6 глава завтра? + вырезанная сцена из 2 главы

если всё пойдет хорошо, то возможно сегодня выложу. хотела давно еще показать вырезанню сцену, которую переделала и вставила в 5 главу, а именно разговор Ильи с Мишей. Тогда я убирала из-за того, что боялась нагружать главу (те самые времена, когда я удерживала рамки 30 страниц). В связи с тем, что Илья во 2 главе и в 5 - абсолютно разные люди, соответственно сами диалоги достаточно отличаются. На самом деле интересная штука, поскольку каноничнее было бы ввести сцену Пандалиных ещё во 2 главе, однако с другой стороны в 5 главе (которую на момент написания 2 я не продумывала ни в каком варианте) лучше раскрываются как раз и Софа, и сам Миша, поскольку как раз зрителю надо было отдохнуть от слоуберна малинников на миллион страниц, вводить второстепенных персонажей.......... у. В общем выкладываю, потому что 5 глава уже вышла больше месяца назад (капец), теперь можно посмотреть этот, более ранний вариант, который в 5 главе сокращён слишком сильно ввиду переключения внимания на Софу "Вырезанная сцена Ильи и Миши" (идёт сразу после "Переписанная сцена с Максимом и Эндрю" [https://ficbook.net/authors/5642496/blog/440810#content]) — Alright guys, let's move, — Максим хлопнул в ладоши. — We're gonna be late. <tab>Они вышли в коридор, и Илья почти физически ощутил, как привычный мир встаёт на место: лёд, тренировка, лезвия коньков. <tab>Илья кивнул, подхватил сумку и пошёл за ними. Внутри всё ещё пульсировало тепло — глупое, неуместное, но живое. Он спрятал его поглубже, под маску обычного Ильи Малинина, который просто идёт на тренировку. <tab>У самой двери на лёд они столкнулись с выходящими конькобежцами — те, кажется, только что закончили свою тренировку, раскрасневшиеся, взмыленные, но довольные. Илья посторонился, пропуская, и в этот момент кто-то влетел в него сбоку. — Илья! — Михаил Шайдоров стоял перед ним, тяжело дыша. <tab>Имя прозвучало по-русски — мягкое «И», чёткое «лья», без американизированного «Илиа». Миша — казахстанский спортсмен — вообще говорил по-английски свободно, но вот это имя — всегда по-русски. Будто для него Илья существовал в двух ипостасях: для мира — американский чемпион, а для своих — просто свой. — Almost missed you… Hey, you okay? <tab>Илья внутренне поморщился. Опять. Опять этот взгляд, этот тон, эта дурацкая необходимость объяснять, что с ним «всё в порядке». Он уже устал от этого утра, от психолога, от отца, от собственных мыслей. Но лицо — лицо сделало всё само: тёплая, спокойная улыбка, расслабленные плечи, взгляд человека, который держит ситуацию под контролем. — I'm fine, — сказал Илья. И это почти не было ложью. — You? Sleep well, champion? <tab>Михаил дёрнулся, будто от удара. — Илья, я… — он сглотнул. Снова это имя, произнесённое по-русски, будто прорывалось сквозь английские фразы, которые он старательно выстраивал. — You understand, right? It was just luck. If you hadn't fallen… <tab>Дальше Илья слушать не стал. Не мог. Эти слова били куда-то под дых — не потому что Миша хотел сделать больно, а потому что в них была правда, которую Илья сам себе не позволял. Если бы ты не упал. Если бы. Если бы. — Миш. <tab>Коротко, по-русски. Так, как они всегда говорили друг с другом, когда не было камер и переводчиков. Так, как говорят свои со своими. <tab>Голос вышел жёстче, чем он планировал. Илья перебил — резко, почти грубо, но это было лучше, чем дать Мише договорить и услышать эту фразу до конца. — You did five quads. Clean. You deserve this. Own it. <tab>Шайдоров смотрел на него и, кажется, не верил. В его глазах было то самое выражение, которое Илья слишком хорошо знал. Он сам смотрел так в зеркало этим утром. И пару часов назад, когда отец пытался взять вину на себя. И когда психолог спрашивала про чувства. <tab>Я не заслужил. Это случайность. Я не настоящий. <tab>Илья вздохнул. Раздражение схлынуло так же быстро, как нахлынуло — потому что перед ним стоял не просто какой-то там соперник. Миша был частью его мира, его борьбы, его жизни последние несколько лет. Илья обнимал его вчера на камеру и сказал эти слова — «ты заслужил» — и тогда они были правдой. Сейчас они тоже были правдой. Просто Миша в них не верил… как и он сам — в свои собственные. — Here's the joke, — сказал Илья вдруг. Уголки губ дрогнули в кривой усмешке. — Neither of us believes what we should. You — that you actually won. Me — that I'm gonna be fine. <tab>Михаил замер. — I'm not… — начал он. — Ты всё, — перебил Илья. <tab>Снова по-русски. Снова так, как говорят своим. <tab>Шагнул вперёд и хлопнул его твёрдо по плечу. — Seriously. You were great. Enjoy it while you can. 'Cause I'm gonna beat you, and then you'll cry like Shun Sato. <tab>Михаил моргнул, потом — неожиданно — улыбнулся. Но робко. — Спасибо, Илья, — сказал он тихо. <tab>Илья кивнул ему — коротко, по-свойски — и уже развернулся ко льду. И вдруг поймал себя на том, что смотрит на свою руку. Ту самую, которой только что хлопнул Михаила по плечу. <tab>Дела… <tab>Хватит. Он не психолог, не отец, не утешитель. Он спортсмен, у которого сегодня тренировка, и которому надо доказать самому себе, что вчерашний провал — не приговор. Что Бог квадов всё ещё здесь. Что он всё ещё может. <tab>Лёд встретил привычной упругостью, холодом, который пробирался сквозь тонкую ткань костюма, и тишиной. Настоящей тишиной — не той, что бывает в раздевалках или коридорах, а той, что поселяется внутри, когда под ногами только белая гладь и ни одного лишнего звука. <tab>Илья выдохнул и просто поехал.