Цветок папоротника

Эта работа (вернее, одна часть) раньше висела на моем старом аккаунте. Кто-то видел её, кто-то, наверное, нет, но спешу поделиться ей и здесь. Нестандартная для этого фандома, погружающая в мрачные жестокие реалии… Но сил продолжать её что-то не было, хотя очень хотелось. Хочу поделиться с вами её кусочком (потому что фикбук, зараза, не дает закинуть полную часть), чтоб не создавать макси, который вскоре с большой вероятностью тоже будет заморожен. Приятного чтения! 🔥 Тёмные коридоры квартиры казались длиннее обычного. На стенах висели пейзажи в дорогих рамах, сейчас переливающихся бликами по мере приближения к источнику странного свечения. До ушей доносился треск костра, а в нос бил запах гари и горелой плоти, пропитавший здесь всё. И Тимофей каждый раз, словно зачарованный, шёл вперёд. Он не мог заставить себя остановиться или отвернуться. Хотел посмотреть, хотел увидеть, ощутить тепло огня. Зверев вошёл в просторную комнату матери и убрал с лица вечно выпадающую серую прядь и замер, глядя перед собой.  Прямо перед ним горел огонь. Жаркий, прекрасный, всепоглощающий. При взгляде на него Тимофей не чувствовал никакой опасности. Но огонь всегда что-то пожирает. Уничтожает, оставляя после себя лишь горстки пепла. И сейчас на горящем стуле Тимофей видел привязанного человека. Молчащего. Неживого. Мертвеца из далёкого прошлого, после которого в Тимофее что-то сломалось. Зверев прикрыл глаза, а когда открыл, мертвеца на стуле уже не было. Тимофей окаменел. Треск. Зверев в ужасе обернулся и увидел изуродованное лицо мертвеца в миллиметрах от своего. Огонь вспыхнул ярче, и труп накинулся на Тимофея, прижимая к себе. Пламя перекинулось на Зверева, и парень почувствовал, как начинает гореть сам.  Сначала он чувствовал лишь опьяняющее счастье. Стучащее в висках, заставляющее кровь бурлить и ускоряющее ее ток. Огонь был повсюду. Он сам был этим огнём. Но потом появилась боль. Адская, сначала она охватила руку, а потом и все тело. Тимофей с воплем слетел с кровати, хватаясь за руку и прижимая её к себе. Широко раскрыв глаза, Зверев начал шумно глотать ртом воздух и сел, прижимаясь к холодной стене. — Просто кошмар, — он медленно выдохнул, стараясь успокоиться. — Обычный кошмар, я вижу его постоянно. Надо уже привыкнуть… Тимофей вздохнул и поднялся, потягиваясь. Рука отдала легкой болью, и Зверев, уже зная, что увидит, посмотрел на неё. На запястье и частично на ладони, где красовался шрам от старого ожога, сейчас расцветали глубокие ярко-красные царапины. Опять придётся бинтовать. Зверев направился на кухню, по дороге одеваясь и пытаясь унять дрожь. Мерзко. Все, что он испытывает в своих снах - мерзко. Здоровые люди таким не страдают. Тимофей включил телевизор и достал аптечку, уже отработанным движением выуживая оттуда медицинский бинт и перекись. Не обращая особого внимания на звонкую речь Марины Легостаевой, Зверев поплёлся в ванную.