зарисовка

Их отношения с Нилом были несколько странными, но Эндрю это совершенно не волновало. Больше его волновал тот факт, что они с Нилом постепенно утрачивали возможность существовать отдельно. И дело было даже не в касаниях, хотя постоянные сплетённые пальцы и незаметные поглаживания были постоянным явлением в их жизни (руки Нила — грубые, шершавые, в разодранных мозолях, которые всё никак не могли зажить — слишком правильно ощущались в волосах Эндрю, по его мнению). Дело было в том, что они не могли и прожить и дня, не увидев друг друга. Им даже не нужно было разговаривать. Только находиться в одном помещении. И изредка прикасаться, проверяя реальность друг друга, ведь в их жизни было столько дерьма, что они начинали сомневаться в существовании счастья. — Я думаю о том, что сломаюсь, если ты уйдёшь. — однажды произнёс Нил, когда они пили пиво и смотрели совершенно невесёлое, даже унылое юмористическое шоу. Может, это был чёрный юмор? Его слова были сказаны таким спокойным, уверенным тоном, словно Нил и не говорил о собственной смерти. — Не говори так. — приказал-попросил Эндрю, не в силах выслушивать этого человека, слова которого были так схожи с мыслями, постоянно крутящимися в голове Миньярда. Было эгоистично заставлять Нила не бросать его. Но если бы Нил когда-нибудь решил от него отказаться, то Эндрю бы просил его остаться. Он бы умолял. Их отношения были сродни болезненно-эйфорической зависимости. Но ни один из них никогда бы не отказался от них.