Идите нахуц, мои фф самые пиздатые

Сырой асфальт, на котором уже было куча крови руслана. Черт, как же ему было больно. И вот уже в который раз его избивает фурри-альфа даня. Он ненавидел его, и всячески задевал, пытаясь казаться крутым. От него пахло апельсином и корицей, а ну и еще он был полностью поопитан запахом сигарет. Дождь шел, не собираясь стихать. Сколько руслан еще будет вплятся на улице? Не понятно. Вечер был на удивление тихим, только лишь очередная разборка омеги и альфы было слышно на весь город санкт-петербург. Руслан плачет взахлеб, смотря щенячьим взглядом на фурри-альфу, а тот лишь сверкал своими голубыми глазами, хихика. Мерзость. В его глазах читалось только лишь отвращение к руслану. Сердце омеги стучало громко. Даня уже собирался сделать новый удар, но что то не дало ему это совершить: — альфа-данечка, отпусти, прошу тебя..- шепнул тушенцов, уже успокаиваясь, роняя тихие слезы, понимая что они никому тут и не нужны. Из за этого даня опешил, ему вдруг стало жаль омегу, поэтому тот лишь плюнул в сторону, закатывая глаза: — чертов омега, убирайся отсюда вон, пока я не передумал.- и руслан еле как поднялся. Он захромал, но все же ему получилось быстро скрыться от туда. Кашин смотрел вслед и думал, а зачем он выбрал именно способ «бьет, значит любит»? Дождь по маленьку начал стихать. Боль во всем теле руслана давала о себе знать. С его носа не текла уже застывшая кровь. Он сидел в позе лотоса, осматривая себя в зеркале ванной. Как же ему тяжело тогда было. Тушенцов совершеннл не понимал, почему альфа так плохо относитя к нему, и кажется никогда не поймет. Его ссадинана щеке была настолько сильная, что пришлось даже заклеить ее розовым пластырем. Омега вздохнул, прикрывая глаза. Он очень устал, тело ломит, а моральное состояние оставляет желать только лучшего. Спутник земли светил тускло, но этого света итак хватало. За окном шуршала листва деревьев, покачиваясь в разные стороны из за ветра, но вскоре и они стихли. Прохожие бомжи за окном перестали орать, кажется уснули. А машины, разных цветов и марок перестали бибикать и ездить. Будто бы весь мир остановился во времени, это было пугающий момент, ведь омеге не хотелось сидеть в нагнетающей тишине, но как бы он того не хотел, ему пришлось облумывать сегоднешний вечер снова, вспоминая о том фурри-альфе. Мысли с каждой секундой увеличевались, текли потоками по голове, заставляя разум думать, но это не помогало не засыпать тушенцову. Веки налились свинцом, и парень, шмыгнув носом оставил все мысли и с камнем на душе, улегся поудобней и заснул. Ему снились кошмары, из которых он не смог проснуться, они были будто зыбучие пески, которые утягивали все глубже и глубже, пока и вовсе не достали дна..