Откуда растут идеи. Часть первая

Говорят, что каждый сочиняет сюжеты о том, чего ему больше всего не хватает в реальной жизни. Любви, признания, успеха, приключений, путешествий. Поэтому так много историй о мерисью и попаданцах, совсем плоских историй о том, чего хотелось бы получить автору, ну или читателям, потому что коммерческие серии пишутся в угоду потребителям. Писатели посерьёзнее могут написать о чём-то более заковыристом, например о том, как негодяй прозрел, раскаялся и перевоспитался, дурак поумнел, нигилист пошёл служить людям. Иногда они пишут это не в лоб, а выкручиваются, беря за основу "неправильный путь" и показывая, в какую яму этот путь может персонажа завести. Тогда посыл писателя идёт от обратного: "это плохой пример, дети, не делайте так". Хотя многие авторы просто берут случай из жизни, приключившийся с ними самими, их знакомыми, родственниками или с рандомными героями новостей и пишут некую хохму, потому что считают эту историю поучительной, занятной и всячески достойной к распространению. Я нередко спрашивал себя - чего хочу я, когда пишу свои тексты? Чаще всего здесь идёт мотивация номер один или номер три. Я не мню себя серьёзным автором, который собирается учить чему-то других (я вообще не люблю этот мессианский пафос), я просто пишу или хохмы или то, чего недостаёт в реальной жизни. Именно поэтому от меня бесполезно ждать гета. Вот уж чего мне не надо в реале от слова совсем. Откуда так много историй о любви к технике? Я думал, откуда вообще идут корни такого явления именно в том варианте, который продвигаю именно я. Здесь нет никакого эротического кинка вроде объектофилии. Вот почему меня дико раздражает, когда любовь к условному самолёту или кораблю превращается в гетные отношения девочки к видоизменённому мальчику. Здесь причина совершенно иная: любовь к чему-то изначально бестелесному и имеющему природу духовную. Не эрос, а скорее агапэ. Тяга тёмного и злобного меня к чему-то светлому и прекрасному, чем можно бесконечно восхищаться. В моей жизни нет любви к божеству. Я отношусь к Мирозданию как к суровому экспериментатору, который сунул меня в этот сложный и жестокий мир по приколу в научных целях. Этот экспериментатор не откликается напрямую на мои запросы, хотя периодически иронизирует. Я не могу любить такое равнодушное существо, хотя уважаю его за изобретательность (чего стоило только придумать атом со всеми его ядрами, нейтронами и электронами). Но как человек, существо более замороченное чем другие живые существа, я нуждаюсь в тяге к прекрасному. Это вдохновляет и радует.