зарисовка

Небольшое мистическое AU, написанием которого я сейчас занимаюсь. «Брось, потом свозишь на покраску!» — лучезарно улыбался Ники, делая множество фотографий. Он отчаянно делал вид, что не слышит, как ветки снова царапают его машину, прекрасно понимая, что эти царапины не ухудшат ситуацию. Ведь машину он так и не перекрасил. А из университета отчислился. Он просто слушать не мог про журналистику. Она как-то плавно стала темой «табу» в его жизни. Это он их потащил туда. После того дня вообще многие вещи стали «табу» для Эндрю. В том числе и особняк, к которому он медленно, но верно приближался. Мужчина затаил дыхание, когда сквозь ветви деревьев начали показываться очертания огромного поместья, чем-то напоминающего замок где-нибудь в глубинке Франции, только выполненный в куда более мрачных тонах, которые, казалось, окрашивали чернотой и деревья вокруг, на которых, как и двенадцать лет назад, практически не было листьев. Наверняка деревья просто умерли, теперь выполняя роль пугающих старожил в ночи, когда тени, отскакивающие от них, кажутся фигурами страшных монстров. В плохие ночи Эндрю снились страшные сны о том, как одно из мёртвых деревьев хватает Аарона и Ники своими многочисленными ветками, превращающимся в склизкие щупальцы, и разрывает их на части. Погружённый в размышления о собственных дурных кошмарах, он даже не заметил, как перед ним открылись автоматические ворота, очевидно поставленные здесь совсем недавно. Может, если бы эти ворота были здесь двенадцать лет назад, Аарон и Ники были бы живы. Эндрю, ощущая в своей грудной клетке устало напевающее отчаяние, стукнул рукой по рулю. Он обещал себе не задумываться над подобными темами. Но видимо он просто не мог. Не мог не скорбеть. Не мог не кричать. Не мог не скатываться по стене в гостевой комнате, когда серая мучительная реальность смешивалась с яркой иллюзией, в которой Аарон и Ники живы. Не мог не пересматривать фотографии. Не мог не навещать могилы. Не мог отвергать небольшие подарки, которые присылала девушка Аарона по почте. Не мог не отвечать на звонки Эрика, который каждый раз интересовался его самочувствием и предлагал помощь, хотя и сам потерял мужа и был в глубокой депрессии. Не мог не злиться. На убийцу братьев. На Веснински, который не позаботился о собственном «наследии». На самого себя. На самих Аарона и Ники за то, что дали себя убить какому-то психу. Врата медленно открылись перед автомобилем, пропуская его на огромную территорию поместья, выглядевшую как мечта любого садовника: красивые цветы, уже доживающие свой сезон, идеальный газон, выстриженные деревья, покрытые остатком грязного золота и бронзы и, конечно же, огромный фонтан, прямо напротив главных дверей. Эндрю хорошо запомнил этот фонтан. Тогда он ещё был лишь кучей камней, покрытых грязью и отдающих какой-то химозной затхлостью. Сейчас же он был идеально красив: белый, блестящий, наполненный чистой прозрачной водой. Для Эндрю он был всё также отвратителен.