зарисовка

За всю свою жизнь Жану Моро приходилось бывать на многих планетах не только своей Галактики, но и многих других. На Терре он был далеко не единожды, хотя именно это место воочию увидел впервые. На самом деле это даже немного забавно: он столько лет прожил на этой уничтоженной бесконечными войнами между Лучами и Снами планете, скрываясь от главного трибунала, но никогда не видел Святилища. И его Хранителей. Он долгое время топтался, загнанно глядя на величественный в своей неизмеримости ледяной замок, в котором жили только два человека. Жан схватился правой рукой за левое плечо и прошептал короткую молитву, которую ему много лет назад рассказала мама. Повторение этих трёх строк стали единственным светом в его жизни. Он ещё какое-то время помедлил, а затем всё же ступил на скользкую ступень, а затем более уверенно преодолел остальные и уже хотел постучать в расписные двери, как тут они разъехались перед ними сами, открывая вид на невиданных размеров залу, в центре которой горел тусклый, затухающий огонь. Центр Земли. Святилище. Жан настолько был поглощён наглым, совершенно беспардонным лицезрением, казалось, самой невинной части планеты, что даже не заметил двух мужчин, стоящих на лестнице. — Вы очень пунктуальны. — послышался ровный голос со стороны лестницы, сопровождаемый бесшумными шагами и тихим шуршанием звёздной мантии по ледяному полу. И прежде, чем Жан успел обернуться, послышался и второй голос: — Lumen meum прав. От вашей правильности хочется проблеваться. — более громкие шаги и шелест мантии, отдающей ярким светом, сопровождали слова второго мужчины. Жан слишком поздно понял, что Хранители приблизились к нему, и постарался как можно быстрее опустить взгляд, не наткнувшись на лица мужчин. Мужчина в светлой мантии, который оказался несколько ниже мужчины в звёздной мантии, презрительно усмехнулся. Конечно они понимали, что Жан наклонил голову не из уважения к ним, а из отвращения к их внешнему виду. И дело было даже не в уродливых шрамах — бездонных чёрных пятен на лице мужчины в светлой мантии. И не в ещё более уродливых кровавых ожогов, порезов и язв на лице другого. В конце концов, шрамы были у всех. Жан и сам был полон кровоточащих ран, которые не поддавались лечению. Дело было в их венах — золотых, обрамлённых чернотой. И чёрных, обрамлённых золотом. Жан не мог смотреть на это непотребство, ведь каждый во Вселенной знал, что Луч и Сон никогда не могут скреплять свои души. Но Натаниэль Веснински и Эндрю Миньярд — чистокровные Сон и Луч — сделали это. Они связали свои души, свои силы и свои энергии, которые в совокупности носили разрушающий характер. И если они не разрушали Терру, то точно добили её, прийдя к власти после свержения Мориямы. Во Вселенной не было планеты, где бы совместно правили Луч и Сон. — Поздоровайтесь с нами, Моро. — насмешливо произнёс Натаниэль, чьи глаза сливались с ледяными стенами, а волосы — со злым, борющимся за жизнь огнём. Жан лишь плюнул ему в ноги.