Модао и имперский центр власти [1]

(я живой, да) Меня сегодня посетил один интересный вопрос, ответ на который, возможно, давался в тексте Магистра (я читал новеллу урывками и больше ориентируюсь в маньхуа), но, серьезно, а что делал Император все это время? Потому что Магистр очень приближен к Древнему Китаю, как и любая другая новелла Мосян из трех, с поправками на особенности мира и все такое, поэтому у меня и появился такой вопрос. Типа, ладно, да, считается типичным тропом, что имперский центр власти (Император, столица, многочисленные министерства и чиновники, наместники в провинциях и городах и все такое) обычно не вмешивается в дела заклинателей, как они не вмешиваются в политику обычных людей. Однако! Если я не ошибаюсь, много раз говорилось, что Ланьлин посещают не только именитые и не очень заклинатели, но и политически весомые люди всех мастей. То есть люди, завязанные на политике обычных смертных. То есть у Ланьлин Цзинь есть возможность несколькими словами-разговорами вмешиваться в политику. (Да и, честно, никто бы не дал орденам так просто устанавливать свои налоги и пошлины, если бы они не платили в казну таэлями — это валюта в Древнем Китае, — услугами физическими или услугами в виде товаров, например, артефактами или талисманами за бесценок.) И ладно имперская власть не вмешалась в войну с Цишань Вэнь, хотя от этого страдали жители, от этого следом страдали посевы/мастерские ремесленников/животноводческие фермы/етс., а уже от этого страдали получаемые казной и императорским дворцом налоги в любом виде. Это можно понять, потому что: а) Дела заклинателей; б) Обычная армия не справится с бойцами великого ордена. Я уверен, что исператорский дворец следил за развитием событий во время Аннигиляции Солнца. Как минимум для того, чтобы, если Вэнь Жохань победит, подавить его сильно поредевшую армию уже своей. Хотя бы числом задавить. Да и после тоже следили, чтобы заклинатели не пошли в разнос. А они пошли, на минутку. Меня больше интересует, почему Император не вмешался после, когда началась заварушка с оставшимися Вэнями, которых признали невиновными мирными жителями и оставили жить в чем-то типа резервации. Да, они заклинатели в каком-то количестве, но все же. Слухи из Ланьлина, куда ворвался Вэй Усянь, требуя ответов, почему те, кого решили оставить в покое, оказались в трудовых лагерях — старики, женщины, мальчишки младше самого Вэй Усяня, дети, — точно бы дошли до столицы. Если не сразу срочным донесением, то хотя бы в течение месяца-двух.