем он станет - мальчиком или девочкой, поскольку видят в нем потенциал для обоих. Выигрывает жрица, и маленький Азфирэль под магическим клеймом начинает исполнять классическую женскую роль - обслуги, куска плоти, которым распоряжаются мужчины. Гордость и наивность, представление о том, что "люди лучше знают" заставляют его предать свою самость - разбить скрипку и навсегда от нее отказаться. Таким образом, он внедряет себе в голову этот подмененный выбор как единственный из возможных, и не выйдет из этой парадигмы, пока не вернет свою самость. Настырный военачальник не отступается, все еще надеясь сделать из "бессловесной девочки" настоящего мужчину, не понимая, что уже принял правила игры, и отчаянно ревнуя, что его "вещь" может принадлежать другим. Что ж, когда "ребенок" вырастает, он жестоко расправляется с обоими "родителями", чтобы принять от них две свои роли - убийцы и шлюхи. Он - и то, и другое, потому что кем-то одним андрогин быть не может. И он настолько же несчастен, как любой человек, знающий, кем он должен был быть, но проклявший себя за то, что однажды сломался. Эльгас же принял свою андрогинную сущность чисто интуитивно, подсознательно. Он знает, что мягче и чувствительнее, чем требует общество от "настоящего мужчины", но до конца смириться с этим не может. Как и с вопросом "вещей и хозяев" - именно поэтому ему трудно с женщинами своего общества. Из-за неосознанности он не может почувствовать свою ценность и боится проявлений собственной воли. Но любые свои желания рано или поздно придется принять, потому что они сильнее, чем все на свете воли, вместе взятые.