Они всё-таки умрут

Мои книги, в смысле. Вся тысяча штук. Крис мне сказал: - Привязалась-то. Это просто бумага с напечатанными символами. Главное, что есть электронная книга, и вот ее убить невозможно. Я стояла и тупо смотрела на коробки. Потом подошла к стопке и обняла ее, как живого человека. Может, если бы у меня была возможность реализовать их в Москве, я бы связалась с вайлберриз и какими-то еще магазинами, влезла бы в маркетинг, но на это время нужно, а у меня этого времени не было бы совсем, даже если бы я осталась. Мне казалось, что книги обнимают меня в ответ. - Сам ты бумага с символами, - запоздало вяло ответила я, не разжимая объятий. Он только вздохнул. Крису чужды вообще любые сантименты. Я ужасно ему завидую. Я хорошо владею словом, смею надеяться. Я неплохо пишу. Но я не могу описать боль, которая рвалась у меня изнутри, когда я их обнимала. Резко отпустила их и отвернулась. Если я позволю себе упасть в эту боль, я не выберусь. Мне нельзя оглядываться. Может однажды, в другой жизни, я опишу эту боль, чтобы родить ее на свет и отпустить на все четыре стороны подальше. Второй том. Будет второй том. Он будет существовать. Он должен однажды существовать, каким бы он ни был жутким. Я опять понимаю, что говорю его мыслями и его голосом, одергиваю себя: - Хватит. Сегодня четвертое. Завтра будет шторм. Я не знаю, что я напишу. Я теперь никогда не знаю, что я напишу.